– Нннееееттт! – стоя на коленях посреди комнаты, голосил Паша. – За што? За штооо?
– Так бывает, – пожал плечами отец и наставил Паше на лоб термометр.
Паша замер. Зажмурился изо всех сил и перестал дышать.
– Пииик, – пискнул градусник.
– Ну? – приоткрыл один глаз Паша. – Сколько?
– Тридцать восемь, – ответил отец. – И три.
Паша поднял лицо в потолок, немножко покраснел и, брякнув костями, рухнул на пол. Прямо с колен.
Дети: Стас, 16 лет, Паша, 6 лет, Вадим, 4 года.
Как вы, наверное, поняли, Паша не выдержал и тоже заболел.
Скажу честно, что на иное и надежды не было. Я слишком долго живу эту жизнь, чтобы верить в сказки.
А вот для самого Паши это стало неприятным сюрпризом.
В общем, сегодня утром мне показалось, что Паша горячий.
– Нет, я не горячий, – безапеляционно заявил Паша, когда я предложила измерить ему температуру. – Нечего мне тут измерять.
– Ну дай я просто лоб потрогаю, – я протянула руку.
Паша посмотрел на меня с недоверием, но лоб подставил.
А я не знаю, рассказывала я или нет, но у меня, помимо того, что глаз – алмаз, ещё и встроенный термометр есть. Я на ощупь могу температуру определять.
Ну и пощупала я Пашин лоб, да и выдала:
– Температура у тебя, Паша. Тридцать восемь. Может быть, даже с половиной.
– Штооо? – возмутился Паша. – Кто это сделал? Кто меня заразил? За штооо? Давайте перемеривать! Несите градусник!
И упал на колени.
Короче, весь день Паша пытался отрицать болезнь. Отказывался пить сироп от температуры и изображал бодрость.
В этом его отрицании было столько отчаяния. Столько безнадёги.
Ну, я просто не знаю, от чего ещё, кроме как от безнадёги, можно застрять между двумя кроватями? И молча там страдать.
Хорошо ещё, что Вадя этот акт протеста заметил и мне сообщил. Кое-как достали пацана.
И вот вытащили мы Пашу из кроватного плена. Усадили в кресло. Тот устало на спинку откинулся и вытер слёзку.
Слёзка, как я понимаю, появилась от того, что у мальчишки всякая надежда пропала.
На что у него надежда была?
А неважно. Какая теперь разница, если он её потерял?
– Я, – сказал Паша, – согласен признать, что заболел. Знаешь, почему я не хотел этого признавать?
– Почему? – спросила я.
– Потому что я, когда болею, – ответил он и жалобно хлюпнул носом, – очень хочу то-о-орт!
Такие дела, ребята. Не ищите здесь логики, мне кажется, что её тут и нет.
Просто мой шестилетний сын захотел торт. Я и поехала за ним.
И случайно купила два:
Торты Паша поел и довольный отправился спать. Так и не выпив сироп от температуры. И не признав болезнь до конца.
Тут про то, как заболели все, а Паша держался: