Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладёт печать Моя любовь, которой нет предела. Уильям Шекспир. У сердца с глазом — тайный разговор: Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке. Уильям Шекспир. Средь тысяч женщин лишь одна была, Мне сердце поразившая незримо Лишь с облаком благого серафима Она сравниться красотой могла. Франческо Петрарка. Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть — счастье. Подойду и скажу: Здравствуй, Я люблю тебя. Это сложно... Роберт Рождественский. Обереги от порчи, от изъяна Рук красоту её и лёгкость стана, Обереги её от всякой боли. От старости храни как можно доле Ту женщину, которую люблю. Кайсын Кулиев.
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладёт печать
Моя любовь, которой нет предела.
Уильям Шекспир.
У сердца с глазом — тайный разговор:
Они друг другу облегчают муки,
Когда тебя напрасно ищет взор
И сердце задыхается в разлуке.
Уильям Шекспир.
Средь тысяч женщин лишь одна была,
Мне сердце поразившая незримо
Лишь с облаком благого серафима
Она сравниться красотой могла.
Франческо Петрарка.
Я в глазах твоих утону, можно?
Ведь в глазах твоих утонуть — счастье.
Подойду и скажу: Здравствуй,
Я люблю тебя. Это сложно...
Роберт Рождественский.
Обереги от порчи, от изъяна
Рук красоту её и лёгкость стана,
Обереги её от всякой боли.
От старости храни как можно доле
Ту женщину, которую люблю.
Кайсын Кулиев.