Придя с работы, я занялась приготовлением ужина. Выложила на стол свиную вырезку, нарезала толстыми ломтями и бросила на горячую сковороду. Ополоснув дощечку, принялась нарезать лук. Занятая своими мыслями, не заметила, как в кухню заглянул Олег.
— До свидания, Софья Кирилловна.
— До свидания, — отозвалась я. — Может, дать тебе зонт? На улице идет дождь. — Не растаю! — со свойственной молодости беспечностью отмахнулся Олег.
Я только улыбнулась. Мне нравился друг моей дочери. Они были знакомы около года. Олег жил неподалеку, в общежитии политеха, поэтому частенько появлялся в нашем «бабьем царстве» — так мы с Оксанкой в шутку называли свой дом.
Неожиданно вспомнился Валик. Как у нас все начиналось? Однажды в парке он отбил меня у двух пьяных хулиганов, пытавшихся забрать мою сумочку. И сразу же в меня влюбился. И я в него. А уже через полгода мы играли свадьбу. Целоваться под крики «Горько!» стеснялись, так как за нами неотрывно наблюдала мама. Строгая она у меня была, в ежовых рукавицах нас с сестрой держала! Я была рада, что ухожу жить к Валентину. Тогда он казался мне таким надежным...
Отложив нож, я вытерла руки о фартук и, убавив под сковородкой огонь, присела за стол. Куда все ушло? Почему по прошествии шестнадцати лет Валентин сказал, что жизнь со мной была убогой и скучной, как у кастрированного кота? Сказал и ушел. К счастью, у меня осталась Оксана — иначе я сошла бы с ума! Несмотря на свой юный возраст, дочка повела себя достаточно мудро. Несчастье показало, что я вырастила Хорошую дочь, которая меня понимает и никогда не предаст.
С тех пор мы стали еще ближе. Мои сотрудницы жаловались, что в их семьях повзрослевшие дети живут как бы сами по себе — мы же с Оксаной не упускали возможности лишний раз пообщаться. Дочка делилась со мной любыми секретами и проблемами, рассказывала о подругах, об отношениях с Олегом, о том, что происходит в школе, порой признавалась. что прогуливает урoки...
Конечно, я этого не поощряла, но предпочитала узнавать обо всем от нее самой, а не от классного руководителя на родительских собраниях. Кстати, училась Оксана хорошо. После школы хотела поступать в институт культуры, но я уговаривала, чтобы она пошла в медицинский (когда-то я сама собиралась стать врачом, однако доучиться не удалось, и теперь я об этом сильно жалела — наверное, поэтому и уговаривала дочь заняться медициной)...
Между тем приближалось Оксанино семнадцатилетие. По этому случаю в субботу намечался приход гостей: трое дочкиных подруг с кавалерами и, конечно же, Олег.
В пятницу я пораньше сбежала с работы, чтобы с вечера отварить овощи для салатов и испечь печеночный торт.
Придя домой, сняла туфли и направилась было в кухню, однако остановилась на полпути. Из комнаты дочери доносились какие-то странные звуки: скрип дивана, приглушенные вздохи, стоны... Я хотела броситься к двери, но неожиданно наткнулась взглядом на лежащую на полу блузку. Так они же... Меня словно кипятком ошпапило! Запылало лицо.
бешено заколотилось сердце. Стало стыдно и страшно от осознания того, что происходило за дверью «детской»!
Стоя под дверью, я лихорадочно соображала, что теперь делать. Конечно, Оксана уже не ребенок, но мне и в голову не приходило, что они с Олегом... среди бела дня, рискуя попасться на горячем...
Ссутулившись, я понуро поплелась в кухню. Постояв у окна, включила стоящий на подоконнике магнитофон. Подумав, прибавила звук: пусть дочь услышит музыку и поймет, что я уже дома.
Сработало. Минуты через три Оксана появилась на кухне — растрепанная, с красными пятнами на щеках.
— Как ты могла до такого докатиться? — ожесточенно зашептала я. — Ни стыда ни совести!
— А что такого?! — огрызнулась дочь. — Мы уже взрослые!
В ее голосе не было ни капли раскаяния —скорее, протест. Это меня взбесило.
— Бесстыжая! Решила меня опозорить?
— Мама!
— Что «мама»?! — уже не скрываясь, рявкнула я. — Посмотрите на нее! Она еще меня одергивает!
— Не кричи: Олег услышит!
Это было уже слишком! Я ждала извинений, а вместо этого...
— Пусть слышит — я в своем доме! Ишь чего удумал! Не боится, что я его в тюрьму упеку?
— Да за что, господи?!
— За совращение несовершеннолетней, вот за что! Хотя ты тоже хороша!
— А что я, собственно, сделала? Ну что?
— Ты еще спрашиваешь?!
— Представь себе! Если на то пошло, ты, мамочка, тоже не святоша! Что ты так на меня смотришь? Думаешь, я не знаю, что родилась через четыре месяца после вашей с папой свадьбы? Знаю. Так что не строй из себя праведницу!
Соплячка! Меня снова бросило в жар.
— Как ты смеешь говорить мне такие вещи? Не тебе судить родную мать!
— А сама? Тебе можно меня унижать?
Я решила не отвечать. Отодвинув дочь с дороги, дошла до комнаты, резко толкнула слегка приоткрытую дверь. Олег стоял возле расстеленного дивана с идиотским выражением лица (к счастью, уже одетый). Высказав все, что о нем думаю, я приказала ему немедленно выметаться вон: «С этой минуты мой дом для тебя закрыт! Убирайся сейчас же!»
Парень беспрекословно подчинился.
— Хорош жених! — торжествующе произнесла я, как только за ним захлопнулась дверь. — Даже защитить тебя не пытался! Ноги в руки — и бегом!
— Но ведь ты же сама его выгнала! — разозлилась Оксана.
— Любил бы — не ушел! А он сбежал, как нашкодивший пес!
— А от тебя никто не сбегал? Упрекнула-таки. И в какой момент!
Развернувшись, я влепила дочери пощечину. Отскочив, она посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами. Потерев щеку, криво усмехнулась.
— Хороший подарок ко дню рождения! Кстати, можешь не готовить. Я отменю празднование. От тебя мне ничего не нужно...
Следующие три недели мы вели себя как чужие: обходили одна другую, стараясь не сталкиваться, здоровались холодно, сквозь зубы... Мы, недавно считавшие себя подругами! Мне было невероятно больно. Куда подевались наши вечерние беседы? Наша откровенность? Все это разрушилось из-за какого-то слизняка. Как же я его ненавидела!
— Я ведь полностью ей доверяла! — открылась наконец сестре. — А она подложила мне свинью!
— Тем, что с Олегом переспала? — скептически бросила Аня. — Нашла свинство!
— А по-твоему, нет? Ведь она мне врала! Я не раз заговаривала с ней о начале интимных отношений, и она каждый раз смущалась, говорила, что не хочет этого обсуждать — мол, рано об этом думать...
— Ты ждала, что она все выложит?
— А почему нет? Кто даст совет, как не мать! Я лучше знаю, как ей жить!
— Да она мудрее, чем мы с тобой, вместе взятые, — спокойно отреагировала Аня. Обидевшись, я бросила трубку. Потом долго ревела в ванной. Наконец решила, что пора отбросить самолюбие и поговорить с Оксаной начистоту.
Когда вошла в комнату, дочь стояла у окна. Услыхав шорох, обернулась.
— Мама?
Подойдя ближе, я обняла ее за плечи.
— Прости, что накричала! И насчет Олега я была неправа.
— Мы с ним тоже виноваты, — покаянно всхлипнула дочка.
Расчувствовавшись, я притянула ее к себе, прижалась щекой.
— Господи, как быстро мчится жизнь! Тебе уже семнадцать... А для меня... для меня ты всегда так и останешься маленькой несмышленой девочкой! — Я поцеловала дочку в лоб. — Давай не будем ссориться, ладно? Никогда-никогда! Получив ответный кивок, предложила устроить по этому случаю дружеское чаепитие. С конфетами и тортом.
— Отличная мысль! — согласилась Оксана. — Хорошо, что мы помирились,
— добавила по дороге на кухню. — Особенно сейчас, когда мне нужно тебе
кое о чем рассказать..
— А что случилось? Какие-то проблемы в школе?
— Нет, не в школе.
— А где?
— В личной жизни... — Она замедлила шаг. — Не знаю, как ты это воспримешь, но скрывать все равно нет смысла. Все равно откроется... — Оксана обреченно вздохнула.
— Что откроется? — насторожилась я.
— Ну... Только обещай, что не будешь злиться.
— Постараюсь. Говори.
— Ладно. В обшем. в меня будет ребенок.
— Ребенок? — Я ахнула.
— Ну да. Я беременна.
Уже восемь недель.
Мне показалось, что под ногами качнулась земля.
— Оксана! Да как же ты могла такое допустить? И это — перед получением аттестата!
— Прости, но так получилось...
— Что значит «получилось»?! Ты хоть понимаешь, какие будут последствия?
— Так ребенок и есть последствия! Только ты не бойся, Олег уже знает и готов немедленно на мне жениться.
— Готов жениться?! Ну нет! Этого я ни за что не допущу!
— Но почему, мама?!
— Потому что это не выход! Столько лет я вкладывала в тебя все, что могла, посвящала тебе каждую свободную минуту, подрабатывала, чтобы у тебя было все, что ты хотела... А ты? Собираешься пустить все коту под хвост, потому что залетела от какого-то нищего студен-тишки?!
В глазах дочери появился уже знакомый стальной блеск.
— Я люблю Олега и хочу стать его женой. И ребенка этого хочу. Больше всего в жизни. Так что не о чем говорить!
У меня опустились руки. Я не узнавала собственную дочь! Что случилось с той послушной и рассудительной девочкой, которой она была совсем недавно? Куда подевалось ее благоразумие?
Беременность? Сейчас, когда на носу выпускные экзамены, а затем — учеба в институте?! Это не укладывалось в голове. И она еще будет мне говорить, что они уже все решили! Нашла свет в окошке...
— Твой Олег сам сидит на шее родителей, так что не раскатывай губу!
— А ты не хочешь с ними поговорить?
— Не о чем говорить! Ты избавишься от беременности, сдашь выпускные экзамены, а потом поступишь в мединститут. И все! Точка!
Оксана несогласно покачала головой.
— Нет, мама. Я сдам выпускные экзамены, выйду замуж, рожу ребенка, а когда он пойдет в ясли, буду учиться дальше. В институте культуры. На сценариста.
Это было уж слишком. Я чувствовала, что вот-вот взорвусь.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу
— до тех пор, пока я даю тебе хлеб и крышу над головой!
— Тогда мне не нужен твой хлеб! — услышала вдруг в ответ. — Прости, но нам лучше жить отдельно...
Через три дня Оксана переехала на квартиру, которую сняли для них родители Олега. Оставила почти всю одежду, украшения, которые я покупала
ей в течение последних двух лет, музыкальный центр, диски — все, что когда-либо получала от меня в подарок. Взяла лишь тетради и книги для учебы. Со мной не простилась, лишь написала короткую записку — всего несколько слов: «Пожалуйста, не заставляй меня жить по-своему!»
Разорвав листок, я горько расплакалась. Решила, что сможет прожить без меня? Ладно, посмотрим, на сколько ее хватит! Несмотря на то что душа разрывалась, я
не собиралась первой протягивать дочери руку для примирения. Она предпочла мне Олега и должна на собственной шкуре убедиться, что ее выбор — ошибка.
Прошло три месяца. Оксана не возвращалась. Но и я держала марку. Хуже всего было вечерами. Избегая одиночества, я стала позже возвращаться с работы, хваталась за любую предложенную подработку. Теперь уже не ради денег — просто не могла сидеть одна в
осиротевшей квартире. Выходные проводила у телевизора, однако плохо воспринимала происходящее на экране — думала о дочери. Вернее, жда
ла ее телефонного звонка. Конечно, можно было позвонить самой, но я не могла себя переломить. Ждала, что Оксана позвонит первой, станет плакать, скажет, что виновата, что не может без меня справиться...
Она не звонила. «Подожду, — успокаивала я себя. — Никуда она не денется!» Ошиблась. Как видно, дочери было хорошо с Олегом. О том, как им жилось, я узнавала от сестры. Аня рассказала, что Оксана успешно сдала выпускные экзамены и теперь занимается домашним хозяйством — у нее это неплохо получается. Олег перевелся на заочное отделение и работает менеджером в компании, занимающейся продажей бытовой техники со склада. Зарплата нормальная, им хватает.
— Знаешь, а они ведь на тебя больше не обижаются, — как-то сказала сестра.
— Какое благородство! — язвительно начала я и умолкла, потому что горло сдавил спазм. — Не смогу вынести того, что этот юнец калечит ей жизнь, — закончила через силу.
— Ну почему же калечит? — возразила Аня.
Сглотнув слезы, я бросила на нее негодующий взгляд.
— Молчи и слушай! — как ни в чем не бывало продолжила сестра. — Не знаю, чем тебе не угодил Олег, но я бы лучшего зятя себе не желала: серьезный, работящий, а главное — Оксанку любит. И все у них ладно: живут душа в душу, никто никому ничего не диктует — полная идиллия! Что еще нужно?
— Что нужно? — обрушилась на нее я. — Она учебу по боку пустила! Родит ребенка — и что? Раньше времени в клушу превратится! А я хотела, чтобы все у нее было по-людски: сначала — образование, потом — семья. А она... она... — Всхлипнув, я с досадой махнула рукой.
— Перестань рвать себе сердце! Допустим, ты во многом права, но Оксана должна сама выбирать, как ей жить дальше. Почему бы тебе не попытаться ее понять?
— Потому что она поступила глупо! Решив оставить ребенка, она перечеркнула все мои мечты!
— «Мои мечты»! — передразнила Аня. — Бедная племяшка! Семнадцать лет жила по твоей указке: это делай так, этого не делай вовсе, то хорошо, то плохо... Она
давно стала взрослой, а ты даже не заметила! Или не хочешь замечать — относишься к дочери, как к своей собственности. Вот она и взбунтовалась. И
правильно сделала! Нельзя жить по чужому сценарию, понимаешь? Нельзя!
Я слушала ее, совершенно онемев. Никогда не думала, что мои благие намерения могут быть так враждебно восприняты родным человеком!
Заметив выражение моего лица, Аня несколько смягчила тон:
— Конечно, ты хотела как лучше. Но это были твои желания, а не ее! Нельзя долго держать синицу в руке — задохнется.
— Задохнется... — эхом повторила я за ней. — Выходит, я совершила ошибку?
— Чуть не совершила, — примирительно улыбнулась Анюта. Подвинувшись ближе, обняла меня за плечи. — Послушай, не держи на них зла. Не навязывай своей воли — просто прими все как есть. Разреши дочери быть самой собой. Сделай это — пока не поздно.
Я лишь молча кивнула в ответ.
А на следующий день отправилась по адресу, оставленному сестрой. Дверь открыла Оксана. Отступив назад, замерла в ожидании. С минуту я молча смотрела ей в глаза, затем перевела взгляд на заметно округлившийся животик: «И кто у нас будет?»
— Мальчик! — счастливо ответила дочь, потом сделала порывистый шаг вперед, обняла меня за шею, прижалась. — Пришла! Родная моя... Хорошая...
— Так ведь рожать тебе скоро, — растроганно прошептала я. — Как же без меня? Ждала, что она скажет: «Справлюсь», но дочка только тихонько рассмеялась.
Через два дня я перевезла Ксюшу с зятем к себе, а еще через семь стала бабушкой. Не могу сказать, что справляюсь со всем как нужно. Давно не держала малышей на руках — подзабыла, что да как. Честно говоря, у Оксаны намного лучше все получается! Видно, придется у нее подучиться, а то даже как-то неудобно...