Знаменитая миледи была не таким уж плодом буйной фантазии неутомимого Дюма: 200 лет спустя в России ее дело успешно продолжила некая мадам Дарья Ливен.
Катарина Александра Доротея фон Бенкендорф родилась в 1785 году в семье рижского военного губернатора Христофора Ивановича Бенкендорфа. В 1797 году внезапно скончалась супруга Бенкендорфа, баронесса Анна фон Канштадт. Заботу о дочерях овдовевшего губернатора взяла на себя императрица Мария Федоровна, которая имела спокойной близкие отношения.
Девочки Бенкендорф были устроены в Смольный институт. В 1800 году Доротея и Мария выпустились, и были зачислены в фрейлины ее величества императрицы, которая тут же занялась устройством их личной жизни.
Старшая сестра Мария вышла за генерала Шевича. А Доротея прочили Аракчеева, но он ей настолько не понравился, что императрица быстро подобрала другого кандидата. Им стал 26-летний красавец, военный министр Христофор Ливен, так что Доротея превратилась в госпожу Дарью Ливен.
Первые году замужества мадам Ливен провела в Петербурге, наслаждаясь светской жизнью. А в 1809 году муж получил назначение в Пруссию в качестве посла, и Дарья, разумеется, последовала за ним. После блестящего Петербурга Берлин показался молодой графине тусклым и скучным. В основном ей приходилось заниматься детьми, которых у нее, кстати, было целых шесть. Правда, трое из них умерли ещё во младенчестве.
От нечего делать Дарья Христофорович открыла у себя литературно-политический салон, где начала принимать немногочисленный берлинский бомонд. А заодно … выуживать у педантичных немцев разного рода ценную информацию и переправлять ее в Петербург. Считается, что именно в своих берлинских «донесениях» мадам Ливен стала подписываться как «Сивилла».
Так что Дюма не даром сделал свою миледи Винтер шпионкой кардинала – такие барышни действительно имели место быть в истории.
В 1812 голу Христофора Ливена перевели в Лондон. Попав в столицу Туманного Альбиона, Дарья Христофоровна развернулась вовсю. Ее английский салон стал ещё роскошнее, чем берлинский. И очень скоро ее заведение сделалось чрезвычайно популярно среди лондонской богемы, сотрудников дипломатических миссий, британских политиков и даже членов королевской семьи – в числе ее постоянных посетителей значился сам принц-регент Георг IV, известный своей скандальной репутацией.
Мадам Ливен тем временем стала настоящей светской львицей и законодательницей мод. Говорили, что именно она научила англичан танцевать вальс.
При этом она не забывала и про сбор необходимой политической информации. Намекая на частоту ее донесений, тогдашний глава министерства иностранных дел Карл Нессельроде шутил, что у него в Лондоне работают сразу два посла.
Особо ценную информацию ловкая женщина записывала симпатическими (невидимыми) чернилами. Сам Александр I читал ее донесения и высоко ценил лондонскую шпионку.
После падения Бонапарта русский император загорелся идеей продвижения России в европейские лидеры. Для этого он хотел заручиться поддержкой Австрии и Пруссии, в частности, наладить контакт с австрийским канцлером Клиренсом фон Меттернихом, которого называли «кучером Европы».
Именно эту миссию Александр I и поручил Дарье Христофоровне. В 1815 году Ликеры отправились на Венский конгресс, где Карл Нессельроде познакомил очаровательную разведчицу с Меттернихом. Знакомство переросло в интерес, интерес – в увлечение, и все это закончилось романом. О продуктивности же этого романа свидетельствовал тот факт, что год спустя Дарья Ливен была награждена орденом Святой Екатерины.
И хотя личные встречи канцлера и шпионки можно было перечесть по пальцам, однако, переписка любовников длилась около 10 лет, а четвертого сына мадам Ливен, который родился в 1819 году, за глаза звали «ребенком Конгресса», намекая на конгресс в Ахене и предполагаемое отцовство Меттерниха.
Связь с канцлером закончилась в 1825 году, когда Ливен получила рекомендации императора «переключиться» на британский «фронт». На сей раз в качестве «объекта» был выбран Джордж Каннинг – министр иностранных дел и будущий премьер-министр Англии. Операция прошла успешно, и Дарья Христофоровне в течение двух лет, до самой смерти Кернинга, находилась с ним в самых темных отношениях, получая данные и влияя на его политические решения.
Медовая ловушка
Спустя полтора столетия подобная циничная технология секс-шпионажа получила название «медовая ловушка». Впрочем, справедливости ради, следует сказать, что мадам Ливен добывала информацию не только, так сказать, постельным путем. Будучи весьма незаурядным аналитиком, львиную долю сведений она получала из открытых и полуоткрытых источников: из случайных фраз, оброненных в разговоре посетителями ее салонов, писем, от слуг, консьержей и т.д.
Но времена, как известно, меняются. Изменилась и политическая ситуация в России: в 1825 году на троне Александра I сменил его брат Николай I. Христофор Ливен был отозван в Петербург. Новый император пожаловал бывшему послу княжеский титул, а вот к новоявленной княгине и ее «профессии» отнёсся крайне настороженно.
В России мадам Ливен откровенно скучала, оставшись без привычной деятельности. Тем более, что после смерти двух младших сыновей она впала в тяжёлую депрессию. Так что, чтобы как-то развеяться, Дарья Христофоровна перебралась в Париж, где снова вернулась к салонной практике. Ее новое заведение вновь било все рекорды популярности, конкурируя со знаменитым салоном мадам Рекамье, который опекал сам Шатобриан.
Год спустя в России скончался Христофор Ливен. Вряд ли Дарья Христофоровна глубоко переживала смерть мужа. Зато теперь 50-летняя и всем ещё привлекательная женщина оказалась полностью свободной и могла заводить любые знакомства.
Завсегдатаями ее салона стали писатель Оноре де Бальзак, поэт Теофиль Готье, драматург Альфред де Мюссе и даже сам Шатобриан.
Не замедлил появиться и новый любовник: премьер-министр Франции Франсуа Гизо. И Дарья по привычке занялась добычей информации для Петербурга.
Однако, Николай I не спешил восторгаться талантом мадам Ливен, то ли брезгуя методами, которыми она пользовалась, то ли подозревая ее в предательстве и приказывая ей вернуться на родину. Дарья не возвращалась.
Только в 1843 году отношение к ней императора несколько изменилось, и он вынужден был признать пользу добываемых ею сведений и ее верность России. Ведь Дарья Христофоровна ещё в 1812 году предупреждала о готовящейся войне с Наполеоном. Она возобновила переписку с министерством иностранных дел, а особо важные послания передавала через брата – Александра Бенкендорфа, того самого знаменитого начальника политической жандармерии.
Мадам Ливен предупреждала и о подготовке Крымской войны, но, к сожалению, не была услышана. Добытая же ею информация о британо-французских разногласиях помогла русской делегации в 1856 году на Парижском конгрессе заключить мир на приемлемых условиях.
В январе 1857 года талантливая разведчица заболела бронхитом, который быстро принял тяжёлую форму. К концу месяца княгиня Ливен скончалась в своем парижском имении на руках Франсуа Гизо. Согласно завещанию, она была похоронена в усыпальнице семейного поместья, расположенного в Латвии.