– А ну отпусти её!
– Ни за что! Уха-ха-ха!
– Ах так, тогда получай, подлый злодей!
Маленькие ручки подхватывают куклу-оборотня и отбрасывают её в стену.
– Торжество справедливости!
Огромный волк, спящий у кровати, пошевелил одним ухом и, ворча, прикрыл морду лапами.
Девочка аккуратно отложила "спасённую деву" и подошла к питомцу.
– Всё ещё плохо? – тонкие пальцы легко пробежались по ямочке между бровями волка. – Крови же больше нет...
Жёлтый глаз лениво приоткрылся и снова закрылся.
– Хорошо, поспи. Мама Ди говорит, что сон – лучшее лекарство.
Девочка вернулась к куклам. Взгляд прошёлся по разрушенному злодеем городу, по спасённой растрёпанной княжне Хандиель, по хитро ухмыляющемуся оборотню, упавшему у стены.
– И как спасать мир в тишине?
Девочка наморщила лобик и вдруг придумала! Она быстро собрала всех действующих лиц придуманной истории и вышла во двор. У двери девочка замерла, запрокинув голову.
Чёрный лес... Он всегда пугал юную княжну, и она старалась избегать площадки, где он подступил к замку слишком близко. Но сегодня данное место как нельзя лучше подходило для затеянной игры.
Девочка разложила куклы на мягких качелях и вернулась к фантазёрству.
Теперь герою, который поверг подлого оборотня, предстояло спасти мир! Мир, который... Который...
Девочка натолкнулась взглядом на чёрные деревья за забором и продолжила: мир, который поглотила Скверна!
Правда, она не до конца понимала, кто
такая эта могущественная Скверна, но Ди всегда про неё говорил, как про величайшее зло, поселившееся в сердцах окружающих.
– Не бойтесь, вампиры! Великая княжна Хандиель спасёт вас от Скверны, что захватила ваши огороды и сердца!
– Ингрид.
Девочка вздрогнула, прижала к груди любимую куклу и обернулась.
– Ди!
Вампир медленно приблизился. Но прежде чем сесть рядом, дрогнувшей рукой прошёлся по спинке сиденья, по резной деревяной ручке... Ингрид с любопытством проследила за братом. Он всегда вёл себя странно, но мама просила ему об этом не говорить.
Вампир присел на самый краешек, и, оперевшись локтём о спинку сиденья, принялся рассматривать кукол. Ингрид залилась румянцем...
Мама всегда покупала ей куклы, приговаривая, что Ингрид должна быть женственнее. Как это – женственнее, девочка так и не поняла, но играть с куклами начала – вдруг у неё нет друзей именно потому, что она не любила куклы? Даже после смерти мамы она не бросила это занятие. И прониклась любовью к созданию подобных историй спасения мира. Но судя по взгляду Ди, играла она как-то неправильно.
– Тебе не стоило приходить сюда одной, – произнёс наконец брат.
– Почему?
– Потому что Чёрный лес слишком опасен, – но князь не собирался уходить, а значит, можно было продолжить расспросы.
– А кто такая Скверна?
Вампир перевёл взгляд на деревья, возвышающиеся над головами. От корней и до самых макушек по ним тянулись чёрные прожилки неведомой заразы.
Выезды в лес прекратились ещё год назад – спасать в нём уже было некого. Все, кто не успел вовремя покинуть поражённую территорию, пали жертвами предательства. Первой из которых стала Лия...
И Амадей ответил:
– Скверна – это Зависть. Жадность. Подлость. Вампиров, заражённых Скверной, уже не спасти.
– Они тоже чёрные, как эти деревья?
– О нет... – он криво усмехнулся. – С вампирами всё гораздо сложнее. Если по деревьям сразу видно, заражены они или нет, то сердца скрыты от глаз. Ты не узнаешь, какого они цвета, малышка, пока вампиры не позаолят тебе увидеть их.
Они помолчали. Молодой князь глубоко задумался над своими же словами. А Ингрид боялась прервать наступившую тишину. Почему-то стало холодно. Чёрные ветви заколыхались, заскрипели стволы. Ингрид послышались стоны, будто эти мрачные великаны страдали так же, как страдал её брат.
– А когда деревья снова станут зелёными?
Вампир долго не отвечал, вперив взгляд в лесную чащу. Ингрид уже подумала, что брат не ответит ей, как вдруг он произнёс:
– Скверну смоет зелёное пламя, – от его потустороннего голоса, прозвучавшего страшной клятвой, девочка вздрогнула. Вампир тут же слабо улыбнулся, притянул её к себе, крепко обнял и мягче добавил: – Забудь об этом. Пойдём, твой волк, наверное, успел знатно проголодаться.
Брат и сестра ушли. А поднявшийся ветер понёс клятву молодого господина над лесом, который медленно погружался в вечный сон...