Кто не помнит эту задорную песенку из фильма «Гусарская баллада», которая сопровождает за кадром сначала наступающих французов, а затем – с трудом уносящих ноги из заснеженной России. А между тем, Анри IV – это вполне реальный король, которого до сих пор вспоминают во Франции как весельчака, забияку и редкостного повесу.
13 декабря 1553 года в замке По, принадлежавшему королю Наварры Генриху II д'Альбре, родился мальчик, которого тоже назвали Генрихом в честь деда. Так началась история этого самого неугомонного короля Франции – Генриха Наваррского.
Говорят, что когда его дочь готовилась рожать, он показал ей шкатулку с драгоценностями и сказал: «Она будет твоей, если во время родов ты будешь петь песню на беарнском наречии». Потому что беарнские женщины во время родов как раз распевают песни на родном языке. А деду очень хотелось, чтобы внук родился не французом, а именно беарнцем. И когда родился мальчик, торжествующий дед вручил дочери шкатулку и взял новорожденного на руки со словами: «Это ваше, дочь моя, а это – мое!»
По легенде, сразу же после рождения дед провел по губам младенца долькой чеснока и капнул на них каплю вина – такой обычай существовал тогда для предотвращения болезней.
Отцом мальчика был Антуан де Бурбон, герцог Вандомский. Бурбоны вели свой род от младшего сына Людовика IX Святого, которого звали Робер де Клермон. В свое время он женился на некой Беатрис, единственной дочери Жана Бургундского, сеньора де Бурбон. Так его потомкам досталась сеньория Бурбон, а сами они стали именоваться Бурбонам.
Воспитанием юного Анри занимался дед лично, и оно в корне отличалось от воспитания любого королевского наследника. Во-первых, Анри рос на природе, а не в замке. То есть, он мог запросто играть на свежем воздухе со своими сверстниками из ближайших деревень. Во-вторых, в одежде и пище принца тоже преобладала простота. Одевали Анри практично, но без роскоши. Кормили сытной, но простой едой. Словом, юный принц ничем не отличался от деревенских мальчишек, с которыми играл. Причем, этим самым деревенским мальчишкам строго-настрого было запрещено относиться к нему, как к принцу, и даже называть его принцем.
Зато Анри узнал жизнь простых людей, своих будущих подданных, что называется, на своей собственной шкуре. Так что, будущему монарху повезло с воспитанием: в Беарне рос не изнеженный аристократ, а настоящий мужчина и воин, закалённый и выносливый, способный переносить тяготы будущих походов.
Тем временем старый король Наварры Генрих II отошёл в мир иной, и престол провинции унаследовала его дочь Жанна, мать юного Анри, а сам Анри стал принцем Наваррским.
Тем временем, Жанна д'Альбре увлеклась набиравшим в то время силу кальвинизмом, и в этом же учении воспитала и Анри. Так что к 20 годам юный Генрих был уже вполне признанным лидером французских гугенотов вместе с адмиралом Гаспаром де Колиньи.
И так уж вышло, что юность Генриха пришлась на самый разгар религиозных войн, сотрясавших Францию. Протестанты отстаивали свое право на существование, а католики не желали мириться с новой «ересью».
Католиков возглавлял герцог Лотарингский Генрих де Гиз, которого поддерживал король Франции Карл IX и королева-мать Екатерина Медичи.
Эта борьба носила крайне ожесточенный характер. Пленных в ней не брали. Наоборот, нередко солдаты вырезали целые деревни только за то, что их жители молились по-другому.
Кровавая свадьба
Чтобы положить конец резне и примирить противоборствующие партии, решено было заключить своего рода союз – сочетать браком лидера гугенотов Генриха Наваррского и сестру Карла IX – Маргариту Валуа, которая представляла католическую сторону.
За два месяца до предстоящей свадьбы здоровье Жанны Наваррский резко ухудшилось, и она скончалась. Так Генрих стал обладателем короны Наварры. Со всей Франции съехались протестанты на свадьбу своего короля-гугенота. Но свадьба, состоявшаяся 18 августа 1572 года, обернулась западней: все они были безжалостно зарезаны фанатично настроенными католиками. Эта ночь вошла в историю под названием Варфоломеевская, поскольку произошла накануне дня Святого Варфоломея. Сам Генрих Наваррский уцелел только потому, что спешно принял католичество и укрылся в спальне у жены. За всю жизнь ему пришлось ещё пять раз сменить веру.
Четыре года он провел в королевском дворце на положении пленника, окруженный убийцами своих погибших друзей и соратников. Надменные придворные откровенно смеялись над «корольком, чей нос больше, чем его королевство».
Однако, как ни странно, с Маргаритой Валуа, той самой принцессой, на которой его женили, убив всех его сторонников, у Генриха сложились вполне дружеские отношения. Они не были влюблены друг в друга, это был чисто династический брак, в котором каждый из них жил своей жизнью. Однако, когда вскоре после Варфоломеевской ночи Екатерина Медичи задумала развести супругов, Маргарита решительно воспротивилась этим планам своей матери. И в дальнейшем супруги, хотя и принадлежали к противоположным партиям, всегда поддерживали друг друга.
Тот, кто читал «Королеву Марго», прекрасно знает, чего будет стоить этому юноше пробиться к трону Франции. Потому что Бурбоны хоть и являлись принцами крови, но стояли довольно далеко от престола, перед которым к тому же толпились Валуа – представители старшей ветви.
Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Вернее, целая серия несчастий, приключившихся с правящей династией Валуа. Опять же, тот, кто читал Дюма, помнит, что сыновей Екатерины Медичи прямо-таки преследовал злой рок.
Карл IX полистал отравленную книгу и скончался. Срочно примчавшийся из Польши Генрих III сменил на троне старшего брата, но сам получил удар кинжалом в живот и тоже покинул этот мир. Перед самым уходом под руку ему подвернулся Генрих Наваррский. Выбирать было некогда, и умирающий Генрих III назначил Наваррского тёзку своим преемником – следующим королем Франции.
Так Генрих Наваррский стал Генрихом IV и первым Бурбоном на троне Франции. Смуглый и темноволосый южанин роста был довольно среднего для мужчины (всего 170 см). Но, несмотря на это, а также его «деревенские» манеры и запах чеснока, который он очень любил, многие дамы были без ума от остроумного наваррца, который менял женщин, как перчатки.
В июне 1590 года в пикардийском замке Кёвр ближайший сподвижник короля Роже де Бельгард имел неосторожность представить Генриху свою любовницу, 17-летнюю голубоглазую красавицу Габриэль д'Эстре. Генрих тут же потерял от нее голову. Вот только на девушку он не произвел абсолютно никакого впечатления – она любила Бельгарда и не собиралась ему изменять. Так что Генриху пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться ее взаимности. Ради нее он даже переоделся крестьянином, чтобы проникнуть на территорию занятой испанцами Пикардии, рискуя при этом угодить к ним в плен. Но красавица не оценила этот его подвиг. При виде перемазанного сажей короля она воскликнула: «Сир! Как же вы уродливы!»
Но в конце концов осада Генриха сделала свое дело, и крепость мадемуазель Габриэль не выдержала его напора и сдалась. На долгие годы Габриэль д'Эстре стала официальной любовницей Генриха IV. Она родила ему двоих сыновей – Цезаря и Александра, а также дочь Екатерину-Генриетту, и уже видела себя будущей королевой. Придворные нервничали, предчувствуя, какой шок у подданных вызовет объявление наследником престола Цезаря, герцога Вандомского, рождённого в прелюбодеянии. Но мечтам Габриэль не суждено было сбыться – в апреле 1599 года она скончалась после выкидыша, чуть-чуть не дожив до развода Генриха с бесплодной Маргаритой Валуа.
Так что новой королевой стала Мария Медичи – 25-летняя дочь герцога Тосканского, которая родила ему сыновей Людовика (будущего Людовика XIII) и Гастона, будущего герцога Орлеанского.
Несмотря на разгульный образ жизни, Генрих IV не забыл, как его держали в заложниках при дворе его тещи, Екатерины Медичи, по приказу которой были убиты его друзья-гугеноты.
Поэтому 13 апреля 1598 года Генрих IV подписал свой самый знаменитый указ – Нантский эдикт, намного опередивший свое время. Согласно ему, протестанты получали полную свободу вероисповедания, а также право занимать любые государственные должности. Правда, совершать богослужения они могли только на территориях компактного проживания гугенотов, и не в столице и других крупных городах.
Этот эдикт вызвал настоящий шок у католиков. По стране поползли слухи, что подлый еретик на троне, меняющий веру, словно женщин, только временно затаился и теперь вместе со своими собратьями-гугенотами готовит во Франции вторую Варфоломеевскую ночь, только на этот раз жертвами будут католики.
Остановить короля-еретика задумал одержимый католичеством школьный учитель из Ангулема Франсуа Равальяк. 14 мая 1610 года, подслушав разговор у дверей Лувра, он узнал маршрут кареты короля. На улице де Ла Ферронери произошла пробка, и королевская карета на какое-то время остановилась. Равальяк воспользовался этим, вскочил на подножку и неожиданно для всех нанес королю два удара кинжалом в грудь. Спутники Генриха – герцог д'Эпернон и герцог де Монбазон, которые ехали в карете вместе с королем, буквально остолбенели от ужаса, не веря своим глазам. Генрих успел произнести только «Я ранен», и – тут же испустил дух.
Через секунду герцоги очнулись и схватили убийцу. Его арестовали и подвергли мучительным пыткам, чтобы узнать, кто его подослал. Однако, фанатик оказался тверд. Через две недели после ареста он был приговорен к четвертование на Гревской площади. Но толпа не дала закончить казнь – убийцу короля буквально разорвали на части. Все интриги, в которых подозревали Генриха IV, были тотчас забыты, и в памяти народа он остался любимым королем, который хотел, чтобы у каждого самого бедного француза «по воскресеньям была бы курица в горшке».
А нам остался его ехидный и насмешливый образ, созданный Александром Дюма в «Королеве Марго», да забавная песенка про «славного короля Анри» из фи
льма «Гусарская баллада».