Чего мы ждем от литературы?

Мы снова решаем судьбы литературы. Мы их уже решали много раз — при неистовом Белинском и гневном Писареве, при занудном Михайловском и вдумчивом Мережковском, при послушном Ермилове и непричесанном Шкловском, при обаятельном Анненском и глубоком Кожинове. Вот и предстоящий съезд Союза писателей России, ожидание перемен во всей системе отношений государства и писательского сообщества заставили вернуться к теме, оживили дискуссию о самом писательском ремесле, месте литературы и чтения в современной жизни и, главное, о том, чего мы ждем от современной русской словесности, какой хотим ее видеть?

Иначе и быть не может. Православная, христианская в своем корне культура, естественно, остается логоцентричной, несущей в своем основании слово, а за ним — литеру, знак. Потеря этого корня будет потерей себя, утратой идентичности.

К счастью, давно уже не возникает старых русских всхлипов «что делать?» и «с чего начать?». Вполне понятно, что перед государством, обществом, самими писателями и их организациями стоят две связанные друг с другом задачи, требующие совершенно разных подходов и практических решений.

В данном случае дело обстоит именно так. Наши ожидания способны определить будущее. В эпоху Сети, домашнего кино и телевидения читатель все так же ищет в книгах красоты и смысла, а писатель надеется, что его послание дойдет до адресата, что на другой стороне от письменного стола найдутся люди, которым будет существенно и интересно его читать.

Еще больше трудностей с системой организации книжной торговли. Рынок тут — отвратительный регулятор. Его власть приводит к потаканию самому низменному вкусу даже не потому, что таковы интересы гипотетического массового читателя, а потому, что потакать низменному вкусу удобно для продажников и рекламщиков, это чистая калька с «западной модели». И тут совершенно очевидно, что мы ждем осмысленной культурной политики, а вместе с ней государственного «заказа» — на достойный уровень образования и вкуса, сохранение самой культуры и привычки к чтению, а вместе с ними — на созидательную, жизнеутверждающую, стилистически разнообразную литературу, основанную на национальной традиции и служащую интересам России.

В практической области союз предлагает создание государственного книжного издательства и связанных с ним издательских, культурных и просветительских центров по всей стране на базе крупных библиотек, перестройку всей системы книжного распространения с повышением роли в нем государства и обязательным поступлением издающихся в крупных издательствах книг во все библиотеки страны, создание государственной сети магазинов «Умный книжный» с ориентацией на молодежь, ставку на своеобразные литературные экосистемы по всем областям России, включающие в себя премию, критический цех, журнал, фестиваль и так далее.

Так или иначе, власть рынка в книжном деле если и не может быть окончательно упразднена, то, по крайней мере, должна преобразоваться в нечто иное.

И, чтобы не завязнуть в бессмысленных и безблагодатных спорах о личностях, неминуемо придется выработать какие-то общие подходы и критерии оценки. Не только выработать, но и обнародовать их.

С другой стороны, мы также видим, что у нас много противников, которые будут ждать от словесности на русском языке и любого русского искусства прямо противоположного — смещения жизненных ориентиров, разрушения Русского мира, мировоззренческого распада, неверия и неполноты. Так что идейная борьба в области литературы и искусства неизбежна, и нам предстоит в ней твердо стоять на своем.