Глава 8.
Путь подружек лежал мимо заброшенной церкви, навевавшей мысли о старинных кладах, о древних преданиях и загадочных происшествиях. Она стояла на возвышении полуразрушенная, ставшая жилищем черных, как смоль, воронов, нарушающих тишину инфернальными криками, и летучих мышей, рассекавших по ночам небо над храмом. Рассевшиеся на куполе и колокольне вороны строго поглядывали на проходящих мимо девочек с лопатой и бежащую за ними рыжую собачонку, нарушавших их вековой покой. Девчушки прошли мимо могилок уважаемых когда-то жителей Калиновки, похороненных здесь, возле храма. Валюшка ушла вперёд, а Тоська разглядывала потемневшие от времени мраморные и гранитные памятники среди высоченных синих колокольчиков, колючей ежевики и высохших черных будыльев конского щавеля. Она зацепилась ногой за гранитный обломок надгро бия и упала прямо на моги льную плиту. Боль пронзила ее лодыжку. Она села на холодный гранит, стиснув зубы, и позвала Валю. Подруга не слышала. Проведя ладошкой по заросшей мхом поверхности плиты, Тоська разобрала надпись: ... похор онен купец второй гильдии Коровин Платон...
- Интересно! Платон Коровин? Вот чудеса! Валюшка!! Ты где?
- Пойдем отсюда скорее! Жуткое место! Чего ты расселась?
- Я встать не могу! Ногу подвернула. Посмотри, обо что я споткнулась! Здесь похор онен Коровин! Наверное, отец нашего купца.
Девочки принялись счищать с плиты мох и землю, пока не показалась дата рождения и см ерти Платона Коровина:1830 - 1892 год.
- Это отец нашего купца, Тось, так получается. Шестьдесят два года прожил.
- Получается, что Платон Коровин нас не пускает к кладу, вот! Хоть ещё и не известно, есть под тем камнем сокровища или нет?
- Посмотрим, как он сможет нас не пустить! Давай ты здесь посиди, а я сбегаю за помощью. Как ты пойдешь теперь?
- Ой, да не выдумывай, Валюшка! Найди мне палку поудобнее, доковыляем как-нибудь до дедовой избы.
Валя отправилась на поиски подходящей для костыля палки, а Тоська задумалась:
- А надо ли им было сегодня искать клад? И Шурка просил его подождать. Может быть, поэтому им так не повезло? Как бы они без Шурки смогли раскопать под такой здоровенной каменюкой?
От гранитной плиты исходил холод, прямо, надо сказать, могильный. Через тоненькие трикошки он пробирал Тоську до костей. Она пересела на остатки поваленной и полусгнивший березы, продолжая мечтать о том, как они вместе с выздоровевшим Шуркой займутся всерьез раскопками. Тося мечтала, время шло, а Валюшки все не было.
- Валь, да не надо ничего искать! Я на лопату обопрусь! Ты где? - крикнула она.
Плюшка, сидевшая рядом с пострадавшей хозяйкой, насторожилась. Кто-то лез напролом к ним через кусты. Показалась рогатая морда. Да это Марта! Шуркина корова опять из стада сбежала. По пятнистому крупу Марты струились ручейки пота, она тяжело вздыхала и мотала головой, отгоняя слепней.
- Какая зараза ты, Марта! Кто тебя теперь домой погонит? Ладно, не уходи далеко. Мы про тебя деду Васе расскажем, а он уж решит, как с тобой быть.
Пришла Валюшка. Она нашла удобную палку, и девочки, обнявшись и опираясь одна на импровизированный костыль, другая на лопату, поковыляли к дому деда Василия в сопровождении Плюшки, у которой тоже испортилось настроение. Поиски клада не состоялись и на этот раз. Марта на клад бище не осталась, она побрела за девочками, медленно передвигая копытами. Если б сфотографировать эту процессию, кадр получился бы уморительный.
Дед Василий онемел от удивления, увидев в окно ковыляющих к его дому девчонок, собачонку и корову дочери. Он поспешно зашаркал во двор, загнал Грома в дом и открыл ворота. Марта, сопровождаемая прутом и руганью деда, зашла во двор. Девочки уселись на лавочку.
- Рассказывайте, озорницы, что стряслось? Что у тебя, Тося, с ногой? Откуда взялась эта шалава Марта?
Подружки наперебой принялись рассказывать.
- Вот, верно говорят: поспешишь - людей насмешишь! Надо было вам сегодня этим заниматься? Даже до Калинова родника не дошли! Ну, в дом заходите. Отдохнёте, Тосину ногу посмотрим, чайку попьем! Давай, Валюшка лопату, что ты с ней обнялась?
Девочки не стали отказываться. Тося, опираясь на подругу, похромала за дедом. Плюшка забралась под лавку и положила голову на лапы, собравшись терпеливо ждать хозяйку. А во дворе мычала Марта. Дед вынес ей воду в ведре, которую та жадно втянула в себя почти моментально.
- Ишь, как с пожара, жажда разыгралась! Что ж в Калиновом ручье не напилась, глупая скотина? - спросил дед Василий и похлопал по крупу беспутную коровенку.
- Вот дочке Настасье будет сюрприз! Молоко у тебя вкусное, а то давно на колбасу тебя отправить надо было б за твои выходки!
Девочки прошли в дом. В сенях лежал Гром, тяжело вздыхая. Он покосился на чужих, чуть-чуть проворчав для приличия, и задремал в прохладе.
А дед Василий достал с полки на кухне коробку, вынул оттуда бинт. Тоське было велено закатать штанину и поднять больную ногу повыше. Василий Степанович, прошедший войну и знавший толк в перевязках, ловко забинтовал ногу девочки, да так, что боль сразу поутихла. Он разыскал в кладовке старую клюшку, служившую в старости ещё его матери, и вручил ее Тоське. Она оперлась на нее, прошлась по комнате, прихрамывая:
- Дедушка Вася! Да ты волшебник! Спасибо большое-пребольшое!
- Приходится и волшебником побыть иногда. Пошли, пичужки, чаи распивать.
Чай пили с медом и с ватрушкой из творога Марты, которую испекла дочка деда Василия, Анастасия Васильевна. Райское, надо сказать, наслаждение!
На прощанье дед вручил девочкам по маленькой баночке липового меда, и банку побольше для болящего внука, которую должна была передать Валюшка вместе с новостью о местонахождении вредной Марты. Мартой корову назвали, как вы правильно догадались, за то, что родилась она в марте, чуть ли не на Международный Женский день. Так принято называть скотину: тех, кто родился утром, Зорьками, вечером - Вечорками и т.д.
Никогда ещё дорога до дома не казалась такой длинной. Кое-как дохромав до него, Тоська увидела вчерашнего работника. На сей раз Анатолий чинил забор.
- Вот повадился, козел! Мамка, наверное, опять позвала! Дался он ей! Ишь, как старается! А где она сама? Интересно!
Тоська открыла калитку, сухо поздоровалась с плотником.
- Фискультпривет, где ранение получила, спортсменка? На каком фронте? - весело приветствовал ее Анатолий.
- На невидимом, конечно. Знаете про такой? Мама дома?
- Она, вроде, на кухне.
Мать стояла у плиты и что-то жарила. На столе красовалась банка консервированных помидоров, дразня красными боками и запахом специй.
- Тоська, сходи, сорви пяток огурчиков! - сказала мать, не замечая, что дочь стоит с перевязанной ногой и клюшкой в руке.
Не услышав привычное: "Да, мам", Екатерина повернулась, окинула дочь недовольным взглядом, скривилась, как будто уксуса хлебнула:
- Ну вот, все с тобой не слава Богу! Куда ещё ты вляпалась? Что с ногой?
- Да, так, ничего страшного! Оступилась.Сейчас нарву огурцов.
- Да сиди уж. Сама схожу. Лучше вот сюда усаживайся, к плите, и смотри, чтобы котлетки не подгорели. В кастрюле пюре намятое под полотенцем. Скоро будем есть.
- Мам, не надо больше Анатолия водкой поить! Вчера его дочка Аленка прибегала, говорила, что ее мать, тетка Рая, ругается.
- Что ты, Тось, конечно, хватит с него вчерашнего. А то повадится. Я его и не звала сегодня, сам напросился забор чинить. Нельзя не накормить. Так ведь? - Екатерина непривычно заискивала перед дочерью.
- Взрослая стала моя Тоська! Все понимает! Когда только успела вырасти? - думала мать, раздвигая шершавые огуречные листья.
- Огурцы в этом году отменные! Ровные, крепкие! Надо будет набрать и бабушке Лизе отнести, пусть окрошки наделает. Что я не догадалась сегодня сама окрошку затворить? Анатолий, поди, ее любит. Какой он ласковый, настоящий змей-искуситель! Давно мне не было так хорошо! Нет, пора с ним завязывать! Не дай Бог, Райка прознает! Она уже не одной зазнобе Толяна прическу попоротила. За ней не заржавеет, - Екатерина зябко повела плечами, представляя, как Раиса, жена ее дружка Толи, дерет ее волосы, вцепившись обеими ручищами, и кричит на всю Калиновку, обзываясь отборными словцами.
- Сейчас накормлю, так и быть, и пусть катится на все четыре стороны, - зарекалась женщина.