«Одна жена – пять мужей?!» – когда я впервые услышал об этом в одной далёкой сибирской деревеньке, у меня было ощущение, что меня разыгрывают. Казалось, это звучит слишком экзотично даже для закалённого путешественника с 25-летним стажем, коим я себя считаю. Но чем дальше я продвигался на север, чем глубже вгрызался в холодные просторы Сибири, тем яснее понимал: передо мной действительно стоит явление, о котором в центральной части России порой даже не догадываются. И это не какая-то забавная байка, а настоящий семейный уклад у некоторых оленеводов, где одна женщина одновременно состоит в браке сразу с несколькими мужчинами.
«Это же невозможно! Как такое может быть?!» – недоумённо вопрошал я, когда мне впервые поведали о многомужестве на Севере. Мне представился картинный, почти что театральный образ: костёр посреди тундры, вокруг него – суровые оленеводы, хмурые и бородатые, а рядом одна женщина, вся в мехах. Она грозно оглядывает мужчин, будто командир отряда, который вот-вот отдаст приказ. Но оказалось, что всё не так коварно и не так прямолинейно.
Много мужей – не ради развлечения
Впервые разговор о многомужестве зашёл у меня с пожилым охотником по имени Семён. Мы сидели у него в чуме, попивая обжигающий чай, снаружи завывал ветер, а ртуть в термометре давно спряталась куда-то в минус сорок. Семён рассказывал о том, как ещё мальчишкой видел в соседнем стойбище женщину, у которой было не то три, не то четыре мужа.
– «А как они уживались вместе?» – вырвалось у меня.
– «Да особо никто не ругался, – ухмыльнулся Семён. – Знаешь, у нас тут жить непросто. Чем больше сильных рук – тем выше шанс выжить».
Его ответ звучал почти буднично. Но у меня в голове начинал выстраиваться пазл: суровые условия, огромные расстояния, необходимость круглосуточно следить за стадом оленей, охотиться, заготавливать топливо, возить воду… Всё это превращается в настоящую битву за выживание. И в этой битве женщина, у которой несколько мужей, получает надёжную опору сразу с нескольких сторон.
Один уезжает на охоту – второй остаётся присматривать за хозяйством. Третий ведёт оленей к новому пастбищу, четвёртый готовит сани к переправе, пятый лечит раненую собаку. «Так, это я сейчас смахнул на сказку про Белоснежку и гномов… но жизнь у них совсем не сказочная», – подумал я в тот момент, оглядываясь вокруг.
Диалог о нелёгкой судьбе
За соседним очагом я столкнулся с женщиной по имени Агафья – под стать её имени, она выглядела древней, как сама тундра. Глаза глубокие, пронзительные, словно видели всё на свете. Я осторожно спросил, действительно ли раньше женщины у них могли быть замужем за несколькими мужиками. Агафья ответила:
– «Было и такое. Наша жизнь – не Москва и не Санкт-Петербург. Мужчины уходят – и можешь остаться одна, как кедр среди пустой тундры».
Её голос звучал мягко, почти напевно, но в нём сквозила тревога. Я представил, как может быть страшно остаться в одиночку среди бескрайних снегов, в чуждом крике ветра. Если мужчина погибал на охоте или замерзал в пургу, женщина оставалась фактически без средств к существованию. А если было несколько мужей, у семьи всегда оставался кто-то, кто мог продолжить общее дело.
«Господи, а мы в центральных регионах жалуемся, что хлеб в магазине подорожал на пару рублей…» – мелькнуло у меня в голове.
Немного истории
По словам местных старожилов, подобная традиция в Сибири корнями уходит в такие далёкие времена, что едва ли теперь кто вспомнит, с чего всё началось. Возможно, сыграло роль соотношение полов (когда женщин в общине было меньше, и чтобы род продолжался, разрешалось многожёнство – а иногда и обратная форма). Возможно, сказались суровые законы выживания. Ведь тундра – не место для сентиментальных романсов. Здесь всё подчинено тому, чтобы дожить до весны.
Кто-то скажет: «А разве в России нет запрета на многобрачие?». Да, формально есть. Но реальность тундры всегда была чуть по-своему «особой зоной», где многие обычаи держатся на традиции и порой противоречат современным законам. К тому же, такие браки далеко не всегда оформлены официально – это скорее общее согласие всех сторон, необходимое им для выживания и продолжения рода.
Вплетённые судьбы
Когда я упоминаю о многомужестве в одном из своих рассказов друзьям в Москве, в ответ получаю широкий спектр реакций – от любопытства до абсолютного недоверия. Меня спрашивают: «А как же ревность? А как они решают бытовые вопросы? Кто главный?» И, знаете, здесь нельзя ответить так же просто, как мы это делаем в обычном городском быту.
В цивилизованных мегаполисах проблемы ревности и быта часто раздуваются до размеров гигантских слонов. А в чуме, где на улице страшный холод, где у тебя один шанс найти еду и протопить жильё, ревность – это, наверное, не самая горячая тема для споров. Жизнь более приземлённая, более практичная. И если один мужчина приносит дичь, другой рубит дрова, а третий чинит упряжь, то женщина, возможно, чувствует себя и в безопасности, и в гармонии.
Да, безусловно, конфликты случаются. Люди есть люди – в тундре не боги живут. Но, как мне рассказывали, когда приходит время делать общее дело, все споры уходят на второй план. «Конечно, кто-то иногда порывался уйти, но куда ты уйдёшь в лютую пургу?» – добавлял тот же Семён с лукавой улыбкой.
Моё личное ощущение
Честно признаться, меня эта традиция поражала и поражает до сих пор. В моём привычном укладе «семья» обычно подразумевает классическую пару. А тут – один женский голос и несколько мужских рядом. При этом нельзя сказать, что женщина «властвует» над мужьями: каждый выполняет свою часть работы, а она выступает таким своеобразным «объединяющим звеном».
Иногда мне кажется, что это похоже на слаженную команду, где каждый знает свой участок и несёт за него ответственность. А личные дела – чувства, эмоции, душевные переживания – уходят куда-то на второй план, потому что нужно думать о том, как прокормиться, как согреться, как сохранить оленей от стаи волков. «Если вдуматься, то такая система может работать только на полном доверии. Либо всё рухнет, как карточный домик» – думал я, подбрасывая очередную палку в очаг.
Чем удивительна эта «северная экзотика»
Трудно сказать, как долго подобный уклад ещё будет существовать. С каждым годом цивилизация проникает всё дальше, появляются новые технологии, сотовая связь, люди всё чаще уезжают на «материк» (так здесь называют остальные регионы России). Молодёжь хочет жить в квартирах, пробовать себя в городских профессиях. Но пока ещё в глубине Сибири можно наткнуться на такие оазисы древних традиций, которые заставляют нас переосмыслить привычный взгляд на семью.
«Одна жена – пять мужей» – звучит, как что-то из восточных сказок, но в контексте Сибири это придаёт особую изюминку. Возможно, в этой истории есть и своя доля романтики: держаться всем вместе, чтобы никакая метель не застала врасплох и чтобы род не прервался. А может, это всего лишь сухой расчёт выживания в условиях, где минус сорок – совсем не повод отменить работу по хозяйству.
В любом случае, для меня этот опыт стал своего рода ударом по стереотипам. Когда я вернулся «на материк», ещё долго смотрел вокруг с лёгкой усмешкой: «А ведь наша ревность, наше стремление к “правильному” браку – как детская игра по сравнению с суровой драмой сибирской тундры». Удивительно, насколько разным может быть человеческое общество, даже если мы говорим об одной стране – России.
И, пожалуй, это одна из тех историй, которые навсегда врезаются в память и заставляют задуматься: а действительно ли наши привычные представления о том, как «должно» быть, – это единственный возможный путь? Или где-то далеко, в снежной пустыне, живут люди с иными правилами и установками… и ведь они тоже правы по-своему. И, что самое интересное, их уклад работает так же безотказно, как старый надёжный костёр в ветреную ночь.