В 90-е в армии кормили хреново. Помню консервы глубокой заморозки. На обратной стороне значился 1947 год. Я представлял коров, мясо которых было в этих консервах. Они задумчиво жевали, наблюдая спину отступающего Гудериана.
На завтрак в военном училище давали перловку. Спустя час съеденная каша испарялась, желудок молил о добавке. Я прятал куски черного хлеба в тактический планшет. Мы выходили в поле. Полковник Смирнов, перекрикивая ветер, ставил задачу:
- Враг силами мотострелкового батальона наступает со стороны Ликино-Дулево на Монино. Сержант Печонкин, задайте сектор огня!
- Ориентир для левой границы - лежачие коровы! – задавал Печонкин.
Все засмеялись, кроме Смирнова.
Пока полковник без помощи цензурных слов объяснял Печонкину, что коровы не являются надежным ориентиром, я потихоньку отщипывал в планшете хлебный мякиш. Боже, какой волшебный у него был вкус.
Столовая училища с гранитными порталами считалась цитаделью чревоугодия. Но ее еще нужно было захватить. Порции в столовой подавались мизерные, а крысы в обеденных залах водились гигантские. Кроме того, в магазине «Синичка», неподалёку от КПП, можно было купить весь ассортимент деликатесов из столовой, начиная с галет «Гвардейских», заканчивая упомянутыми консервами глубокой заморозки с гравировкой «1947».
После того, как подразделение прибывало, старшина подавал команду:
- По одному в столовую бегом марш!
Команда означала старт гонки на выживание. Оголодавшие курсанты, распихивая друг друга локтями и делая подножки, громыхали ботинками по лестницам и коридором. Особо ушлые хватали по дороге тележки с грязной посудой и перегораживали ими проход, отсекая соперников. Победителя забега доставалось самое ценное – котлеты размером со сливу, булочки с пельмешек или тарелка с сахаром. Отстающие довольствовались несладким чаем и бигусом со вкусом старых кед.
Курсантам приходилось воевать за еду и с крысами. Эти жирные твари только звались крысами, но больше походили на среднеразмерных гладкошерстных собак с вытянутыми мордами. Стадо крыс, щелкая желтыми зубами, мигрировало из овощного цеха в мясной. И обратно. Был среди них и лидер – дородный самец с отгрызанным ухом и острым словно шпага хвостом. Его называли король. Он никуда не спешил, лениво и с достоинством инспектировал залы, а в хлеборезку заходил как к себе домой. При приближении курсанта король поднимался на задние лапки и угрожающе шипел.
Однажды мы стояли в наряде с корешем Русланом и заметили обнаглевшую тварь. Король лакомился остатками каши прямо с нижней полки тележки. Рус швырнул в его величество пластиковым стаканом. Крыс обернулся, окинул нас презрительным взглядом, мол, на первый раз – выговор, но не вздумайте повторять и продолжил трапезу. Руслан аккуратно снял с пожарного щита штыковую лопату и медленно, бочком стал приближаться к царской особе. Сократив расстояние, Рус взял короткий замах и молниеносным тычком поделил крысиного короля надвое, перерубив ему позвоночник. Крыс коротко взвизгнул, царапнул когтями по полу и попробовал освободиться, дергаясь то в одну, то в другую сторону. Но Руслан накрепко пригвоздил тварь к бетонному полую. Тогда крысиный король принялся остервенело грызть полотно лопаты, изламывая зубы в крошку. Так он и помер, но лопату не отпустил. Рус поднял бездыханное тело на лопату и понес на первый этаж.
По дороге мы встретили хлебореза Сеню.
- Король умер! - сказал Рус, слегка подкинув покойного короля на лопате.
- Да здравствует король! – перекрестился Сеня.