Лена никогда не планировала бросать городскую жизнь. Но после развода и выгорания на работе единственным спасением стал домик в деревне, доставшийся от бабушки. «Отдохну пару месяцев, приду в себя», — убеждала она себя, разгружая коробки в полуразрушенном доме с покосившимися ставнями.
Через неделю Лена познакомилась с местными. Старик Николай, живший через поле, предупредил: «Не ходи к сосновому дому. Там… нехорошо». Его слова только разожгли любопытство. На следующий день она свернула с тропы и углубилась в чащу.
Дом стоял как призрак: облупившаяся краска, заколоченные окна, дверь, приоткрытая на ветру. Внутри пахло сыростью и прошлым веком. На полу валялись обрывки газет 60-х годов, а в углу гостиной… железная шкатулка.
Первая страница дневника была датирована 1953 годом.
«12 июня. Сегодня Михаил признался в любви. Отец против — говорит, он из бедной семьи. Но я не могу без него…»
Лена читала запоем. Анна писала о тайных встречах, беременности, побеге из деревни. Последняя запись обрывалась: «Он нашел нас. Если это читаете — мы в подвале…»
Ночью Лена вернулась в дом с фонарём. Под слоем досок в кладовой она обнаружила люк. Лестница вниз скрипела под ногами.
В сундуке лежали письма, фотографии и справка о рождении девочки — Лидии Кузнецовой, 1954 г. Анна и Михаил погибли при пожаре, но их дочь выжила. Лена гуглила фамилию: Лидия Кузнецова — её собственная бабушка, умершая три года назад.
«Бабушка никогда не рассказывала… Она выросла в детдоме, стыдилась прошлого», — Лена плакала, разглядывая фото. Анна и Михаил смотрели на неё с выцветшего снимка.
На следующий день Лена пришла к Николаю. Тот молча взял фотографию, потом прошептал: «Михаил был моим братом. Анну убили её же родители… Они не хотели позора».
Теперь Лена реставрирует сосновый дом. В планах — музей для туристов и книга о семье, которую пытались стереть из истории. А ещё — цветы на могиле Анны и Михаила. Их нашли в лесу, под старой сосной.