Начало ЗДЕСЬ
Так в нашей семье появилась Настя. Первые дни дома девочка была зажата, много спала и очень много ела.
Засыпала она раскачиваясь в кровати и при этом стукалась головой об стену. Этот стук я и Сергей услышали из детской комнаты в первую же ночь.
Я взяла девочку и мы положили ее в нашу кровать, я хотела обнять Настю и успокоить, но она продолжала лежа на спине и засунув большой палец в рот, раскачиваться из стороны в сторону.
Я очень старалась сразу сблизиться с девочкой, предлагала вместе поработать над раскрасками, водила ее гулять в парк, днем укладывала спать рядом с собой, но все чаще и чаще Настя закатывала истерики.
Почти любая просьба вызывала их у Насти. Девочка кидалась на меня, могла укусить, а еще ложилась на пол и жутко кричала. Побегала к стене, кровати, шкафу и билась об твердые предметы головой, даже разбивала лоб до крови. Настя не могла например подождать обед, который будет готов через 10 мин. Я старалась ее отвлечь, сажала за стол предлагала полепить, или расставить вместе со мной посуду на столе. Но тарелки и пластилин летели на пол. Настя орала со слезами на глазах.
Я и Сергей много читали историй о том, что это период адаптации у ребенка и его необходимо пройти с терпением и любовью. Но время шло, а ситуация не изменилась.
Я стала замечать, что несмотря на все наши старания, Настя не имеет к нам привязанности. Мои родители, родители Сергея, все это замечали. Насте было все равно, кто из взрослых рядом с ней находиться. Она могла уйти с любым человеком куда угодно.
Мы стали часто посещать невролога. Еще логопеда и психолога. Словарный запас очень хорошо прибавился, хотя большинство занятий Настя провела под столом в кабинетах у специалистов. Она разбрасывала предлагаемые игрушки, била врача ногами, когда та подвигала свой стул поближе к девочке, рвала листки бумаги и потом бросалась под стол и при моих попытках вытащить ее оттуда, она становилась такой расслабленной, как вареная макаронина. И показывала этим, что она не хочет чтобы ее трогали.
Невролог выписала успокоительные препараты, но они не производили на Настю никакого эффекта.
Как то нас пригласили к родственникам на день рождения. Кроме Насти там были еще маленькие дети. Настя была очень радостная в гостях. Хорошо покушала и даже стала играть с удовольствием с другими детьми. В отдельной комнате им высыпали целую гору игрушек, дети довольные возились и Настя тоже с ними. Я даже засмотрелась на то, что она сейчас такая спокойная, этого давно не было у нас. И тут она взяла и укусила маленького мальчика, сидящего от нее справа за голову! Вот представьте вдруг ни с того, ни с сего, Настя вскочила на ноги и подбежав к нему, обхватила его за голову руками и впилась зубами в его затылок. Малыш конечно жутко закричал.
Настя тоже закричала, и забившись в угол между диваном и окном истерила там, пока я ее силой не вытащила, одела и мы вынуждены были уйти домой.
Психологу я рассказала об этом случае. А она заинтересовалась только тем, что ребенок спокойно играл с детьми. И сказала, что вот раз играл, значит и надо двигаться в этом направлении и почаще давать возможность Насте быть рядом с другими детьми.
Ну что же, мы оформили девочку в детский сад.
Ни к чему хорошему это не привело. Настя кидалась с кулаками и на детей, и на воспитателей. Когда ее пытались успокоить и сажали например на стульчик, рядом с воспитателем и просили просто сидеть, наблюдать как другие детки играют, то она раскачивалась, и в слезах начинала царапать себе лицо.
Из садика начались жалобы от родителей других детей. И от воспитателей тоже. Что же, я их понимаю...
Невролог сообщила, что Настю надо показать психиатру. Что она со своей стороны сделала все, что могла.
Я уволилась с работы, понимая, что ребёнку нужно постоянное внимание. Сергей был уже весь на нервах. Мужчине очень тяжело воспринимать такие перемены в семейной жизни. Ее у нас практически не стало.
Спать я переселилась в Настину комнату. Потому что Сергею утром на работу и ему необходимо высыпаться.
Бабушки и дедушки нас навещали и каждый раз уходили из нашего дома с «тяжелым сердцем».
Психиатр выявил у Насти явные отклонения в развитии и дал направление на обследование в детской психиатрической больнице. После выписки поставили диагноз: умственная отсталость.
Представляете? Мы с мужем искали ребенка с минимальными нарушениями, помните, я об этом говорила в самом начале?
Насте выписали препараты, которые должны были ее успокоить и выдали направление на медико-психолого-педагогическую комиссию. Чтобы эта комиссия решила в какую школу должна будет пойти девочка. Конечно никто и не сомневался, что рекомендована коррекционная школа. Таблетки успокаивали, да, признаю. Ребёнок становился апатичным и не проявлял особого интереса ни к играм, ни к общению. Просто сидит и молчит.
Выбрав самую ближайшую школу, я отвела туда Настю и вздохнула с облегчением, что у меня появилось немного свободного времени и тем более там работают опытные педагоги и они наверняка помогут девочке, и скорректируют ее поведение. Увы..
Начались жалобы на драки и истерики.
Из школы постоянно звонили с требованием приехать и забрать ребенка, так как Настя мешает вести уроки и учителя нет возможности бросать других учеников, и бегать успокаивать нашу девочку.
Я поехала к директору с вопросом почему педагоги не могут мне помочь в воспитании Насти. Директор пояснила, что они не обязаны успокаивать больного ребёнка. И что мне необходимо, чтобы ребёнку назначили лечение. И надо чтобы Настя сидела на уроках спокойно. И что администрация школы будет скорее всего вынуждена обратиться в органы опеки, потому что они видят, что у ребёнка серьезные проблемы.
И что я... Я!!! Этого с их точки зрения не понимаю.
Сергей сказал мне, что пора заканчивать. И я поняла, что эти его слова... Это правда и я должна вернуть девочку обратно. Родители тоже настаивали и говорили, что дальше будет только хуже. Особенно когда начнется половое созревание. Да, я и сама об этом читала.
Сергей вместе со мной пошел в органы опеки. С нами долго там разговаривали, пытались уговорить оставить Настю, предлагали мне и Сергею занятия у психолога. Но мы не соглашались. Я сказала:
- Поймите нас пожалуйста! Вот вы сами, смогли бы жить и воспитывать психически нездорового ребенка? Когда мы брали девочку, тогда диагноза у нее не было. Чья это вина?
Вобщем не буду вдаваться далее в подробности. По списку из опеки Настя сдала анализы, к нам на дом выезжала инспектор и психолог. И вот у нас девочку забрали.
Первое время, да и бывает сейчас тоже, меня не покидает чувство вины. Я - предатель, я не смогла стать мамой... И эти моральные качели они наверное так и останутся со мной на всю жизнь. Они так и будут раскачивать меня от пункта «Предатель» до пункта «Психически нездоровый ребенок».
Родители говорят, что я не должна себя винить. Иначе со временем еще бы появился пункт 3: «Психически нездоровая мамочка».
Я вернулась на свою работу. Хочу ли я еще раз стать мамой? Точно нет. Ни за что.
Другие интересные рассказы:
Подпишись и первой читай новые рассказы на канале «Не тетки». Поддержи автора, лайкни пост.