Андрей проснулся в согнутом состоянии от жутко неприятной боли между лопатками, связывающей всё тело в один ноющий комок.
В кармане брюк вдруг зазвенел будильник.
- Черт, работа, - вскочил он с кресла и, сделав пару шагов по полупустому коридору, чуть не влетел лицом в кафель, тем самым едва не выписав себе билет в соседнюю палату.
"Ватные" ноги совсем не слушались и транслировали по размякшим тканям испорченный шипящий сигнал неизвестной радиопередачи.
- Моя девушка, кажется, ведьма, - чуть вслух проговорил Андрей и упал на сидушку кресла, - Нужно быть осторожней.
Наконец, ощутив почву под ногами в полной мере, он целенаправленно двинулся к выходу, параллельно выстраивая в голове наиболее короткий маршрут. Пустые и холодные коридоры постепенно наполнялись звуками людских голосов. Медсестры и обслуживающий персонал оформляли больных, бегали с инвалидными колясками, каталками и прочим медицинским оборудованием.
- Женщина, оформляем только в порядке очереди, - вдруг прозвучало откуда-то неподалёку.
- Но..., едва успела произнести пожилая на вид дама, как её тут же снова прервал грозный и командный голос.
- Никаких "но"!, - чуть ли не прорычала медсестра, хлопнув печатью по бумагам так сильно, что едва не разломала её пополам, - В порядке, очереди.
Смущённая женщина села на кресло, прикрыла лицо руками и тихо заплакала.
Что-то внутри Андрея сжалось с неимоверной силой. Словно в один миг он почувствовал боль этой женщины и всего мира в целом. События прошлой ночи резко ударили в голову. Очень хотелось верить, что это был просто один большой и страшный сон, но реальность порой куда страшней.
- Господи, Марк, - прошептал он, - Вот я...., - он ударил себя внутренней стороной ладони по лбу и добавил, - Идиот! Держись дружище. Держись.
Время поджимало всё сильнее. Выбежав с больницы, Андрей поймал такси и поехал на работу.
Чувство предательства не покидало его всю дорогу до офиса. Бросить друга в такой момент, казалось, куда хуже смерти. Что, если это его последний день? Что, если вечером позвонят из больницы и скажут забрать тело? Без Кристины выбор делать было как никогда тяжело.
- Тряпка!, - слово резко пробило тишину в салоне, от чего Андрей резко дёрнулся и ударился локтем о подлокотник. Электрический импульс прошил руку и на минуту сковал её движения.
- Что простите?, - спросил Андрей, потирая парализованный локоть.
- Я говорю, Вам на Октябрьской?, - спокойно продублировал водитель не отводя взгляда от дороги.
- А, да, да. Простите, не расслышал, - Андрей отвернулся к окну.
Вывески с рекламными слоганами словно бы над ним издевались. Везде, куда бы он ни глянул, вселенная пыталась побольнее его задеть. "Пропустить распродажу в нашем магазине - настоящее предательство", "Не обманывай себя, мы знаем, что ты об этом давно мечтал", "Только трус испугается таких низких цен".
Неужели он такой плохой друг, что вот так на раз два смог бросить товарища в такой непростой ситуации? Угрызения совести разъедали душу изнутри. Пальцы барабанили по двери автомобиля сложный и почти неритмичный рисунок. Зрачки нервно метались влево-вправо, словно маятник вышедших из строя часов.
- Прости..., - наконец не выдержал Андрей, сорвавшись в конце на фальцет.
- Кхм, кхм, - он откашлялся и снова потревожил водителя, - Простите.
- Да?, - мужчина развернулся в пол оборота, не отрывая глаз от дороги.
- Нам нужно назад, в больницу.
- Как скажете. Но это уже двойная оплата, - сказал спокойным голосом мужчина и направил машину к ближайшему развороту.
- Не проблема, - Андрей выдохнул и упал на спинку кресла с неимоверным чувством облегчения и усталости одновременно, словно на его груди лежал кусок скалы, который перекрывал доступ к кислороду. Но теперь его нет.
Теперь нет ничего важного, ничего срочного, ничего судьбоносного. Вся повседневная суета потеряла вообще всякий смысл. Не важно, как отреагирует начальник, не важно, что скажет Кристина, если его уволят. Всё остальное абсолютно в тот момент потеряло значение. Совесть говорила: "Ты прав". Сердце вторило: "Абсолютно".
..........................................................................
Марк смотрел на человека напротив. Лицо с густой небрежной бородой, глубокими морщинами от долгих лет жизни в лесу и ясными голубыми глазами смотрело на него в ответ. Руки, с загрубевшей кожей на них, теперь были приспособлены только для выживания в непростых условиях, и лишены той чувствительности, что раньше.
Марку нравилось играть на фортепиано. Ему казалось, что музыка проходит через его нервную систему, и они как близнецы, имеют незримую ментальную связь. Он думал, что чувствует эти ритмичные пульсации глубже, чем кто бы то ни был на этом свете. Поэтому его довольно сильно задевало, когда Лиза даже не пыталась понять, что он чувствует и что это для него значит.
- Твои руки..., - произнес Марк с явной раздосадованностью от увиденного.
- Руки..., - прозвучало в ответ, - А что руки? Не больше, чем инструмент.
- Но как же?, - возразил Марк, - Мы же были...
- Были..., - продолжил собеседник, - Были и уже никогда прежними не будем.
- Ясно, - Марк потупил взгляд. Явно недовольный ответом, он ковырял приготовленное мясо никак не в силах откусить кусок.
Костёр трещал сухими поленьями, словно становясь третьим собеседником в этой группе "аутсайдеров". Он говорил о чем-то на своём, непонятном человеку языке. Возможно пытаясь дать совет, а может просто напевал никому неизвестную мелодию. Щелк, щелк-щелк, щелк, щелк...
- Тогда скажи вот что, - наконец продолжил Марк, все так же теребя мясо в руках, - Почему?
- Что почему?, - спокойно переспросил мужчина, не обратив взгляда на собеседника.
- Почему ты... мы всё ещё здесь? Из-за неё?
Охотник насупился. Его рука стиснула нож так, что костяшки на пальцах побелели. Перенаправив всё своё недовольство в оружие, он воткнул нож в кусок мяса и одним движением рассёк его пополам.
- Нет, - продолжил собеседник, - Это не так просто как кажется. Если бы и был способ отсюда выбраться, меня бы здесь уже не было.
Марка накрыло чувство дежавю. Подобные слова он уже слышал от того чудака в колодце. Они так накрепко въелись в память, что перепутать было невозможно. Но голос совсем не похож на тот, что доносился из глубин. Внешне Марк его не видел, поэтому не мог сравнить как-то ещё.
- В конце концов, может это просто случайность?, - подумал он.
Оба зависли в неловкой паузе, которую никто не осмеливался разрешить. Да и разрешать было особо нечего. Тишину разбавлял лишь огонь постоянно треща поленьями, всё так же напевая что-то на своём причудливом языке.
- Я пойду, проверю ловушки, - наконец сказал мужчина, резко вскочил с места и направился к выходу, - Тебе лучше вздремнуть. День был непростой.
Марк не успел сказать ни слова. Напирающее чувство вины давило изнутри на голосовые связки, сдавливая их и мешая говорить. Глаза интуитивно опустились вниз, избегая случайного взгляда в ответ. Пальцы сплетались и расплетались между собой в хаотичных движениях, сливаясь в непонятные фигуры. Спустя мгновенье мужской силуэт исчез из поля зрения, наконец оставив Марка наедине со своими мыслями. На размышления совсем не оставалось сил, тело ныло и болело после пережитых "американских горок".
- Тупица!, - прошептал Марк и ударил себя по лбу тыльной стороной ладони, - Кто тебя за язык тянул? Конечно из-за нее! Из-за кого же еще?
Костер медленно догорал. Угли переливались красно-желтыми оттенками, отдавая последние крохи тепла каменному полотну. Марк расстелил под собой своё пальто и устроился поближе к очагу. Глаза закрывались под действием неимоверной силы притяжения. Жар обдавал лицо тёплыми волнами, расплавляя пространство вокруг.
- Конечно, из-за неё..., - прошептал Марк в полудрёме и окончательно отдался власти забвения.
..........................................................................
Андрей влетел в палату. Словно сломленный ураганом ствол дерева, он стоял в дверном косяке согнувшись вдвое и тяжело дышал. Простояв так минут десять, он наконец сделал шаг вперёд.
Не поднимая глаз, Андрей прошёл так половину палаты, боясь увидеть тело, накрытое простынёй. Сама мысль о том, чтобы посмотреть на больничную койку, вызывала у него чудовищное чувство вины. В момент он из добропорядочного человека превращался в самого ужасного монстра на этой земле. Плохие мысли выедали разум по кусочкам, не оставляя шанса хорошим. В голове нон-стопом звучало: "Плохой друг", "Предатель", "Тряпка".
- Хватит!, - стиснув зубы почти вслух прокричал Андрей, сжал кулаки, и ударил себя по ноге, - Хватит.
- Андрей, я здесь, - зашевелились пересохшие и потрескавшиеся губы, с трудом складывая звуки в слова.
Андрей резко дёрнулся к больничной койке. Он подставил стул и сел рядом с Марком. От непонятного щемящего чувства в груди, по щеке побежала слеза. Резким движением руки Андрей смахнул её с лица, но глаза снова наполнились влагой, подобно свежей утренней росе, осевшей на зеленой летней траве.
- Я тоже здесь, дружище, - наконец выдавил он из себя с большим трудом и в тоже время с большим облегчением, - Я здесь.
- Всё из-за неё..., - губы зашевелились снова и тут же остановились.
- Из-за кого?, - обеспокоенно спросил Андрей.
В ответ прозвучало лишь ровное и спокойное дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вопрос, ответ на который лежал на поверхности, остался висеть в воздухе неразгаданным.
Два друга, ставших почти братьями. Одна душа, разделенная на два тела, соединилась в одном и том же городе на смежных улицах. Если это не провидение судьбы, то как тогда можно не верить в чудеса. Все ждут чего-то грандиозного и смотрят с упованием в небеса, забывая порой посмотреть себе под ноги.
Андрей просидел так несколько минут, смотря на зеленую линию пульса на мониторе. Зазвонил телефон. Он судорожно вытащил его из кармана и прикрыл динамик рукой, чтобы звонок не разбежался по комнате. Звонила Кристина.
Она истерично кричала что-то в трубку, ругала его за сумасбродство, пророчила ему безработное будущее и навряд ли с ней. После голос её заметно притих и уже казался более растерянным, чем злым.
- Мне нужно тебе ещё кое-что рассказать, - добавила Кристина и, сделав вдох, продолжила, - Только пожалуйста, сядь.
- Я уже, - ответил Андрей, невольно сжавшись, словно приготовился к нападению, - Рассказывай.
Кристина начала откуда-то издалека. Пытаясь смягчить углы, она старалась подбирать правильные слова и выражения. Чем дольше она говорила, тем более багровым становилось лицо Андрея. Словно созревший помидор, он за несколько минут был уже наполнен гневом.
- Подожди, подожди, - в какой-то момент он перебил Кристину, - Она, что?!
- Она здесь, - продолжила Кристина, - Пожалуйста, будь благоразумен. Всё, мне пора.
Она положила трубку, оставив Андрея наедине со своими мыслями. Зачем? Что ещё она хочет отнять? Внезапный тихий стук в дверь вывел его из состояния транса. Он поднял голову и тут же остолбенел от ярости и смятения.
Зрачки расширились, кровь зашумела в висках, кулаки снова непроизвольно сжались. Дыхание сбивалось от волнения, становясь то быстрым, то медленным. Казалось, он сейчас сможет остановить льва голыми руками, но фигура, застывшая в проходе была куда страшнее любого хищника.
Продолжение следует...