Мы привыкли называть монархов Османской империи султанами, что с исторической точки зрения не является правильным. Конечно, с определенного момента они действительно использовали этот титул, равно как и множество других. Но он никогда не являлся для них главным и использовался преимущественно при общении с арабскими подданными. Тогда как сами турки своего государя величали иначе.
Могущественная Османская империя начиналась с небольшого вассального владения на ничейной приграничной земле. Сельджукский султан Рума, которому в битве с монголами помогли воины из туркменского племени кайы, даровал этим изгнанникам место для поселения. В связи с этим их лидер Эртогрул, человек простого происхождения, получил титул удж-бей – творчески это слово можно перевести, как «пограничный князь».
Осман, сын Эртогрула, от чьего имени получило название все государство, завоевал кусок территории греков. Но он все еще продолжал платить дань сельджукам и их верховным монгольским правителям. В равной степени это делал его преемник Орхан, однако, когда в 1335-м году держава Хулагуидов развалилась, сельджукские феодальные владения получили независимость.
Так возник Османский бейлик (княжество), чьи воины в 1358-м году впервые переправились в Европу. Мурад Iв течение двадцати с лишним лет своего правления захватил на Балканах многие земли, а еще больше стран привел к вассальной зависимости. Ближе к концу своего правления, а именно в 1380-х годах, он впервые стал называть себя султаном.
Этот титул имеет арабское происхождение, само слово встречается еще в Коране, где используется в значении «власть». Позднее султанами стали величать независимых правителей, что основали новые государства при распаде Арабского халифата.Особенно популярно это звание было в арабском мире.
Тем не менее, османы стали вести собственные исторические записи лет через сто после Мурада. Поэтому нам неизвестно, насколько активно использовался титул – вполне возможно, что он еще не стал официальным, а означал лишь политические претензии. Точно так же в России первым назвался царем еще Иван III, но лишь его внук Иван IV венчался с ним на царство.
Так или иначе, почти все традиции и постановления, которые стали политической основой Османской империи, были созданы в эпоху Мехмеда Завоевателя – того самого, что захватил Константинополь. При нем правитель перестал быть первым среди равных и бесконечно возвысился над старыми аристократическими кланами, которые составляли основу военной силы его державы.
Именно тогда государь получил весь список почетных званий, которые носили и его преемники. Главным и наиболее широко используемым был титул падишаха – как и во всех тюркских монархиях, находившихся под иранским культурным влиянием. Это слово можно перевести, как «верховный государь» – в Европе коллег падишахов величали царями и императорами. Хотя лично Мехмед предпочитал именовать себя на византийский манер василевсом, поскольку в его коронации принимали участие константинопольский патриарх и старая византийская элита.
Помня о своем степном наследии и претендуя на власть в тюрко-монгольском мире, османские правители называли себя ханами ханов. Это было нужно, чтобы продемонстрировать главенство над крымскими вассалами и другими татарскими государствами.
При обращении лично к монарху его подданные использовали персидское слово хункар – «государь». Как уже говорилось, султанами правителей Османской империи называли только в документах, обращенных к арабским подданным. Хотя это слово также встречалось в дипломатической переписке, но там оно использовалось не как звание, а в качестве синонима словам «владыка» и «власть». Например, тот же Мехмед звал себя султаном Рума и василевсом (или цезарем) Константинополя. В привычной нам терминологии это бы звучало, как повелитель Римской империи и царь Константинополя.
Но да, в Европе в отношение монархов Османской империи стал использоваться титул султана, хотя внутри нее он был только второстепенным. Гораздо чаще их называли халифами, духовными отцами всего исламского мира – после того, как был завоеван Египет.