Россия середины нулевых. Молодая мама Женя с мужем и большой семьей переезжают из провинции в город своей мечты- холодный и величественный Санкт-Петербург. На прежнем месте они оставили все обиды на жизнь и тяжелое прошлое. Женя получает хорошую должность в большой компании, но проработав там чуть больше недели - попадает в беду: по ошибке ее вместе с директором похищает группа странных неуклюжих преступников.
Директора случайно убивают, а Женю, поняв, что похитили не того, кого нужно было, решают отпустить. Пригрозив найти и убить ее, если проговорится о том, что видела. Позже девушка вновь встречает этих непутевых преступников, и на этот раз они убеждают Женю, что с самого детства связаны с ней общим проклятием. И что только с помощью девушки смогут избавиться от него.
Эта история о жизни русских людей, о преодолении трудностей, о любви, исцелении и силе семьи. Где-то трогательная, иногда очень трагичная и забавная. Ну еще- эта история о проклятье.
Глава 1. Снова Она.
- Ну что там можно столько времени обсуждать!?- девочка лет четырнадцати ходила по гостиной комнате из стороны в сторону, периодически осторожно прислоняясь то одним, то другим ухом к закрытой деревянной двери, ведущей в спальню главы семейства, и прислушивалась.
Громоздкая высокая дверь предательски не пропускала через себя ни единого звука. И тогда девочка, еще больше негодуя, озадаченно оглядывалась на членов своей семьи, занятых завтраком. Было раннее весеннее утро, но солнце уже успело залить комнату тяжелым тусклым светом. Стояла приятная прохлада, а заря расходилась по стенам длинными алыми полосами. Тишину нарушал только стук ложек. Квартиру еще не покинул запах свежего ремонта. Пахло строительным клеем, опилками и жареными яйцами. Огромный длинный деревянный стол стоял у большого окна. На вплотную прислоненном к столу старом диване, сонная девушка кормила маленького ребенка грудью. Периодически она, молча, поглядывала на взволнованную девочку и зевала. Звали молодую маму Женя Тихонова. Женя вместе со своим мужем, Тимофеем, являлись главами своей семьи. А кормила грудью она их сына, Рому. Мальчику было чуть меньше года от роду.
На возраст свой , двадцать восемь лет, молодая мама не выглядела, и со стороны казалась совсем юной. Связано это было с аккуратной худобой Жени, ее короткими прямыми светлыми волоса и миловидным круглым лицом, с веснушками и румянцем на щеках, с тонкими широкими губами, и чуть суженными вечно заспанными темными глазами.
Поведение Ани, подслушивающей у двери девочки, ее невероятно забавляло. И Женя, плутовато понаблюдав за очередным выпадом, весело поворачивалась обратно к столу. Там ее уже поджидал оживленный взгляд другой девочки, Нины. Нине было всего восемь лет от роду. Она приходилась младшей сестрой Тимофею и Ане, внучкой Вере Ивановне. Кожа ее была смуглой, глаза большими и голубыми широко поставленными, лицо овальным, брови густыми и широкими, волосы темными, короткими и кудрявыми, рот большим с пухлыми обветренными губами.
У девочки были крупные зубы, а два верхних центральных резца сильно выдавались вперед, и потому Аня раньше все время придумывала сестре различные обидные прозвища: «Бобр», «Травоядное» , «Крот» , «Байбак», « Тупайя» и прочие. Они никогда не задевали Нину по-настоящему. Но однажды, старшая сестра неосторожно высказала девочке предположении о том, что бог пожалел людей, и специально лишил малышку возможности говорить. Ибо если бы Нина могла разговаривать, она бы точно совершенно невыносимо шепелявила. И достала бы этим всех. Всегда улыбающуюся, озорную Нину слова эти глубоко ранили и после, как бы Аня не старалась оправдаться или извиниться перед сестрой - девочка спряталась ото всех под одеялом, отказывалась вставать со своей постели, выходить из комнаты и с кем-либо общаться. Даже с обожаемым ею Тимофеем. Из всей семьи язык жестов знали, помимо самой малышки Нины, еще только Тимофей и Женя.
Затем Тимофей взял девочку, по-прежнему с головой завернутую в свое одеяло, на руки, вынес ее из дома, и вдвоем они куда-то уехали почти на целый день. Вечером, когда он привез Нину обратно, та перестала прятаться, снова ожила и улыбалась. Аня еще много-много раз извинялась перед малышкой за жестокие слова, проникнувшись после всего этого к Нине настоящей сестринской любовью. И желая позаботиться о ней и показать искреннюю привязанность, девочка даже начала изучать язык жестов, чтобы они могли лучше понимать друг друга. Но вскоре была вынуждена отложить эту затею, в пользу первостепенных дел своей жизни. Нина была немой от рождения.
…
Старшей же девочке, Ане, в прошлом месяце исполнилось двенадцать лет. Внешность ее была полной противоположностью внешности маленькой Нины. Белая, еще по-детски бархатная кожа, точеные и выразительные черты лица, высокие скулы, пухлые губы, небольшой рот, прозрачные брови и такие же пушистые прозрачные ресницы, большие карие глаза и длинные мягкие светлые волосы. В свои двенадцать лет рост девочки уже составлял не менее одного метра семидесяти сантиметров, она была худощавого, но уже по-девичьи выразительного телосложения. Аня обладала редкой, прелестной красотой. И была похожей на все самые нежные, только распустившиеся благоухающие цветы, на все самые свежие, мягкие и хрупкие вещи в нашем мире. Сама девочка не зазнавалась касательно своей красоты, и относилась к ней, как к вещи обыденной, не дающей ей никаких реальных преимуществ, не являющейся ее заслугой, положительной или отрицательной стороной ее существа. Но все же, одной из самых обожаемых Аней в целом мире вещью, было увидеть где-то мельком свое собственное чудесное отражение. Помимо этого, девочка обладала исключительными музыкальными способностями. Проявляла к ней искреннюю любовь, а к учебе исключительное равнодушие.
Аня была характерная и рассудительная. Обладала прекрасным умом, любила внимание и откровенные разговоры на интересные и запретные вещи. Она всегда несла себя важно, хорошо выглядела и опрятно одевалась. Девочка была в курсе почти всех взрослых дел и проблем семьи, активно участвовала в их решении. Очень старалась быть полезной. Ане чрезвычайно важно было, чтобы ее везде воспринимали всерьез - и дома и в школе , и где бы она не появлялась. Ей хотелось поскорее вырасти. Она во всем подражала взрослым: Будь это работа по дому, уход за бабушкой или маленьким Ромой, занятия с Ниной, или как в этот раз- любовь с мальчиком. Притом, что заставить сделать домашнее задание саму Аню, было практически не возможно. Ни Тимофей, ни Женя более с этим не справлялись. Раньше, когда здоровье и рассудок еще позволяли, со старшей внучкой справлялась только Вера Ивановна. Но сейчас она, на Анино везение, стала совсем плохая, а у остальных старших членов семьи не хватает ни сил, ни времени заставлять девочку вечерами корпеть над задачами по алгебре.
Аня очень любит Женю. Считает ее своим лучшим другом и хоть и не родной, но настоящей мамой. У девочки нет от девушки секретов, всеми своими переживаниями, проблемами и тайнами она всегда в первую очередь бежит делиться с Женей. Обожает их с Тимофеем сына, Рому, всегда помогает в уходе за ним. Тимофея и бабушку Аня тоже, конечно, любит. Но когда она и Тимофей были помладше, они очень враждовали- никогда не могли и не пытались найти взаимопонимание. И как бы Аня не старалась, как бы ни хотела отпустить эти воспоминания и чувства- в сердце девочки больно разошлись шипованные корешки злобы и обиды на брата. Аня более не позволяет им виться сна, но они были там, рвались наружу и все еще ранили ее. Тимофей знал свою вину перед сестрой, но верил, что ему под силу это преодолеть.
…
Внимание Ани привлек толстый черно- белый кот, отсыпавшийся последние часов десять в ванне в корзине с грязным бельем, она стояла рядом с горячей батареей. Кота звали Узбек. И, не смотря на свой заспанный, безразличный вид, он всегда стремится быть в курсе событий, происходящих в доме, если потребуется- оказать поддержку или поучаствовать в громких обсуждениях, вставив между голосами людей свой низкий хриплый альт. И сейчас Узбек даже готов пожертвовать ради Ани завтраком. Когда атмосфера в доме спокойная, кот без разбора кусает и царапает всех, кто сглупит к нему лезть. Всех, кроме маленького Жени и маленького Ромы.
Он попал в их семью после смерти матери Тимофея, Ани и Нины. А в ее дом вместе с котом когда-то въехал бывший возлюбленный, соответственно узбек по национальности. Мать Тимофея вскоре мужчину выгнала, а кот остался жить с ней. После смерти женщины- Узбек, обожающий прятаться, и от того совершенно незаметно обитающий в доме, стал неожиданной находкой. О нем знала только Аня. Она же и уговорила Тимофея забрать бедное исхудавшее, все в проплешинах, с гниющими глазами животное. Кота быстро вылечили, затем Узбек также скоро неприлично располнел. Он пришелся по душе и Тимофею и Жени - в общем то всем, кроме бабушки Нины Ивановны. У них с котом идет вечная война за территорию квартиры: за шкафы, обеденный стол, балкон и, самое главное- за диван в гостиной. Особенно тяжело Вере Ивановне приходится после того, как ей запретили выгонять Узбека в подъезд. Ну а так, как клички у него, на момент переезда никакой не было, так и решили его называть, согласно национальности принесшего его возлюбленного мужчины почившей матери.
Аня взяла кота на руки и закинула к себе на плечо. Узбек безразлично обмяк и повис на ней, а большой и круглый живот его сместился вниз. Со стороны кот больше всего напоминающий мешок, наполненный мягким жиром, он не прилагал никаких усилий, для того, чтобы держаться на Ане самостоятельно, поэтому девочке периодически приходилось подтягивать и подпирать Узбека, чтобы тот не стек на пол. Девочка еще немного побродила с ним по комнате, затем села на пол, положила кота вверх лапками и приласкала, словно ребенка, обняла его и поцеловала. Вера Ивановна тут же завопила:
- Брось гадость глиставую! Еще задницу начините ему расцеловывать!- не до конца пережеванная яичница с размоченными кусками белого пшеничного хлеба полетела на стол из беззубого рта Веры Ивановны. Лицо ее исказил гнев, она, то брала вилку в руку, то опускала ее обратно в тарелку, бесцельно, совершенно не к месту жестикулировала, строила гримасы и елозила на месте. Настолько она не любила нахального Узбека.
Кот прижал ушки от резкого крика, сделал невинное выражение морды, зажмурился и заурчал. Женя тихо засмеялась.
- У него глистов нет, бабушка, я за этим слежу. Так что не начинай, пожалуйста. И так мне сегодня не спокойно,- Аня перевела на Веру Ивановну ожидающий ответа взгляд.
Но старушка молчала. Она медленно жевала еду и недовольно наблюдала за Узбеком, а после -быстро опустила глаза и торопливо принялась накладывать в тарелку кашу. Аня нервно выдохнула и цокнула. Девочка вновь перевела взгляд на белую деревянную дверь. Вообще, никто из членов семьи до сих пор так и не понял: плохо ли слышит Вера Ивановна, специально их всех игнорирует или просто сошла с ума. Женя задыхалась от тихого хохота.
…
Несколько месяцев назад Вера Ивановна отметила свой девяностый юбилей. Она до сих самостоятельно передвигалась и ухаживала за собой. Даже выходила гулять на улицу. Правда до переезда, когда старушка жила в своем собственном доме- прогулки давались ей значительно легче. Она все время ругала внука, который не дал ей спокойно помереть в родных стенах. А Тимофей с улыбкой отвечал: « Мы просто хотим, чтобы ты с нами померла, бабуля. Меньше возни всем будет. Не должен никакой человек один умирать». В свое время Вера Ивановна спасла внука от его матери, воспитывала и помогла встать на ноги. Позже, уже насколько позволяло здоровье, она также заботилась и о своих двух внучках. И до тех пор, пока Тимофей не вырос, семью на своих плечах несла именно Вера Ивановна. Мужчина был многим обязан ей, и благодарил старушку и заботился о ней, как только мог.
Вера Ивановна была худой, невысокой пожилой женщиной. Страдая всю жизнь от плохого зрения, в старости правый ее глаз перестал видеть совершенно, а левый видел только вблизи. Свои очки с толстыми линзами она надевала только на прогулки. На старушке всегда было пестрое длинное платье -ночнушка, вязаный халат, плотные шерстяные штаны, теплые толстые носки. На холод она жаловалась и летом и зимой. К старости Вера Ивановна стала невероятно вредной и набожной. Отсюда, вероятно, и завела привычку всегда заворачивать голову в платок. Под платком у нее скрывались длинные седые волосы, собранные в косу.
Лицо у нее было бело-серым, правильной овальной формы, морщины оплетали только уголки глаз, и беззубый рот. От того ,лицо иногда казалось треугольным, чаще всего, когда Вера Ивановна принимала пищу. В остальных местах кожа выглядела очень мягкой, достаточно упругой и влажной. Брови Веры Ивановны были светлые и редкие, и казалось, на лице совершенно отсутствуют. От того очень выделялись ее огромные выцветшие глаза. В моменты беспамятства, она могла сидеть и с изумлением рассматривать свои руки, предметы вокруг, родных, так, будто видит все это впервые. Взгляд старушки в такие минуты становился трогательным и очаровательным зрелищем.
Аня вновь опустила лицо к мордочке кота и буркнула на бабушку:
- У тебя, скорее глисты будут, чем у него!...
Женя тут же перестала смеяться, приподнялась и осекла девочку:
- А ну!
Аня незаметно закатила глаза. И также тихо пробормотала:
- Ну а чего она?
Женя еще больше выпрямилась и еще громче произнесла:
- Аня !?
-Извини,- еще тише прежнего проговорила девочка.
…