Участник золотого состава группы «Премьер-министр». Именно с него началась история этого коллектива, и из-за него же закончилась. У нас в гостях музыкант, певец и автор песен Питер Джейсон.
— Я всегда задаю вопрос гостям об истории любви их родителей...
— Мои родители познакомились в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Там мой отец учился, а мама работала переводчицей. Мама была сильно влюблена, она всегда восторженно рассказывала о том, как проходили первые встречи.
— Он красиво ухаживал?
— Он галантный человек был. Часто привозил подарки всякие. Вообще, они забавно смотрелись — как Дон Кихот и Санчо Панса. Полный контраст: он высокий, она маленькая, он черный, она белая. Но вот как-то их притянуло друг к другу.
— Как ее родственники восприняли этот союз?
— По-разному. Вот, например, у меня были крестные, очень близкие наши люди. Я их воспринимал как бабушку и дедушку. Так они какое-то время даже не разговаривали с моей мамой. Такие очень советские люди, для них все это было сложно. Первое время возникали конфликты, но со временем они все приняли.
— А как близкие вашего папы восприняли вашу маму?
— Отец говорил, что его семья в Африке никогда бы не приняла ее. Ему даже поставили условие: можно забрать меня и брата, но без белой жены. Очень консервативно настроенные люди.
— Я знаю, что брат большую роль играет в вашей жизни. Расскажите о нем.
— Юджин мой старший брат, разница в возрасте между нами десять лет. У нас с ним на самом деле разные отцы: его — из Нигерии, а мой — из Кении. Моя мама долго ждала отца Юджина — они познакомились тоже в университете. Но его забрали на войну, потом он сел в тюрьму… А потом у нее возникли отношения с моим отцом.
— Какая у вас мама — просто огонь! Революционер, а не мама!
— Да, именно так. А с братом мы до сих пор хорошо общаемся, но последние пять лет он живет в Сантьяго, в Чили. Поэтому говорим в основном по скайпу.
— Он музыкант, и благодаря ему вы тоже стали музыкантом.
— Да, у Юджина высшее музыкальное образование, и он намного более серьезный музыкант, чем я. Я шел по его стопам, но не дошел до его уровня.
— Ваша мама была с папой восемь лет. Их брак распался, потому что ее не приняла его семья. И он принял такое решение.
— Да, он вынужден был уехать и с собой маму взять не смог.
— Какие в вашей семье сложились традиции за эти восемь лет? Что от папы, что от мамы?
— Помню пару вечеринок, когда приходило много африканцев — папиных друзей. Даже приехал однажды президент землячества на иномарке, что было необычно в то время. И какие-то «добрые люди» прокололи ему шины. Видимо, от зависти.
— Расскажите об отце.
— Последний раз я его видел, когда мне было восемь лет. Воспоминания о нем только положительные, нет никакого негатива. То, что папа уехал и я рос без него, на меня психологически и морально не повлияло: мама сделала все, чтобы я сильно не задумывался об этом. Когда он уезжал, мама понимала, что это навсегда. Помню последнюю прогулку с ним — мы гуляли в парке. И поскольку он, как геолог, часто бывал в командировках, мне тогда сказали, что папа опять уезжает в командировку. И она так затянулась, что я лет до 12 считал, что отец где-то работает. Потом я стал задавать вопросы, собирается ли он возвращаться из командировки. Поговорил с мамой, и она рассказала, что папа больше не с нами.
— То есть общения не было вообще? Он не писал, не звонил?
— Общение было полностью прервано, и мы до сих пор не общаемся. Я пробовал как-то отыскать его через интернет, но очень мало информации нашел о нем. Он по-прежнему в Кении, занимал там какой-то высокий научный пост, написал пару книг по экологии.
— А вы сами в Кении не были?
— Нет.
— Кто вас строже воспитывал — папа или мама?
— Я бы не сказал, что папа меня воспитывал. Он возникал в моей памяти эпизодически. Он очень много работал, часто уезжал в командировки. Лазил по горам, собирал камни. Но когда он приезжал, для меня это был большой праздник. Помню, гулял на улице с друзьями, обиделся на кого-то. Плохое настроение, сижу в песочнице... И вдруг вижу: вдалеке папа идет. Я все бросаю, бегу, радостный, вешаюсь ему на шею и понимаю, что день удался.
— А как мама воспитывала вас?
— Не было никакой супержесткой дисциплины, но и слюней-соплей в отношениях тоже не было. Посередине. Мама всегда очень любила компании, музыку. Сама не пела и не играла на инструментах, но все сделала, чтобы мы, ее дети, полюбили музыку. Нелегко ей было тащить на себе нас двоих. Периодически приходилось работать на двух работах, так как помощи ни от кого не было.
— То есть папа финансово вообще не помогал?
— Пока он был в России, конечно, помогал. Но уехал — и оборвались все связи.
— Это вас ранит?
— Очень это, наверное, ранило маму. Но она никогда не говорила о нем плохо при мне.
— Ей наверняка было сложно жить в советское время — без мужа, да еще два сына темнокожие. С чем ей приходилось сталкиваться — косые взгляды, сплетни?
— Все это было, конечно, но ребенком я этого не замечал. Попрекали люди — мол, не могла себе русского найти. Да, это было тяжело для нее. Ну а я с резким негативом столкнулся в 90-е, когда средь бела дня могли напасть человек пять бритоголовых скинхедов. А я не Джеки Чан и не Брюс Ли, чтобы с таким количеством драться. Приходилось убегать.
— Школьные годы вы как вспоминаете?
— Я не очень любил учиться. Постоянно думал о том, когда же все это закончится. Школьная дисциплина мне была поперек горла. Как только доучился до 9-го класса, стал гастролировать с братом, понимая, что дальше учиться не буду.
— Мама это как восприняла?
— Нормально восприняла. Конечно, хотела, чтобы я учился в музыкальном училище, но реально времени на это не хватало. Мы очень много гастролировали в начале 90-х.
— Ваша любимая игрушка из детства?
— Пятисотый «мерседес»-кабриолет с радиоуправлением. У меня была черепашка маленькая, я сажал ее в этот «мерседес» и возил по квартире.
— В советское время достать такую игрушку… Кто вам ее подарил?
— Я ее купил, когда мы ездили на гастроли с капеллой мальчиков в Германию. Выступали в католическом храме. У меня были карманные деньги, уже не помню, откуда они взялись, и я пошел в магазин и купил эту машину.
— А пионером вы были?
— Пионером был. Приняли не с первого захода — хромала дисциплина. На уроках разговаривал, шуточки отпускал такие, что весь класс смеялся. И меня иногда выставляли вон и даже водили к директору. Когда учился в 9-м классе, в самом своем отвязном возрасте, очень много прогулов у меня было. Хотя экзамены сдал на удовлетворительные отметки, чтобы меня аттестовали. Мама узнала о моих прогулах в самый последний момент — на собрании, когда у нее спросили, считает ли она нормальным такое поведение сына. Она меня провожала в школу, но не до самой двери, чем я и пользовался. Увидев, что она уходит, я тут же бежал с друзьями тусить по видеосалонам, в парки. Но если говорить про сложный подростковый возраст, это, скорее, касалось моего брата. Когда он был подростком, мама была вынуждена делать акцент на нем, а я в это время тусил. А Юджин вдруг стал пацифистом, изрезал свои джинсы, куртку, изрисовал их пацифистскими символами, английские булавки по всей одежде были заколоты. И постоянные тусовки на Пушкинской площади, откуда их милиция периодически забирала. Мама тогда набегалась.
— А вы тоже хулиганили?
— Ну могли яйцами из окон кидать в машины, когда были маленькими.
— Прилетало что-нибудь в ответ?
— А я старался не попадаться: был шустрым, ловким — и поймать меня на «преступлении» было очень сложно.
— А как вас называли в школе?
— Питак. Производное от Пита через «и». Пит — Питак. А наш физрук называл меня исключительно Джексон. Видимо, «в честь» Майкла Джексона. Когда я пришел учиться в капеллу мальчиков, у меня был одноклассник, который, впервые увидев меня, закричал: «О, Майкл Джексон!» А я тогда не знал, кто это. Естественно, заинтересовался, с кем меня сравнивают, на кого я похож. А потом увидел клип с певцом, и это перевернуло мой мир.
— Капелла мальчиков — это музыкальная школа или просто школа?
— Все объединено под одной крышей. До часа дня шли общеобразовательные предметы, а потом, до шести вечера, — музыкальные. В классе была только одна девочка, да и то по блату туда попавшая — ее маме, большому начальнику, было нужно, чтобы дочка занималась музыкой рядом с домом.
— Что там за порядки были?
— Атмосфера пацанская. Капелла больше была похожа на кадетское училище со строгой дисциплиной. Там я учился с 8 до 14 лет.
— Буллинг присутствовал?
— Был в нашем классе парень очень маленького роста, его пинали все подряд. Он очень страдал от травли. Я за него все время заступался — не нравилось мне такое отношение, да и мальчик был очень талантливый.
— Всегда достается тем, кто сильно отличается от других. Вы точно отличались.
— Да, я был такой экзотикой для всех, поэтому со мной все хотели пообщаться, подружиться. Ну и, кроме того, я поставил себя так, что все понимали — не стоит на него нападать.
— Драться приходилось?
— Однажды парень из старших классов украл мои перчатки зимой. Мне без них было очень холодно. Я сначала не знал, кто украл, потом сказали. А он ходил в них, хвастался. В какой-то момент я понял, что, хоть он и в шестом классе, а я всего лишь в четвертом, надо что-то делать. Пришлось драться. Я победил и забрал свои перчатки. После этого меня из старших никто не трогал.
Продолжение следует. Полную версию интервью с Питом Джейсоном можно прочитать прямо сейчас на нашем сайте>>.
Автор: Юлия Ягафарова