В очередной раз пересматривал "Москва слезам не верит" режиссёра-оскароносца Владимира Меньшова. И опять увидел (и даже услышал) то, чего ранее не замечал. И бац! Вот это да!!! Ну ведь гениально всё в фильме, даже в мелочах.
Вот и услышал это в музыке, которая тоже играет немаловажную роль в ленте. Например, в сценах, где Катерина отдаётся, (именно отдаётся) своим сиюминутным любовникам. Эти сцены сняты так, что всё, что происходит и в кадре, и за кадром, кажется каким-то нелепым, случайным. Тут и собачка хозяйки квартиры, которая взвизгивает, когда её чуть не придавили в темноте на диване. И внезапный звонок в дверь неожиданно приехавшей тёщи. И в первой сцене, и во второй - всё одно и то же: Катерина отдаётся плотской страсти, грешит. Оттого ей так неудобно: мы видим это и в её взгляде, и в волнении, и в позе. Ей неудобно, некомфортно. Всё происходит быстро, случайно, на бегу. И вот тут (я не претендую на открытие, но не обращал особого внимания, скажем так) смысловую нагрузку, подчеркивающую всю нелепость происходящего, несёт песенка "Besame Mucho".
В первой сцене с Рудиком она звучит с пластинки. Во второй сцене, через 20 лет на квартире у любовника Катерины этот шлягер, уже осовремененный для 70х, играет с бобины магнитофона. Мне стало интересно, о чем эта песенка? (Никогда не интересовался)))
Вот её перевод на русский:
Я прошу, целуй меня жарко,
Так жарко, как если бы ночь нам осталась одна.
Я прошу, целуй меня сладко,
Тебя отыскав вновь боюсь потерять навсегда.
Хочу к тебе ближе быть,
Видеть в глазах твоих преданность только лишь мне.
Я завтра исчезну,
Но эти мгновения будут со мною везде.
Я прошу, целуй меня жарко,
Так жарко, как если бы ночь нам осталась одна.
Я прошу, целуй меня сладко,
Мне так суждено: отыскав, потерять навсегда.
Удивительно, как она подходит к любовным сценам фильма!!! Что в ней главное? Нет, не так. Чего в ней нет? Того, чего нет и в душе главной героини - Катерины. Нет настоящей любви. Есть только страсть. Физическая, сиюминутная.
Если уж также рассматривать отношения Катерины и Гоши - всё становится на свои места. И нежный утренний разговор в постели, и внешнее поведение Катерины, и блеск в ее глазах. Ну и, конечно же, совсем другая музыка, бардовская, наполненная смыслом, добротой, замысловатыми (незамысловатыми) образами. Любовью, светом.
— Что происходит на свете? — А просто зима.
— Просто зима, полагаете вы? — Полагаю.
Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю
в ваши уснувшие ранней порою дома.
— Что же за всем этим будет? — А будет январь.
— Будет январь, вы считаете? — Да, я считаю.
Я ведь давно эту белую книгу читаю,
этот, с картинками вьюги, старинный букварь.
— Чем же все это окончится? — Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.
— Что же из этого следует? — Следует жить,
шить сарафаны и легкие платья из ситца.
— Вы полагаете, все это будет носиться?
— Я полагаю, что все это следует шить.
— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
недолговечны ее кабала и опала.
— Так разрешите же в честь новогоднего бала
руку на танец, сударыня, вам предложить!
— Месяц — серебряный шар со свечою внутри,
и карнавальные маски — по кругу, по кругу!
— Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,
и — раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три,
раз-два-три!..