Облака красивыми фигурами медленно прятались за серыми плотными тучами. Свежий воздух не давал вдохнуть полной грудью. Глаза слезились, и казалось, что мир замедляет течение времени. Антон лежа на снегу не мог ухватить ни одной четкой мысли. На его лицо безмятежно падали редкие снежинки. Он просто наблюдал за их приземлением. Легкий ветерок покалывал щеку, по которой скатилась слеза. Одна снежинка колко попала прямо в глаз. Антон поморщился и захотел протереть глаз. Пытаясь поднять руку, почувствовал, что ее сильно заломило. Тошнота, быстро сперло дыхание, во рту мерзко раздался привкус металла. Он оперся на руки, медленно присел на задницу. Холодный ветер колол глаза, когда он, моргая, вглядывался в объятый пламенем самолет. Разбитый крылатый атлант воткнувшись в снег, задрав хвост изрыгал из себя пламя. На лице парня отражались блики ярких языков. А вокруг скапливалась талая вода. Парень дрожащей рукой достал платочек из кармана. Протер лицо, а кровоточащий нос оставил на платке следы, поглядев на них, по привычке сунул платочек в нагрудный карман. Попытался встать, но стоило ему опереться на обе ноги, как правая подогнулась. Антон почувствовал резкую боль. Упав на корточки он перевалился на левый бок и начал рассматривать рану. Торчащая кость, пугая своим видом, возвращала болевые ощущения с большей силой. Антон лег на спину. Не далеко лежала часть фюзеляжа, крыло и вереница вещей и чемоданов: разбросанные книги и какие-то обломки с тканью. Тепло пожара отвлекало от холодного ветра. Антон просто держался за больную ногу, прижимая ее глубже в снег и, потихоньку закрывал глаза. Голова, свисая, опускалась волосами в растопленный снег. Треск огня его убаюкивал, а ветер не казался таким уж холодным. Мелодии катастрофы словно колыбель закрывали гештальт с последним выжившим.
В густой темноте, где-то издали заскрежетал металл и с сильным грохотом сотряс поверхность. Антон открыл налитые кровью глаза. Ветер завывал и трепал на нем одежду. Парень попытался поднять голову, ощутил сильную головную боль. Волосы и штаны примерзли к снегу, лужи заманили в ловушку, превратившись в лед.
-Твою, мать. Угораздило. Что за. Боже. Что, где.
Антон продолжая ругаться уже более изощрёнными словами пошарил левой рукой по телу, нащупал лямку от маленькой сумочки.
-Чертова ручная кладь.
Высыпал все, что в ней было, перед своим лицом.
-Барахло.
Констатировал протяжным скулящим голосом жертвы. Обхватил ладонью примерзшие волосы и, переместившись на левый бок, начал поднимать голову спиной натягивая волосы. С криком вырвался из ледяного плена, оставив как трофей клок своих волос. Он медленно поднялся с колен, опираясь на левую ногу, и попытался пройти к самолету, но ни сделав и двух шагов - упал, сильно ударившись локтем. Выругавшись нецензурной бранью Антон обратил внимание за запорошенные вещи из сумочки. Сделав несколько глубоких вдохов и успокоившись, околевшими руками, загрёб обратно все, что высыпал из сумки. Антон закинул на шею свою ручную кладь, на карачках подполз к прогоревшей носовой части самолета. Хватая по пути сумки и чемоданы, какие только мог. У самого фюзеляжа остановился рядом с клеткой с погибшими животными. Он застопорился, увидел на табличке одной из клеток имя Герцог. А затем захватив клетку с собой, вполз в фюзеляж.
В заснеженной, грязной, прогоревшей кабине облокотившись спиной к борту, Антон смотрел на слабеющий огонь. Пересилив усталость и боль, встал на корточки, чтобы открыть клетку Герцога. Он вынул оттуда ошейник и нагрудник с медалями, а после медленно закрыл клетку. На карачках дополз до огня и, пересиливая себя, бросил клетку с погибшим животным в огонь. Отполз обратно, оторвал распоротую штанину. Вывалил опять все из своей сумки. В глаза бросилась половины бутылки воды, приглашение на забег-марафон и аптечка. Антон смотрел на все будто видел впервые.
-Аптечка от мамы.
Антон нервно засмеялся, отпустил голову и захныкал, утирая лицо ладонью. Положил сломанную ногу, на ровную поверхность. Пришлось долго повозиться, но все же вправить поломанную кость получилось. После такого волевого действия мужчина с криком откинулся на спину, и несколько минут орал что есть мочи, перешел на вой и с воем ухватился за торчащую железку, которая шатнулась под его весом. Перелег удобней, и стал расшатывать ее, пока та не оторвалась вовсе. Сверху посыпались еще несколько, Антон поздно прикрылся руками, но больше ничего не упало. Взломав один из подобранных сундуков, он изорвал вещи на тряпки и наложил себе самодельный бандаж. Затем вскрыл еще несколько сундуков, снял с себя мокрую одежду. Надел сначала несколько тонких футболок, поверх них пару бадлонок и свитеров, так же поступил и со штанами. Утеплившись полностью, он обратил внимание на то что, пожар почти потух. В завершении надел сверху легкое пальто, и закутался в женскую теплую дубленку. Несколько раз тяжело вздохнул, пополз за клеткой с Герцогом, что бросил в огонь. Пока полз по неровной поверхности, пришло осознание, что ползет он по обгоревшим останкам пассажиров вперемешку с останками самолета.
Примерно через час начало темнеть. Далёкий белый горизонт становился синим, и уходил во тьму. Огонь на месте трагедии окончательно погас, но дым не прекращался. Антон с помощью, найденного в вещах ножечка, разделал погибшего пса. Мясо чужого питомца нарезал как можно тоньше и разложил на железку. Так же повезло найти рюкзак с подарком - открытка с книгой Джека Лондона, подписана «Любимому сыну». Антон, посмотрел на вещи, лежавшие вокруг. Понял, что вокруг осталось одно тряпье, сухие вещи он уложил в рюкзак, а сам прижался к фюзеляжу, закидав себя сверху большим количеством вещей. Постанывая от боли, он распаковал аптечку, которую ему уложила заботливая мама. Достал таблетку антибиотиков, положил ее в рот, запил водой, в оставшуюся воду бросил шипучку от простуды. Выпив содержимое, укрылся куртками и разными тряпками. Когда, наконец, улёгся, в голове промелькнула мысль, что это даже уютно, только нога сильно стонет. Разыгравшаяся метель убаюкивала в сон.
Боль сильно пульсировала в районе перелома. Антон открыл глаза, и секунду не мог осознать, где он. Еще немного времени понадобилось, чтобы вспомнить произошедшее. Сильно замерзший Антон попытался встать, и выбраться из снега, сломанная нога острой болью напоминала о себе. С трудом выбравшись из вороха вещей, понял, как тяжело двигаться в одетом на себе капустнике. Развернул подарочный пакетик, вынул оттуда открытку с книгой. Сложил в пакетик нарезанные куски горелого мяса. Прошёлся глазами вокруг и обнаружил железку, по размеру идеальную для того, чтоб использовать вместо костыля. Обмотал тряпкой для упора словно рукоятку. Медленно озираясь и кряхтя выбрался из останков самолета. Горизонт осматривать мешала утихающая метель, пришлось обойти самолет. Ни души, ни постройки, ни чего, лишь безмолвная ледяная пустошь. И тут внезапно пришло осознание, что надо было ночью выглянуть и посмотреть, вдруг издалека будет свечения города или поселка, хоть какое-то присутствие человека. Антон скинул рюкзак, сел на импровизированный костыль, пришлось покушать, мясо было невкусное, сырое и закоптившиеся, но это все же мясо. Антон понимал, что снег есть нельзя, это грозит переохлаждением, значит, нужен огонь. Метель стихла, но все равно небеса были затянуты облаками, и не получится ориентироваться по солнцу.
-Оставаться нельзя, ориентиров нет, ни солнца, ни звезд. Придется идти наугад.
Пробормотав сам себе под нос, он задумчиво вгляделся вдаль.
-Это было бы, красиво, если бы не такая ситуация.
Антон грустно ухмыльнулся, завернул мясо в пакет и сложил в рюкзак. Как вдали горизонта ему показалась черная точка. Протерев глаза, слезящиеся от ветра. Он все всматривался и всматривался вдаль. Точка, явно была, но что это такое было совсем не разобрать.
-Ну, раз нет точного ориентира, и ни у кого аргументированных возражений, надо пойти посмотреть, что ж это блин такое.
Посмотрел по сторонам, глубоко вздохнул.
-Ну, значит единогласно.
Антон медленно, заковылял вдаль оставляя за спиной разрушенный символ человеческого прогресса.
Пасмурный день превращался в солнечный. Облака серой вуалью, словно кем-то были сдернуты и Антон, не заметил, как быстро они ушли за горизонт. Голубое небо и слепящее солнце стали спутниками на остаток дня. Черная точка вдали, обрисовывалась очертаниями постройки. И когда он все же понял, что это башня, а рядом какой-то домик вдруг нога дала о себе знать, и жажда с новой силой осушила горло. Антон сел на задницу, поглядел в сторону, откуда ушел. Увидел лишь слабое очертание самолета. Достал невкусное мясо и с неприятным лицом переживал, с трудом проглотив.
-Скоро дойду, там точно будет, что попить. Главное дойти.
Он лениво встал, опираясь на костыль. Поковылял к постройкам. Солнце превращало белый горизонт в кровавый закат, с яркими желтыми лучами. Руки и лицо начали мерзнуть сильней.
-Надо бы успеть до ночи. Успеть до ночи.
Когда солнце скрылось, звезды превратились в созвездия. Антон практически дошел до черных зданий, но никак не понимал, почему не включают свет. Где фонари или хотя бы свет из окон. А в небесах расползались яркие зеленые световые линии и лекала, покрыв все над головой переливаясь огнями северного сияния. Он долго смотрел на небосвод, заворожёно забыв обо всем. Узоры перевоплощались, вспыхивая новыми красками, отражались в слезящихся глазах Антона. Одна волна за другой, он начал следить как, переливаясь, такая волна уходила куда-то вдаль. И тут его взгляд заострился на что-то движущееся. С ухмылкой, пробормотал сам себе.
-Кому-то тоже не подфартило.
Улыбка быстро сошла на нет. Его глаза округлились, и Антон, развернувшись, буквально ринулся к постройкам, помогая себе костылем, наступая на больную ногу, спотыкаясь, но как можно быстрей двигался к зданиям, благо до них оставалось не далеко. В впопыхах достал кусочки мяса, бросил их в сторону. Нога начала болеть сильней, особенно в месте перелома. Здание уже получалось разглядеть, и парень спешно искал двери. Антон хряснулся лицом в снег, но, не останавливаясь бросил в сторону оставшиеся куски мяса. Он пополз на карачках к маленькой кибитке, которая была ближе всего. Не оглядываясь, заполз на вмерзшую пристань. С криками о помощи продолжал двигаться на карачках. Услышал за спиной рев, Антон перевернулся и в пятидесяти метрах от него лениво шел огромный белый медведь. Парень дополз до бытовки, дернул за ручку. Дверь поддалась, но снег и наледь не дала открыться. Антон встал, посмотрел на доедающего мясо медведя, дернул дверь со всей силы, она немного поддалась. Мужчина продолжал дергать сильней и сильней, создавая небольшую щель. Медведь рыкнул и бегом побежал на паникующего парня. Но почти настигнув его, не успел схватить, так как Антон все же протиснулся в дверной проем. Медведь пастью, схватил только за шубы и разодрав сдернул с него дубленку. Не растерявшись, Антон захлопнул дверь и в ручку сунул импровизированный ледоруб, сваренный из лома и топора. Медведь лениво порычал, потаскал дубленку и как будто растворился.
Выругавшись, Антон упал на задницу, схватился за ногу, оперся спиной к стенке, вглядываясь в щели маленькой бытовки.
Снаружи бродил по кругу грозный хищник. Несколько раз подходил к бытовке и, вставая на задние лапы, передними пытался толкать дверь. Антон, оглядел сарай: кроме ледорубов, бочки, веревок и снегоступов ничего больше не было. Сквозь щели виднелось северное сияния, зеленоватыми узорами оно беззвучно незаметно покрывало все небо. Антону подумалось, что такую красоту он не видел, что отсутствие города рядом и искусственного освещение придает небу красок, это отвлекло его от боли и страдания. Антон, копошась, неуклюже встал на бочку, чтобы заглянуть в щель между стеной и крышей. Глядеть было неудобно, уставший глаз плохо различал силуэты. Но точно заметил один в 15 метрах. Здоровенный белый медведь, будто сквозь доски смотрел на него. Белый стоя принюхивался к порывам легкого ветерка. Нога Антона скользнула, и он всем телом в неудобной мешковатой одежде свалился на пол. От удара у хлипкой бочки отпала крышка. Антон лежа вглядывался вовнутрь, понимая, что обнаружил розовую застывшую смесь. Он принюхался, потрогал смесь пальцами.
-Жир, что ли?
Взял со стены ржавый кусок железа, наскреб на него несколько слоев жирной массы и тихо подошел к двери, снял с упора лом-ледоруб. Несколько раз глубоко вздохнул приоткрыл дверь на столько на сколько она поддалась и кинул железяку с жиром на улицу, после чего резко закрыл дверь и торопясь надел на ручку ледоруб. После сразу прильнул к щели в стене, чтобы одним глазом смотреть на действия медведя. Белый посмотрел на железку, лениво подошел, понюхал, оглянулся на сторожку, принюхался к жиру еще раз, и огромным красным языком начал слизывать жир. Антон развернулся, облокотился спиной к стене, и медленно спустился на пол пристально смотря на бочку с жиром.
Северное сеяние постепенно блекло, и солнечные лучики быстро пробились сквозь щель в сторожку пробуждая Антона из тяжелого сна. Он приоткрыл глаза, взялся за голову, потер лоб. Она болела, как после сильной пьянки. Проглядев щели во все стороны, медведя не он таки не углядел. Пересиливая усталость, набрался сил, наскреб жир на крышку сломанной бочки. Снял ледоруб, который блокировал дверь. Приоткрыл ее, выбросил крышку, и полез сам в надежде, что косолапый далеко, одежда цеплялась и, выбиваясь из сил, Антон все же выпал из-за приоткрытой двери с ледорубом в руках. В метрах двухсот медведь трепал какую-то птицу, посмотрев на Антона, он выпустил тушку из пасти, быстро побежал к Парню. Антон заметив зверя, не смотря на боли быстро встал, сделал пару шагов упал. С усилием опять поднялся, обернулся, медведь хоть и был не близко, но быстро приближался. До ангара было метров двадцать, парень сделал несколько хромых шагов снова упал, не тратя время поднялся и, опираясь на ледоруб, выпрямившись, дойдя до двери всем телом облокотился на неё.
-Закрыта сука, - Закричал Он.
Торопясь и хромая добрался до соседней двери, перебирая ее руками понял, что она тоже закрыта. Медведь заревел пробегая мимо сторожки, немного приостановился, понюхал жир и снова ринулся к Антону. Парень заметил большего зверя, с ужасом и криком вжался спиной в третью дверь, она хрустнула, и легко приоткрылась, Антон кубарем покатился вовнутрь. Мельком заметил, как медведь пастью цапнул часть шубы и потащил его обратно. Парень успел, скинуть её с себя и, выкатившись, видя, как зверь трепет сорванную одёжку, больной ногой с криком захлопнул дверь, воткнул ледоруб в щель заперев ее на мертво. Он быстро осмотрелся, всего три двери в огромном ангаре, наполненным разным оборудованием. Парень, что есть сил, побрел по периметру, пытаясь найти выходы. В тряске и головокружении, проверил, заблокированы ли все входы, упал на пол с трудом достал бутылочку с водой. Вода внутри замерзла. Антом запихал ее под свитера в районе груди и потерял сознание.
Капля талой воды капнула на шею лежащего паренька. Медленно он открыл глаза, провел глазами по ангару, нащупал на груди крестик. Лениво повернул голову, в его зрачках, отразился вагончик, с выходящей дымовой трубой на улицу. Антон перевернулся, на четвереньках дополз до вагончика, схватился за ручку двери, она легко поддалась. Он на коленях вполз вовнутрь. И измученному взору представилась кровать с подушкой, в углу стоял холодильник. В стороне виднелась тумбочка, на которой лежала аптечка, рядом шкафчики для одежды и деревянный ящик, под кроватью в ряд стояли канистры с водой и что-то в стеклянных бутылках. Он упал на локти, свернул одну канистру, отвинтил крышку, вода полилась по полу. Антон с начало, жадно лакал ее из горлышка. Напившись, отдышался, поднял канистру, он почувствовал тошноту, резкий рвотный порыв возбудил сильную головную боль. Пришлось снять испачканную одежду. Антон лег на кровать на несколько часов, периодически пил по не многу воду. Когда почувствовал, немного сил, смог встать, и скинуть несколько слоев одежды, шатаясь и опирая больную ногу, сел на кровать рядом с холодильником. Открыл его, свет внутри не загорелся, но внутри стояли консервные банки свинины, говядины, полуфабрикаты сухих макарон, которых просто надо залить водой для готовности. Улыбка сама по себе разлилась по лицу. Радости, не было предела. Этот момент запомнится ему до конца жизни, как самый счастливый.
Солнце прошло по небосводу, достигло горизонта и желтыми лучами разбилось за ледяным покровом. Антон, среди пустых консервных банок промывал рану из стеклянных бутылок под кроватью. В вагончике пахло крепким самогоном. Перевязав ногу, посмотрел на поленницу. Во тьме, из торчащей трубы с боку ангара, пошел дым. Звезды и северное сияние, отплясали свой концерт, Антон выкинул свою одежду из вагончика в ангар. Снял со стены пожарный топор, не спеша сбил маленькие замочки на шкафчиках для одежды, надел термобелье, примерил куртку, зимние ботинки, на дверцах с обратной стороны висели фото с голыми женщинами и только в одном из ящиков фото с семьей. На фотографии мужчина обнимает женщину и девочку. В одном из шкафчиков, нашел ручку, бумагу и конверты. Улыбнулся, разделся и завалился на кровать.
Наконец-то Антон проснулся не от сильной боли. Протер глаза, лениво осмотрелся. Почистил и перевязал перелом.
-Да, выглядит не очень. Но вродь, не гниёт. Да я счастливчик.
Он понимал, что оставаться тут нельзя, из еды осталось всего семь банок консервов, 5 литров воды, плюс к тому 4 бутылки самогона. Антон оделся, вышел из вагончика, лениво поднялся на коробки, глянул в окна, которые по специфики располагались только под потолком. Несколько минут смотрел на ослепляющий снег в поисках зверя. Но так никого не увидел. Мертвенную тишину, перебила хлопнувшая дверь. Антон повернул голову и остолбенел, внутри ангара на него смотрел медведь. Несколько секунд ужаса и осознания Антон резко ринулся вниз, покатившись кубарем по ящикам. Приземлился около входа в вагончик, успел заползти и закрыть за собой дверь. Медведь ходил вокруг, то и дело рыча и в разных местах, вставал на задние лапы толкая вагончик, проверял прочность сооружения. Антон прополз по полу, через окно смотрел на хищника. Тот же лениво обнюхал обноски парня, лег у двери. Антон затопил буржуйку и принялся размышлять, как изгнать зверя. Его взгляд пал на вентиляцию вагончика, превозмогая боль ноги добрался до шкафчиков. Нашел в нем монетки, с помощью них открутил болты и сдвинул вентиляционную решетку, закинул через отверстие для решетки топор и бутылку самогона, запалил полешку и с ней забрался на крышу. Медведь поднял голову и наблюдал за человеческими действиями, рыча, лениво встал. Антон бросил в него бутыль с самогоном и горящую полешку. Медведь повел мордой от резкого запаха алкоголя, а полешка просто упала на мокрый от алкоголя бетон и ничего не зажгла.
-Блин в фильмах круче выглядело.
Антон лег на живот и начал дразнить белого рукояткой топора, зверь несколько лениво огрызался, а потом встал на задние лапы, и почти достал до крыши, упираясь передними лапами на вагончик. Парень нормально в руках перехватил топор и, с размаху целясь в голову, ударил что есть сил. Промахнувшись, выронил топор. Медведь встал на четыре лапы, понюхал топор. Антон же не глядя, вернулся вовнутрь через вентиляцию, прикрутил наспех решетки обратно, сел на кровать, рассматривая топор, который лежал у двери. Медведь обнюхал его, лег рядом с дверью. Наступил вечер, из щелей падал желтый свет, а медведь, не двигаясь, смотрел по сторонам. Луч света медленно шел по стене, парень разглядывал как безмятежно луч дошел до останков кита, и тускнея пропал. Зрачки парня раскрылись, дыхание сперло. Он вспомнил бочку с жиром. Забрался на крышу вагончика, взяв оставшиеся старые тряпки и две бутылки алкоголя. Там же, разжег костер, поджег тряпки и, размахнувшись, кинул горящими вещами в медведя. Медведь рыкнул, и отошёл от двери. Парень увидел эффект кинул вторую горящую тряпку, за ней и третью. Медведь отошел дальше. Антон же запрыгнул в вагончик, открыл его изнутри. Схватил кучу тряпок и матрас, вернулся на крышу. Разрывая ткань он поджигал и кидал в зверя, вся эта мешанина горела и дымила. Медведь лениво вышел из ангара, Антон кашляя почти прыгая на одной ноге, спустился, подбежал к двери и закрыл на глухо, уперев дверь ледорубом. После нарубил усы кита. Занес в вагончик и бросил заготовки на пол. После забрался на коробки, и выглянул в окно. Медведь смотрел на дверь. Маленькое вентиляционное окно, над потолком это все что было. Поэтому, Антон вскрыл одну банку с тушенкой, подразнил медведя из окна ангара, а затем бросил её на снег. Медведь отвлекся и подошел к банке. Парень быстро спустился и, спеша рванул к двери. Она открылась с противным скрипом, Антон на секунду от этого прищурился, замешкался, но тут же собрался и хромая максимально быстро добрался до бытовки, юркнул вовнутрь. Схватил бочку с жиром, которая была изрядно опустошена.
-Значит, вылизывал ты его, должно сработать.
Антон выбросил бочку, вывалился сам, нашел взглядом медведя. Зверь, отвлекшись от уже пустой банки, повернулся на источник шума. Антон не заглядываясь, покатил бочку, краем глаза увидел, что медведь лениво побежал к нему. Разгоняя бочку, старался не отставать, из-за угла выбежал косолапый, Антон щучкой перепрыгнул бочку, врезался в дверь и залетел вовнутрь. Схватил ледоруб, кинул его в медведя. Попав острием топора в морду, медведь заревел, а Антон схватил бочку за края, закинул ее за собой, сразу же схватил лежавший рядом топор и запер им дверь. Отдышавшись уже не спеша, покатил бочку к вагончику.
Через несколько часов парень уже скручивал китовые усы и топил их в банках с растопленным жиром, стоящим на буржуйке. Поменял топор, торчащий как упор в дверях на железяку. Поставил банки с жиром на холодный пол. Промыл и перевязал рану, разложил всю провизию, что у него была, чтобы компактно уложить в сумку. Взял в ящике ручку и листок, принялся писать.
«Меня звать Антон, я выжил после авиакатастрофы. Не имею понятия, где это произошло, но очнулся я на льду. Бродя целый день, мне повезло случайно попасть в ваш ангар. Я прошу, прощение за устроенный мной беспорядок и поломки. В общем мне необходимо было выжить еще раз, так как у меня перелом ноги, и за мной гоняется медведь, выбирать сильно не пришлось от того и погром устроил. В целом, я съем ваши запасы, их не так много на неделю, поэтому оставаться тут не могу. Надеюсь это у вас остатки, а еще взял компас, одежду и топор. Но это даст шанс мне спастись, если избавлюсь от мишки снаружи. Еще раз спасибо, за то, что я у вас взял, прошу не злиться и войти в мое положение. С уважением, Антон.»
Он оставил свой номер телефона на конверте. Оделся очень плотно, не торопясь, достал застывший жир с вмерзшим в него китовыми усами. И через вентиляционное окно ангара с криками выбросил изделия на снег. Примерно через час медведь подошел, осмотрелся, понюхал жир, начал проглатывать одни жировой комочек за другим. Когда все доел, поглядел на Антона. Парень ждал, ночью медведь громко рычал, барахтался и шумел. Растопил буржуйку, и лег спать рядом с готовыми вещами. Сон не шел, и после нескольких часов прерывистой дремы, он все же пошел к двери. В руках был красный пожарный топор. Медленно открыл дверь и, его осветило северное сеяние. Антон прошел медленно до угла, выглянул, медведя там не было, лишь потеки крови, уходящие за ангар. Парень расслабил руки, повернулся, чтоб вернуться обратно, у двери стоял большой белый медведь с текущей из пасти кровью. Антон рванул со всех ног в бытовку, запрыгнул во внутрь, но медведь успел вонзить свою морду в дверь не давая её закрыть. Антон отбивался топором, но размаха не хватало. Внезапно оторвалась верхняя петля, и дверь буквально накрыла парня. Он держался, как мог, размахивая топором куда-то в слепую, медведь же устало пытался ворваться, было видно, что сил зверю не хватило, парень с дверью упал на спину. Медвежья лапа и голова ослабла, но зверь тяжело дыша продолжал смотреть. Антон отполз к стене. Они смотрели друг на друга, Антон следил, как тяжелое дыхание хищника остановилось. Еще некоторое время он лежал с мертвым медведем рядом, не шевелясь. Из развороченного входа появились первые лучи солнца. Парень не спеша выбрался на свет и поковылял в ангар. Он шёл обласканный утренним солнцем, и лицо его было спокойным.
На следующий день Антон уложил тюки с вареным мясом и бутылки с водой в портфель. Перевязав и промыв рану, тепло оделся, на шею под одежду повесил коготь медведя, неспешно, на сделанном из железяки костыле, вышел из ангара. За спиной лежал разделанный медведь. Он несколько минут просто смотрел на пасмурный белый горизонт. Затем перевел взгляд на компас и медленно побрел в даль.