- Вдох, пауза, держать, еще - теперь выдох. Снова вдох…
Я стою за кулисами и разглаживаю пиджак, чтобы унять дрожь в руках. Ладони предательски потеют, а перед глазами мельтешат ноты. Вновь сбиваюсь с дыхания и в очередной раз напеваю про себя самый сложный отрывок сонаты. Пальцы автоматически перебирают в воздухе невидимые клавиши. Опять сбиваюсь, на том же самом месте.
Это мой самый важный концерт за все семь лет обучения в музыкальной школе. В качестве жюри приехали преподаватели известной академии искусств из столицы. Цены на обучение у них очень высокие, но сегодня они обещают предоставить самым талантливым возможность поступления на бюджетные места. Это лучшее, что можно предложить молодым провинциальным пианистам, ученикам музыкальной школы. И все одноклассники усиленно репетируют, бросая друг на друга колкие взгляды. Теперь каждый видит во вчерашнем друге только соперника. Каждый будет показывать все свое мастерство, выжимать из инструмента максимум.
А я? Когда-то и я действительно хотела играть. Музыка, сонаты, клавиши... Но за эти годы взгляды мои изменились. Мне нравится музыка, но не нравится сольфеджио. Люблю сонаты, но еле терплю гаммы и чтение незнакомых произведений с листа. А еще мне не нравится, сколько времени в моей жизни стала занимать музыкальная школа. И пианино еще это огромное - с ненавистью смотрю на некогда любимый инструмент. Выкинуть бы его, да ведь слишком тяжёлый. Делаю вдох и вновь повторяю слова мамы:
- Ты просто устала. Много конкурсов и концертов, слишком много ожиданий от прилежной отличницы.
Или это уже мои слова? Я так часто повторяю их себе, что уже запуталась, но голос в голове звучит почти всегда мамин.
Вот музыка со сцены замолкает и зал взрывается аплодисментами. Очередной участник закончил свое выступление. Наверное, оно было блестящим, иначе - стали бы ему так аплодировать? Но я всё прослушала и ничего не помню. В голове только ноты и мотив, такая любимая, но уже набившая оскомину мелодия. Подходит Лариса Александровна, мой преподаватель:
- Ты как? Сейчас следующая пойдешь. Расслабься! В зажатых кистях нет места мелодии, помнишь? Ты все знаешь, все сможешь - вперед!
Кажется, называют мое имя. Чувствую легкий толчок в спину и машинально делаю шаг вперед. Темнота кулис остается за спиной, и я оказываюсь на сцене. Глаза слезятся от света софит. В темноте зала совершенно не видно зрителей, быть может, никого уже и нет? Но напряжение чувствуется кончиками пальцев. Ожидание разлито в воздухе, и ты каждой клеточкой чувствуешь, что внимание всего зала сейчас - только на тебе. Побледнев, делаю традиционный кивок головы в сторону жюри и направляюсь к инструменту. Чужое фортепиано, слишком податливые клавиши и глухой звук - все делает звучание привычного произведения другим. Месяц назад я уже выступала на концерте, я помню, что, когда из-под твоих пальцев рождается мелодия - тревога отступает. Руки двигаются сами по себе, машинально, голова уже не включается и не контролирует процесс. Ты же знаешь это произведение, ты выучила его наизусть, пальцы помнят каждое движение и силу нажима - так доверься себе и отпусти! Так рождается музыка и в этом особая атмосфера и удовольствие.
Но сегодня, в самый важный конкурс - у меня ничего не получается. В голове обрывочно крутятся слова - ты обычная, ты не интересна, тебя не возьмут. Мысленно пропеваю каждую ноту вслед за пальцами - ми-соль-до-ми.. Машинально отмечаю каждый недочет - бросила педаль, передержала бас, крещендо, резче, жестче звук! После первого промаха пальцы начинают соскальзывать с клавиш и кисть, едва расслабившись, вновь зажимается. Опять ошибаюсь. На выдохе усилием воли опускаю и расправляю плечи. Улететь с мелодией не получилось, теперь нужно хотя бы доиграть до конца.
"Пусть вокруг все горит, пока огонь не коснулся твоих пальцев - играй, играй до конца!" - слышу любимую фразу Ларисы Александровны, и на душе чуть смолкает тревога, а пальцы вновь обретают уверенность. И в это время голос в голове вдруг отвечает:
- Ну, и что? Не возьмут, значит, к черту эту музыкалку! Прощай сольфеджио, гаммы, разборы! Столько мертвого времени в этих стенах! Юля, ты сможешь жить! Помнишь, как наткнулась на книгу по основам искусства фотографии, но так и не купила, ведь вновь готовилась к выступлению?
Плечи расправляются и я завершаю выступление. Последние аккорды, а пальцы будто выжигают искры из клавиш, кричат - к черту!
Встаю из-за фортепиано, делаю привычный поклон в сторону зала и ухожу. Уже из-за кулис слышу взрыв аплодисментов. Я даже не посмотрела на жюри. Кажется, меня поздравляют с успешным выступлением одноклассники, но в голосах звучат сталь и лед.
Ухожу обратно в зал и продолжаю, парирую сама себе, но голос вдруг становится больше похож на мамин:
- Юля, успокойся, ты просто устала, перенервничала. Разве тебе не жаль эти семь лет? Ты очень многому научилась и достигла определенных высот, и что, опять все с нуля? И зачем? Из-за минутной слабости. Тебе просто нужно отдохнуть.
Голос звучит так рассудительно, логично и успокаивающе, что я совсем расслабляюсь. Никогда не нервничала после выступлений. От меня уже ничего не зависит, так какой смысл переживать?
Но что-то в душе все равно не дает покоя. Фотография. Да, украдкой между выступлениями я так и изучала характеристики фотоаппаратов. Один очень хороший лежит на витрине магазина с техникой, должно быть, он потрясающе ловит свет.
С тоской оборачиваюсь на фортепиано. Никогда оно, кажется, не вызывало во мне такого трепета и интереса к характеристикам. Ну и не надо, я и без этого смогла неплохо сыграть! Но в душу закрался холодок - а что, если сейчас выиграю? Так и буду потом, еще пять лет, только гаммы и этюды? Может быть, еще можно будет отказаться?
Странный ком давит на горло и мешает дышать. Не в силах усидеть на месте, выхожу из зала на улицу. А на березе у самого входа сидит соловей. Как он прекрасно поет! Трели переливаются в воздухе, будто перезвон колокольчиков. И с каждой минутой его песни голова моя освобождается от шума и хаоса. В душе царит покой и умиротворение.
Хриплое карканье раздалось над березой и соловей, едва вздрогнув, улетает прочь. С благодарностью смотрю ему вслед. Спасибо, что помог выгнать из головы чужие голоса. Теперь я, кажется, знаю, что мне делать.