Мы были, мы жили, вспомни о нас.
Нам солнце светило в утренний час.
Семью мы крепили, рожали детей,
Мы живы сегодня в крови твоей.
Часть 1. Бабушка Алёна
(Зяблицева Елена Степановна: 11.02.1878г.р. - 26.09.1956г)
1
Январь 1948 года выдался снежным, но не очень морозным. Никто в деревне не знал, сколько точно градусов мороза (сейчас говорят — ниже нуля), не было термометров, но старики утверждали (и это воспринималось безоговорочно), что держалось не ниже минус 15 градусов.
Деревня Зяблицево жила обычной зимней сельской жизнью: заготавливали дрова, готовили культуры к весеннему посеву, кормили и чистили скот — коров, овец, свиней, лошадей; правили ветхости в личном хозяйстве.
Дом и двор у Анютки были новыми. Муж её Кузьма со своими братьями поставили его перед самой войной, баню только не успели поставить. Младший брат Саник один её срубил, когда был по ранению на родине в 1942 году. Поэтому Анютка и свекровь, Елена Степановна, даже не думали о том, что нужно что-то где-то латать, всё было крепко и надёжно, удобно и ладно.
Всё своё время Елена Степановна (бабушка Алёна) посвящала хозяйству и внукам, детям Кузьмы: Маше, Шурке, Галинке, Коле. У старшего сына Ивана детей не было, а младший и вовсе не успел жениться. Все сыновья погибли, страшный был удар по сердцу матери, но пережила, была на ней великая ответственность за невестку Анютку — жену старшего сына Кузьмы, и за их четверых детей.
Как забрали сыновей на фронт, заколотила Елена Степановна свой дом и перешла жить к невестке. Войну кое-как пережили, время было очень тяжёлое, Анютка одна никак бы не справилась, весь день с утра на колхозной ферме. Старшая внучка Маша, конечно, уже взрослая, 15 лет, но достаётся ей и по школе, и на общественных работах, и по дому, и с детьми. Что уж и говорить, ребёнок ещё, а забот ей хватает, как для взрослой, учиться времени совсем нет, вот уже третий год в пятом классе сидит, но учителя говорят, что в этом году намного лучше и наверняка перейдёт в следующий класс.
Вот и сегодня, прибежали Галинка с Машей из школы (Коле хоть и было уже 7 лет, но в школу не отдали, мал ещё за 8 километров ходить каждый день), обе довольные, хвалятся, получили хорошие оценки. Бабушка Алёна накрывает им на стол и мягким бархатным голосом радуется их успехам. Галинка взахлёб рассказывает (9 лет, во втором классе):
- Полугодие только началось, а я уже четвёрку по русскому языку получила. А Шурка вообще в этом году в школу не пошла. Как она будет дальше учиться? А завтра воскресенье, ура, в школу не идём.
- Не беспокойся за Шурку, в понедельник вместе с вами в школу пойдёт, возвращается она завтра. Дай Бог, нагонит как-нибудь своих одноклассников. (Но Бог оказался мудрее, и пришлось Шурке в сентябре идти в пятый класс вторично).
Маша от этих бабушкиных слов радостно запрыгала, чуть плошку с похлёбкой не перевернула:
- Ура, наконец-то Шурка возвращается.
- Я по ней очень соскучился, - обрадовался Коля.
- Ты, Коленька, садись тоже с девчонками покушай. Ну, не хочешь похлёбки, простокваши с хлебом хотя бы поешь. Скоро мамка придёт, всем вам задания раздаст. Устаёт мамка наша, ладно хоть вы у неё помощники есть.
Дети ели, а Елена Степановна на них смотрела: как же Коленька на её Кузьму (она звала его Кузька) похож, почему же жизнь так не справедлива, что оставила таких ребятишек без отца. Скоро Анютка должна с фермы вернуться, еда на столе есть, ей хватит. Надо прилечь, отдохнуть. В этом году через месяц 70 лет исполнится, возраст не малый, уставать последнее время стала. Прилегла на широкую лавку за печкой, закрыла глаза. Чередой стали идти мысли и воспоминания о муже, о детях.
2
Она была старшим ребёнком в многодетной семье. Отец, Чернов Степан, умер рано, и Алёнка стала главной помощницей у мамы, по сути, для младших она была второй матерью. Поэтому сама замуж вышла поздно, ей было уже 31 год. Вдовец Зяблицев Иван, оставшись с маленькой трёхлетней дочкой Лизой, только мечтать мог о такой жене, опытной и в хозяйстве, и в воспитании. Осенью 1909 года заслал сватов. После свадьбы не мог нарадоваться на свою Алёнку. Хозяйство у него было справное, и она везде успевала, и во всём у неё был порядок. В 1912 году родился у них сын Кузьма, в 1914 году — Иван, в 1916 году родилась дочь Александра, а в 1918 году — младший сын Саша (Саник).
Жили очень дружно, все друг друга любили, никогда не задирали ни старших, ни младших. Тяжело пришлось в 20-е годы: продразвёрстка, раскулачивание, образование колхозов, но деревня Зяблицево жила дружно, помогали друг другу, даже раскулаченные никуда не уезжали, благодаря односельчанам выживали и вновь крепли. В 1929 году вышла замуж Лиза за сына мельника Андрея из Хлебникова. Он во всём помогал отцу на мельнице и часто заменял его. Семья была очень хорошая, Алёна и Иван были спокойны за свою дочь. В конце 1930 года у Лизы родился сын Григорий. Дед Иван души в нём не чаял, стал часто бывать в Хлебниково. Однажды зимой 1932 года сильно замёрз, долго болел, и в марте помер. Алёна была неплохой травницей, многому научилась от своей бабушки, надеялась выходить мужа, но не смогла.
В 30-е годы стало жить уже полегче, к колхозам привыкли, сыновья подросли, стали работать. Крепкие были парни, особенно Кузьма, работал конюхом, мог на плечи поднять годовалого жеребёнка. Он первым и женился, в 19 лет, осенью 1931 года взял в жёны такую же как сам молоденькую Анютку Зяблицеву, маленькую, шуструю, большеглазую. Елена Степановна её сразу полюбила, Анютка была её верной помощницей во всём. Затем пошли у них рождаться внуки: в 1932 году — Маша, в 1936 году — Шура, в 1939 году — Галя, в 1941 году — Коля.
Летом 1940 года братья поставили на краю села для семьи Кузьмы дом. Все радовались этому событию, перетаскали из родного дома в новый половину утвари. Но старшие внучки Маша и Шура не забывали о бабушке, как выдавалась минутка, сразу прибегали к ней. В том же году женился и Иван, но детей у них не было. Саник жениться не торопился.
Все эти воспоминания быстро промелькнули в голове Елены Степановны и остановились на начале лета 1941 года, перевернувшем всю её жизнь, всю судьбу этой, тогда ещё 63-х летней женщины. Началась война.
3
Кузьму и Саника взяли на фронт в июне-июле 1941года. Иван незадолго до начала войны развёлся и уехал в Казань на завод. Бронь не использовал, ушёл на войну добровольцем. Как Елена Степановна перешла жить к Анютке, дочь Александра уехала в «Стеклозавод Мариец».
Иван в конце 1941года в районе города Калинин (ныне г.Тверь) Московской области стоял в боевом охранении и пропал без вести. Видимо был взят немецкой разведкой в плен, как язык. Елене Степановне прислали извещение: считается пропавшим без вести.
Кузьма, рядовой стрелковой роты, в октябре 1941года участвовал в Сумско-Харьковской оборонительной операции — одном из самых значительных сражений начального периода Великой Отечественной войны за контроль над Харьковским промышленным районом. В результате немецким войскам всё же удалось захватить город, однако время было выиграно и практически все важнейшие промышленные предприятия были либо эвакуированы, либо уничтожены. В начале октября под Харьковом их рота шла в атаку, во время которой Кузьма был убит. Односельчанин Пётр, который после войны это рассказал, бежал в атаку чуть впереди него, оглянулся — Кузьма лежит, но возвращаться назад, ломать бегущий строй, было нельзя, только вперёд. После того, как пехота прорвала оборону немцев, в прорыв были брошены наши танки. По окончанию боя Пётр подбежал к командиру роты:
- Товарищ лейтенант, разрешите вернуться, найти односельчанина Кузьму, упал он во время атаки.
- Куда же ты вернёшься, Петро? За нами, аккурат по нашим следам танки прошли, после них ничего не осталось, смешали всех упавших с землёй. Пропало тело твоего Кузьмы — это точно...
Только в 1942 году пришло Извещение: Зяблицев Кузьма Иванович считается пропавшим без вести. Бедная Анютка прорыдала всю ночь в хлеве, чтобы дети не видели. С тех пор и на всю жизнь стала кричать по ночам.
Саник (Александр) весной 1942 года вернулся домой, был демобилизован по ранению, сильно прихрамывал на одну ногу. К зиме построил в хозяйстве Кузьмы баню. Встречался с одной деревенской девушкой. В сентябре в школу прислали новую молодую учительницу, Саник сразу в неё влюбился и перестал встречаться с прежней. Перед учительницей он старался не хромать, некоторые даже подумали, что нога у него зажила.
Этим воспользовалась брошенная им девушка и из мести сообщила в военкомат Мари-Турека, что он уже полностью восстановился и уклоняется от фронта. Саника снова призвали, долго держали в учебке в Суслонгерском лесу, и в 1944 году отправили на фронт. Во время следования эшелон бомбили, не осталось ни одного целого вагона. Земляк, в этой бомбёжке потерявший ногу, вернулся в родную Пиштанку (5км от Зяблицево) после скитания по госпиталям только в 1946 году. Вызвал через соседей к себе Елену Степановну. Она прибежала на крыльях, думала весточку получит от Саника.
- Здравствуй, Михаил!
- Здравствуйте, Елена Степановна! Проходите, присаживайтесь поближе, мне трудно громко говорить, лёгкие и кишки осколками повреждены, совсем это лишило меня сил. Извините, что не сам до вас дошёл, а вызвал к себе, без ноги я на кони ещё смогу, но без сил не управлюсь.
Перед Алёной сидел худой измождённый болезнями немолодой мужчина, хотя лет ему было чуть больше тридцати. Будь проклята война!
- Вы получали Извещение о Санике?
Алёна сильно побледнела и еле выговорила:
- Нет, не получала, всё ещё надеюсь, что вернётся.
- Тогда простите за печальное известие. Мы с ним вместе были на формировании в учебке под Суслонгером. В начале 1944 года наш полк отправили на границу с Польшей, по дороге эшелон разбомбили. Я звал Саника в наш вагон, но он решил ехать со своим взводом, в соседней теплушке, бомба угодила точно в их вагон. Я с перебитой ногой и животом пытался его найти, опползал всё вокруг, но тела его не нашёл. Списки погибших и пропавших отправили в штаб, но видимо они до штаба не дошли, все командиры были или убиты, или изранены.
Алёна онемела от горя. Похоронку или Извещение она не получала и до последнего надеялась, что хоть один сын, самый младший, остался жив. Но это известие не оставляло уже сомнений. Удар был сильный. Она шла в свою деревню, не разбирая дороги, несколько раз падала и подолгу лежала в слезах и забытье. Вернулась домой лишь к вечеру, сутки лежала отвернувшись лицом к стенке, не могла прийти в себя.
