История электронной сцены в Сибири
Что представляли собой рейв-вечеринки в 90-е, какие клубы были самыми модными в Сибири и какая музыка повергала в шок не только посетителей, но и владельцев площадок. Об истории становления сибирской электронной сцены рассказывают одни из самых опытных и известных диск-жокеев Новосибирска — DJ Dead и Max Lyazgin.
Чистый андерграунд, или «Завязывай это всё»
— Говорят, история российской электронной музыки началась с изобретения терменвокс (Лев Термен, 1920-е годы). Активное развитие сфера получила с приходом техно. А с чего началась история сибирской электронной сцены?
Max Lyazgin: Давай бомби, ты стоял у истоков.
DJ Dead: Сцены не было никакой. Техно и хаус появились у нас году в 96 с открытием первого в Сибири техно-клуба Faust. В Москве подобные площадки работали уже с начала 90-х.
Только закончилась эпоха рейва, то есть рейв-музыка еще была, мы ее даже на дискотеках играли. А вот техно и хаус как явления зародились только в этом заведении.
Быстро подтянулись другие города. В Барнаул, помню, мы начали ездить уже в 98 году на хаус-вечеринки.
Max Lyazgin: Все равно это было камерно.
DJ Dead: Да, популяризации никакой не было, по телевизору. Это был чистый андерграунд.
Техно-клубом Faust назывался очень условно, потому что там все-таки играла электронная попса, немецкие и голландские хаус-пластинки (Itty Bitty, Boozy Woozy, Klubbheads), а техно как такового там почти не было. Единственная пластинка того времени минимал-техно, которую я привез тогда из Финляндии, это Tresor. После проигрывания двух треков хозяин клуба выбежал на балкон с криком: «Завязывай это всё». Минимал тяжело было воспринимать.
Девчонки затыкали уши и убегали
— Больше было поп-звучание?
DJ Dead: Естественно. Но даже поп-звучание на тот момент для простого обывателя — это было что-то с чем-то. До этого послушать музыку в заведении на громкости 10 кВт было негде. Это был первый клуб, в котором стояла мощная клубная акустика. Представьте, что чувствовал человек, который впервые подходил к заведению. ДК «Строитель», темнота, огромный витраж, стекла дребезжат. Я видел, что люди были в шоке. Девчонки затыкали уши и убегали.
— На что ориентировались первые клубы? На Москву?
DJ Dead: Да, привозили всю Москву. Грув, Suhov, Sanchez, Spirit, все-все, кто были на слуху, у нас регулярно выступали.
Это как крестьянина в 1912 году привести на концерт Led Zeppelin. Что с ним будет?
DJ Dead: По саунуду это был европейский хаус в основном. Музыка очень быстро развивалась и разветвлялась. Хаус начал делиться на хард-хаус, дип-хаус. Появился транс, техно.
Первые годы существования клуба Faust приходилось играть то, что подоступнее. От всего, что пожестче, люди были в шоке, даже не передать. Это как крестьянина в 1912 году привести на концерт Led Zeppelin. Что с ним будет?
Рейв-пати выглядели так: с кассет ставилась песня The Prodigy, потом Biohazard, какой-нибудь Тупак и что-то из европейского хауса.
— Какие клубы вы бы еще назвали знаковыми?
DJ Dead: 888 на Студенческой, открывал Алексей Казаринов. Клуб, из которого я вышел. Я работал там звукооператором, приходил подзвучивать группы или в субботу ставить музыку.
Это первое в городе заведение с карточной системой и фейс-контролем. Оно ориентировалось на рок-музыку и неформальную молодежь. Здесь выступали группы, помню, были джаз-четверги, рейв-пати по субботам.
– Что представляли собой рейв-пати?
DJ Dead: Рейв-пати выглядели так. Естественно вертаков (проигрывателей для виниловых пластинок) никаких не было, поэтому музыка ставилась с кассет или с CD. Последние не у всех были, они стоили дорого. Нельзя было на диск или флешку все скинуть. Надо было музыку где-то найти, переписать в нормальном качестве. И вот проигрывалась песня Prodigy, потом Biohazard, какой-нибудь Тупак и что-то из европейского хауса.
Max Lyazgin: Эклектика полнейшая.
DJ Dead: Из 888 много, кто вышел. Это была точка на которой регулярно играли сибирские рок-группы — «Коридор» и другие. Тот же Nuclear Losь появился в 888 (раньше они были рок-группой).
Казаринов приглашал сюда всех-всех рокеров. Все стены были в фотографиях с Шевчуком, Кинчевым и другими.
Именно здесь выступала первая привозная электронная группа. Это были Arrival. Помню, как окунулся в эту культуру и офигел. Это был, конечно, шок-контент.
— Faust, 888. Что-то еще?
DJ Dead: Еще был клуб «Зебра». 888 находились в общаге (НГТУ — прим. Demlabs Studio), ночью играть было нельзя, только до 11 и аллес. Потом все уезжали в гостиницу «Обь», которая в итоге сгорела. Там было заведение «Зебра», тоже с фейс-контролем. Сами понимаете, 90-е.
Max Lyazgin: Клуб в холле Речного вокзала.
DJ Dead: Да, крутейшая локация. И там все тусили. По музыке сплошная коммерция была. Не было заведений, в которых можно было играть то, что ты хочешь.
Не было заведений, в которых можно было играть то, что ты хочешь.
Max Lyazgin: Как это не было? Я играл то, что хотел.
DJ Dead: Нет, Максим, ты играл не то, что хотел. Было такое понятие «формат».
Max Lyazgin:: Но мне же это нравилось.
DJ Dead: Аааа, это уже другой вопрос. Такое понятие было: «Поставь что-нибудь из Фауста».
— Макс, а что тебе нравилось?
Max Lyazgin: Парой лет позже клуба «Зебра» открылся диджей-бар «Этно». Туда ходила достаточно платежеспособная и очень красивая публика.
DJ Dead: Мажорная называется.
Max Lyazgin: Да, люди с деньгами. С одной сторону, на музыку им было все равно…
DJ Dead: Ну не всем. Тогда хотели заиметь миксы диджеев.
Max Lyazgin: Да, мы тогда выпускали диски. Так вот, «Этно» — это было заведение с хорошим коммерческим форматом, не ширпотребом. С хорошей хаус-музыкой.
DJ Dead: Коммерческой.
Max Lyazgin: Да музыка вся в принципе коммерческая. И классика коммерческая.
DJ Dead: У нас и в то время уже были терки на эту тему.
Max Lyazgin: Музыка — изначально коммерческое изобретение.
DJ Dead: Хотя все играли коммерцию, это было не зазорно.
Max Lyazgin: Но это не было ширпотребом.
DJ Dead: Понятно, что «Руки вверх» ты не ставил. Или ставил?
Max Lyazgin: И вход туда был очень ограниченный. Пускали только знакомых знакомых. Просто так с улицы ты бы не попал никак. С одной стороны, это отпугивало. С другой, создавало ажиотаж.
Открываешь техно-клуб в Новосибирске, а диджеев как класса не существует. Приходилось звать радийщиков.
— Вернемся к клубам. Какие еще были популярными?
DJ Dead: Параллельно после «Фауста» открылись «Дом на Красном» и НВН. Потом «Щука», «Пульс», «Студия 69». Между ними было много проектов. После уже диджей-бар «Этно».
Max Lyazgin: Когда «Фауст» в «Строителе» закрылся, открылся клуб Shuttle, потом Base. Я бы отметил еще «Дождь», это уже где-то 2005.
DJ Dead: В 2010-х клуб «Нефть».
Max Lyazgin: После уже все пошло на убыль.
DJ Dead: Сейчас такого явления как клубы больше нет. Парадигма сменилась. Этот отдых не является престижным. Раньше молодежь рассказывала, как всю ночь тусила в клубе.
А сегодня люди в кальянной посидели вечерком и спать. Может, из-за этого всё закрылось.
Одновременно работало пять клубов, которые собирали от 500 человек. Это очень много. При том, что «Отдых» еще существовал, тот самый, легендарный, который снесли возле «Сибири». Вот, наверное, первый техно-клуб в Новосибирске. Там в основном радийщики работали.
В «Фауст» тоже Чусовитина с Рудыком (ведущие радио «Европа Плюс» — прим. Demlabs Studio) взяли вести программу и ставить модную музыку. Представляешь, в Новосибирске открываешь техно-клуб, а где брать диджеев? Диджеев как класса не существовало, поэтому звали радийщиков.
— Можете назвать знаковых российских электронных музыкантов тех лет?
Max Lyazgin: В России на тот момент было ограниченное количество музыкантов, кто делал клубную музыку. По пальцам перечислить, тот же Arrival.
DJ Dead: Грув уже тогда выпустил «Счастье есть».
Max Lyazgin: Группа «Радиотранс»… Всего их было с десяток.
DJ Dead: Их было больше, но до нас в Сибири долетало немного. Когда сейчас смотрю историю питерской сцены, там, оказывается, просто вал команд, музыкантов. Тот же Усачев (Юрий Усачев — композитор, диджей и продюсер, создатель поп-группы «Гости из будущего» и и электронного проекта «Чугунный скороход» — прим. Demlabs Studio).
Max Lyazgin: Все довольствовались журналом «Птюч».
DJ Dead: Да, «Птюча» все читали, он сильное влияние оказал.
Взять и полететь в Москву — тогда это был просто космос
— Если российских электронных музыкантов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Что тогда с сибирскими? Помимо Nuclear Losь кого можно отметить?
DJ Dead: Я тогда писал что-то, но не выпускал, потому что это было просто нереально. Взять послать письмо с кассетой на западный лейбл, потому что его в России такое не выпустят, или полететь в Москву — тогда это для нас был вообще космос.
Хотя Cross переехал, ничего, в начале 2000-х начал выпускать винил, но это уже было позже. Если мы говорим про становление электронной сцены, то единственные — это «лоси», наверное (Nuclear Losь — прим. Demlabs Studio). У меня было два концерта с Аликом (Лавелиным — прим. Demlabs Studio). Мы же с ним писали первые альбомы. Никто до них такого в Сибири не делал.
— Когда кто-то активно начал появляться в Сибири?
DJ Dead: В начале 2000. Был такая группа Thrillabeats. Они выпустили один альбом и пропали. Но это была просто бомба! Пацаны записали брейкбит на уровне Prodigy . Его и сейчас слушаешь, думаешь: «Да это как?». У них были в том числе ремиксы на советские песни («Арго» в drum and bass). Помню, в 2006-08 годах звали их играть на тусы радио «Рекорд».
А поначалу, конечно, не было в Сибири никого кроме нескольких диджеев с их десятью пластинками.
Max Lyazgin: Многие новосибирские диджеи в Москву уехали.
DJ Dead: Да, Ваня Рудык, Katrin Vesna, Стас Cross, Сибирцев. Это все с «Фауста».
Мы все ждали лета, чтобы поехать на Sunvibes
— Какие сибирские фестивали электронной музыки можно назвать историческими?
Max Lyazgin: Первые иностранные артисты в Новосибирске, наверное, выступали в Академгородке на «Маевке».
DJ Dead: Потом Sunvibes. Позже подключились ребята и делали «Баттерфляй», он до сих пор проводится. Sunvibes не проходит, к сожалению, с 2014 года, когда власти запретили его прям в день фестиваля.
Max Lyazgin: Sunvibes был про музыку.
DJ Dead: «Баттерфляй» — это все-таки выездная дискотека в большом клубе на Алтае. А Sunvibes — это поляна, на которую люди приезжали с палатками. Мы все ждали лета, чтобы обязательно поехать на Sunvibes, отдохнуть, послушать музыку, увидеть друзей. Приезжали из Омска, Томска, Красноярска, Бийска, Новокузнецка, Кемерова, Новосибирска.
Это было время, когда диджеи знали друг друга и часто гастролировали. Гастрольный график был сумасшедший, уезжали в четверг и возвращались после выходных. Каждый день новый город.
Max Lyazgin: Были еще диджей-парады, когда два дня играют около 30 диск-жокеев из разных городов. Приезжали из Уфы, Казани, Красноярска, Томска, Омска, Владивостока.
DJ Dead: Мы ездили на Ольхон, на фестиваль «Экодэнс».
— Как сейчас обстоят дела с фестивалями электронной музыки?
DJ Dead: Они исчезли как класс. Как и рок-фестивали в свое время.
50 треков из 100 — это ремиксы на старое. Вот к чему мы пришли
— Что сейчас является трендом или драйвером роста для электронной сцены?
DJ Dead: Музыка начала сильно ветвиться, субкультуры в том виде, в котором она возникла, не существует. Если раньше было несколько крупных направлений, и люди большими группами могли собираться по своим интересам, то сегодня произошла серьезная сепарация. Поэтому актуальными стали не большие клубы, а бары на 100 человек максимум. Плюс демографическая яма, которая постигла нас в 90-е, аукнулось на количестве молодежи сегодня.
Когда появился рок, это было круто и модно. Прошло 20-30 лет, и дело пошло на спад. Когда мы начинали, я думал: «Ну что ваш старперский рок?». Потом допер, что это очень круто было тогда. Такие же молодые, как мы, начинали, создавали всё сами. Сейчас молодежь с ее хип-хоп культурой в соцсетях. Наша электронная музыка ушла в мейнстрим, а это попса, и это уже вызывает отвращение даже у меня.
— Как бы вы оценили объем всей аудитории сибирский электронной музыки? Сколько слушателей могут собрать наши музыканты на тех же фестивалях (не берем в расчет столичных хедлайнеров)?
DJ Dead: На локальных диджеев и исполнителей тяжело собрать 500 человек даже с хорошей рекламой. 200-300 со скрипом. Я раньше на танцпол меньше 300 человек не обращал внимания. С конца 90-х до 2005-2008 заведения строились под такой формат.
Max Lyazgin: А что этому послужило причиной? Пресыщение от переизбытка и легкодоступности музыки, плюс предвзятое отношение. Произошла такая инфляция.
— И что же дальше?
DJ Dead: Электронная культура на должна исчезнуть, она должна переформатироваться во что-то новое, но я пока тенденций таких не наблюдаю.
Если раньше музыки было мало, и хорошей было много, но найти ее было тяжело, то сейчас музыки стало очень много, и чтобы отобрать что-то интересное, не вторичное, приходится потрудиться. 50 треков из 100 — это ремиксы на старое. Вот к чему мы пришли.
— Может быть, электронная сцена движется в сторону элитарности, становится понятной только ценителям?
DJ Dead: Это и сейчас есть. Ежегодно делаются мероприятия из серии камбэк-флэшбек, на которые собирается 100, максимум 200 человек. Если раньше на танцполе были люди 16-25 лет, то сегодня не только у нас, но и на зарубежных фестивалях, люди 40 плюс. Потому что молодежи это не интересно. Разве что с дедами иногда поприкалываться, хаером потрясти.
— А где молодежь?
DJ Dead: Молодежь сидит дома, пьет смузи, вовремя ложится спать. Максимум в телефонах в барах общается.
Хаус, техно, транс, брейкбит
— Какие направления электронной музыки были наиболее популярны в Сибири и как они трансформировались до сегодняшнего дня?
DJ Dead: Во-первых, это хаус во всех его проявлениях. Он развивался от хард-хауса до диско-фанк, потом в дип ушел. Помимо хауса в 90-е был популярен брейкбит.
Max Lyazgin: И ушел в небытие. Сейчас есть люди, которые до сих пор это делают, пишут.
DJ Dead: Был еще drum and bass, но я его почти не играл, тут лучше другие ребята расскажут. Хаус, техно, транс, брейкбит — такие основные направления были. Хаус оказался универсальнее. Эта самая легко трансформирующаяся музыка.
Фанатство в чистом виде
— На ваш взгляд, культура диджеинга сейчас угасает?
DJ Dead: Помню, когда писал свои первые треки, у меня все было не мое, я где-то что-то брал. Сейчас ты купил ноутбук, надел наушники, и ты продюсер.
Если ты хочешь заниматься творчеством, то будешь.
Max Lyazgin: Но это требует средств и таланта.
DJ Dead: Конечно, деньги имеют значение, но все дело в желании. Если человек хочет этим заниматься, его ничто не остановит.
Max Lyazgin: Мы это делаем, потому что мы любим музыку.
DJ Dead: Я уже 15 лет работаю в серьезной компании. Выходные у меня два через пять как у обычного человека. Но я не могу бросить играть. Не могу не писать, хотя это особо не выпускается.
Если ты этим занимаешься, ты должен постоянно делать релизы, выпускать, отдавать, и всё на хорошем уровне. А писать стоит! Если к этому относиться как к ремеслу, то нужно понимать, для чего ты это делаешь. Для зарабатывания денег? Тогда я вас расстрою.
— Заниматься электронной музыкой сегодня — это?
Max Lyazgin: Не выгодно.
DJ Dead: Фанатство в чистом виде.
Max Lyazgin: Диджейство — это не профессия, это ремесло.
DJ Dead: Молодежи приходится искать альтернативы. Мало отучиться в школе диджеев. Для того, чтобы стать профессионалом, тебе нужно уметь чувствовать танцпол. А как ты его научишься чувствовать, если никогда не выступал? У нас все скатывается в микро-барам и мини-кальянным.
Max Lyazgin: Мало быть музыкантом, нужно еще быть бизнесменом.
DJ Dead: Это командная работа. Артист не может играть сеты, писать музыку и вести страницы в соцсетях.
Если ты хочешь писать музыку, пиши ее сейчас
— Какое напутствие вы могли бы дать молодым талантливым диджеям?
Max Lyazgin: Чтобы развиваться в музыкальном плане, нужна наслушанность, а на это уходят годы. Время идет очень быстро. Если ты хочешь писать музыку, пиши ее сейчас, пробуй. Не откладывай на завтра.
DJ Dead: Просто делайте. Возможно, вы найдете то, чего я не вижу сейчас. Мы так же пробивали, как слепые котята, пробивали себе путь башкой, набивали шишки и все равно шли вперед. Мне просто повезло оказаться в то время в том месте. Я не считаю, что я какой-то особенный. Да, у меня есть музыкальное образование. И это стало очень большим подспорьем. Чуть не бросил музыкальную школу в последний год. Меня отец просто за шкирку заставил ее закончить. Как я ему сейчас благодарен. Если вы хотите заниматься музыкой и не быть баттон-пушерами (теми, кто музыку одной кнопкой пишет), музыкальное образование необходимо. Это в вас воспитает вкус, палитру чувств прежде всего. А музыка — это всегда чувства.
Текст: Анна Терехина