Разведчики редко пишут воспоминания, хотя любое издательство заплатило бы за них огромные суммы. Этот разведчик любил повторять, что хороша та разведка, которая действует незаметно, словно её и вовсе нет, а пусть сочиняют увлекательные шпионские романы с минимумом правды писатели с богатым воображением, пусть режиссёры снимают захватывающие сериалы с перестрелками, драками и погонями. Эти люди не афишируют свои достижения, и часто даже самые близкие родственники не подозревают об их работе. Однажды, на День Победы, Анатолий Яцков надел пиджак со всеми своими орденами, вызвав всеобщее недоумение, так как на фронте, где можно заслужить столько наград, он не воевал, а невидимый фронт на то и невидимый… Яцков совершил, казалось бы, невозможное: проник в самое сердце секретного американского Манхэттенского проекта и раздобыл крайне важные документы, что позволило советским ученым ускорить создание атомной бомбы, выиграть несколько лет и надолго обеспечить ядерный паритет. Яцкова часто называли прирожденным разведчиком, но сам он о такой судьбе никогда не мечтал. Для своих коллег он стал легендой еще при жизни.
Детство и юность
Анатолий родился 31 мая 1913 года в городе Аккерман, недалеко от Одессы. Вскоре после этого его родители переехали в Тамбовскую область. Окончив девять классов, Анатолий переехал в Москву, где сменил множество профессий: был слесарем, грузчиком, разнорабочим на стройке, увлекался парашютным спортом и вступил в партию. В 1937 году Яцков окончил Московский полиграфический институт и устроился инженером-технологом на картографическую фабрику имени Дунаева. Однажды коммуниста Яцкова вызвал секретарь парткома фабрики и сообщил, что его приглашают в ЦК ВКП(б) на Старую площадь. В назначенный час Яцков явился на проходную, где его проводили в комнату, где заседала комиссия из трех человек во главе с будущим руководителем разведки НКВД СССР Павлом Фитиным. В тот момент Яцков еще не знал, кто это, но по манере поведения старшего майора госбезопасности понял, что именно этот человек может решить его судьбу, поэтому отвечал на все вопросы честно и откровенно. В конце беседы Фитин предложил Яцкову работу в разведке, и тот сразу согласился, хотя слабо представлял себе, что это такое.
Школа специального назначения
В назначенное время Яцкова доставили в Балашиху, где находилась школа особого назначения. Помимо секретных спецкурсов, значительное внимание уделялось изучению иностранных языков – не менее четырех часов занятий с преподавателем в небольших группах (не более двух человек), а также выполнение домашних заданий по вечерам. Кроме того, курсанты смотрели фильмы на иностранных языках и участвовали в самодеятельности на этих же языках. За десять месяцев обучения курсанты должны были освоить программу пяти курсов языкового вуза. Яцков уже имел неплохое знание немецкого языка, когда поступил в спецшколу, однако его направили во французскую группу для подготовки к работе в Париже. Год он изучал язык и достиг значительных успехов. Однако после оккупации Парижа немецкими войсками 14 июня 1940 года советское торговое представительство, под прикрытием которого должен был работать Яцков, было закрыто, и о поездке во Францию пришлось забыть на долгое время. Было решено отправить Яцкова в Соединенные Штаты, и на изучение нового для него английского языка было отведено три месяца. Разумеется, Яцков не мог говорить как американец, и ему пришлось совершенствовать разговорный язык уже в США. Он получил паспорт на имя Яковлева и в начале 1941 года прибыл в Нью-Йорк на пароходе под видом стажера с дипломатическим прикрытием.
США
В консульстве Яцкову-Яковлеву поручили принимать американских граждан, чтобы он быстрее освоил английский язык, или, по сути, американский вариант языка. Однако дело продвигалось медленнее, чем хотелось бы, о конспиративных встречах и вербовках приходилось только мечтать, а резидент не хотел рисковать понапрасну. Но когда Яцков освоился, он стал легко заводить знакомства, что стало первым шагом к той большой и серьезной работе, ради которой он приехал в Нью-Йорк. Опытный разведчик Самуил Таубман с позывным «Твен» обратил внимание на молодого сотрудника. С 1938 года он работал в США под именем Семена Семенова и под прикрытием торговой фирмы «Амторг» и теперь готовил себе замену. Аналитик и мастер конспирации учил Яцкова выявлять наблюдение и уходить от слежки, оставлять тайники, организовывать мгновенные встречи под часами и вербовать агентов в реальных условиях. Он показывал Яцкову безопасные места в Нью-Йорке для встреч с источниками и места, куда ни в коем случае нельзя заходить. Следует отметить, что в то время между Советским Союзом и Германией действовал договор о дружбе, президент Франклин Рузвельт ввел против СССР моральное эмбарго на поставки всего, что связано с военной авиацией, и правительство США считало СССР «недружественной страной». Поэтому спецслужбы уделяли повышенное внимание сотрудникам советских дипмиссий и торгпредств, и слежка была обычным явлением.
В США Яцков приехал с женой Анастасией, с которой познакомился во время учебы в полиграфическом институте. 25 июня 1941 года в Нью-Йорке Анастасия родила двойню: мальчика назвали Павлом в честь его дяди, командира взвода, служившего на западной границе, а девочке дали имя Виктория. Забота о семье отнимала у стажера Яцкова много времени. У детей было два свидетельства о рождении: американское на фамилию Яковлевых, а уже в Москве они получили советские свидетельства на настоящую фамилию Яцковых.
В декабре 1941 года в Нью-Йорк из Москвы прибыл новый резидент, опытный чекист Василий Зарубин, работавший легальным и нелегальным резидентом в Финляндии, Дании, Франции, Германии и Китае. Сначала он недооценил «зеленого» Яцкова: всегда спокойный и рассудительный стажер показался Зарубину слишком флегматичным и медлительным. Зарубин даже просил Центр отозвать Яцкова в Москву. Однако в разведке была острая нехватка кадров, замены стажеру просто не было, а вскоре и сам Зарубин понял, что Яцков может стать хорошим разведчиком. При этом Яцков не старался выпячивать свое усердие, он просто старался изо всех сил.
Первые серьезные оперативные задания
Постепенно пришло долгожданное свободное владение иностранным языком. Первым это заметил Семенов и стал давать Яцкову серьезные оперативные задания. Иногда для прикрытия Яцков брал с собой на задания Анастасию, которая работала в «Амторге». По вечерам он усаживал ее в машину, и они долго ездили по улицам Нью-Йорка, проверяя, нет ли слежки. До определенного момента Анастасия только догадывалась, чем занимается ее муж.
В 1942 году с разрешения Центра Яцков, получивший оперативный псевдоним «Алекс», подготовил и провел первую в своей жизни вербовку гражданина США – специалиста по радиоэлектронике. Информация о новейших радиоприборах для авиации и ПВО была передана в Москву. Вскоре Центр сообщил в зашифрованном сообщении о высокой оценке полученных данных. После этого Яцков начал показывать результаты наравне с опытными сотрудниками.
Истоки Манхэттенского проекта
20 июня 1942 года в Вашингтоне Рузвельт и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль договорились о совместном строительстве объектов для разработки и производства супероружия – атомной бомбы. Англия первой начала исследования, но из-за постоянных бомбардировок люфтваффе работы решили перенести в США. Именно в Лондоне советская разведка обнаружила истоки Манхэттенского проекта, там же один из участников «Кембриджской пятерки» Джон Кернкросс передал первые достоверные данные Уранового комитета об атомном оружии. В 1941 году немец Клаус Фукс, убежденный коммунист и антифашист, после прихода к власти Гитлера добровольно уехавший в Лондон, предложил свои услуги советской разведке. В 1943 году американцы пригласили Фукса участвовать в Манхэттенском проекте, он переехал в США, ему присвоили псевдоним «Чарльз» и передали на связь Яцкову. Когда Квасников однажды предложил Фуксу деньги, тот искренне возмутился и отказался.
Материалы, полученные из Лондона, о том, что заряд гигантской разрушительной силы будет не только создан и испытан в ближайшие годы, но и может оказать решающее влияние на результаты Второй мировой войны, поначалу были восприняты в Москве как фантастика, и многие советские ученые не верили в столь быстрое появление атомного оружия.
Глава НКВД Лаврентий Берия, получив лондонские документы, не поверил докладу Фитина, посчитав, что добыть такие данные невозможно, а значит, они были специально подброшены английской разведкой MI6, и почти год не сообщал об этом Сталину. Только получив подтверждение, что разработки ведут главный враг Германия и основной союзник США, он доложил об этом вождю. 28 сентября 1942 года ГКО за подписью Сталина издал совершенно секретное Постановление № 2352сс об организации работ по урану, а советской разведке было поручено активизировать работу по добыче атомных секретов. Операция получила название «Enormous», что в переводе с английского означает «колоссальный», «чудовищный».
Фиттин, обладая чутьём, свойственным не физику, полностью осознал потенциал американской атомной программы и принял решение активизировать деятельность в Нью-Йорке. Начальник отдела науки и техники, Леонид Квасников, лично прибыл на берега Гудзона. Он отобрал себе двух помощников – близких друзей со времён учёбы в спецшколе, Яцкова и Александра Феклисова, и Центр направил их в его распоряжение. У всех стояла общая цель: проникнуть в строго засекреченный и тщательно охраняемый Манхэттенский проект. Чтобы получить целостное, а не фрагментарное представление, требовались агенты – информаторы. Советские разведчики методично сужали круг поиска. Знакомства, установленные Яцковым во время стажировки в консульстве, теперь помогали находить пути к нужным людям. Установление доверительных отношений не представляло сложности: многие американцы симпатизировали Советскому Союзу, который отважно сражался с воплощением зла – Гитлером. Учёные-физики были убеждены в необходимости делиться своими открытиями с СССР, опасаясь, что США станут единоличными обладателями смертоносного оружия и неизвестно, как им распорядятся после победы над общим врагом. Имена большинства американских соратников до сих пор остаются засекреченными, а те немногие, что известны, не дают полной картины ни об агентурной сети, ни о масштабе работы, проделанной советской внешней разведкой.
«Юный» и «Старший»
Осенью 1944 года два молодых американца, проявив инициативу, Теодор Холл и Сэвилл Сакс, пришли в советское консульство в Нью-Йорке. В кабинете Яцкова они заявили о наличии у них важных документов, касающихся исследований в области атомного оружия. Холл уточнил, что работает в Лос-Аламосе, в центральной лаборатории Манхэттенского проекта. Холл предупредил, что ответ нужен в течение нескольких дней, так как он должен вернуться в Лос-Аламос. Яцков подозревал провокацию, подстроенную контрразведкой. Квасников отсутствовал, посоветоваться было не с кем, а времени на проверку посетителей не было. Яцков поверил им, и не ошибся. Он направил в Москву телеграмму с запросом о разрешении на вербовку Холла и Сакса. Москва дала добро, присвоив американцам кодовые имена «Юный» и «Старший», и они стали самыми эффективными агентами Яцкова.
Проект реализовывался в обстановке повышенной секретности. Большая часть участников не знала ни конечной цели, ни того, что происходит в соседней лаборатории. Объекты возводились в пустынных районах, за тысячи километров от официальных советских резидентур, что затрудняло доступ и привлекало внимание секретных служб к появлению любого незнакомца. Каждый, прибывающий в Лос-Аламос, проходил через три поста охраны, где проверяли специальные пропуска. Во всех близлежащих городах работали агенты ФБР, а местным жителям было дано указание немедленно сообщать о подозрительных лицах. Поэтому организация канала передачи информации была крайне сложной задачей. Яцков тщательно продумывал каждый шаг, учитывая все детали. Он берег своих агентов и курьеров, подробно инструктировал их, но, отправляя на задание, не находил себе покоя.
Встреча «Лэсли» и «Юного» в Альбукерке
После первого испытания атомной бомбы на полигоне в Аламогордо, Яцков направил в Альбукерке одну из лучших советских агентесс, Леонтину Коэн, супругу другого агента, Мориса Коэна, известную в Москве под псевдонимом «Лэсли». Холл должен был передать ей важные документы, но на встречу не явился. «Лэсли», зная рассеянность учёного, предположила, что он мог забыть о встрече или опоздать на автобус, и решила не уезжать без результата. Она поселилась в гостинице и в течение месяца приходила в условленное место в условленное время, чем даже привлекла внимание ФБР. Когда она уже собиралась уезжать, появился Холл – он действительно был поглощён работой и забыл обо всём. Он не извинился, но передал Леонтине пачку исписанных листков бумаги во время конспиративной встречи. Леонтина направилась на вокзал, где сотрудники ФБР досматривали багаж. Леонтина вручила проверяющему агенту коробку с бесценными бумагами, оставила чемодан, извинилась и скрылась в дамской комнате. Когда перед отправлением поезда она, взъерошенная и запыхавшаяся, но всё ещё привлекательная, вернулась, агент ФБР уже проверил чемодан, но не догадался заглянуть в коробку, которую держал в руках всё это время. Он помог «Лэсли» подняться в вагон и даже помахал ей на прощание.
Высокая оценка материалов добытых разведчиками
Игорь Курчатов, руководивший лабораторией № 2, занимавшейся созданием советской атомной бомбы, высоко оценил материалы, полученные от разведчиков в США. Позже многие участники советского атомного проекта отмечали, что разведывательные данные помогли советским ученым избежать ошибок, сократить время до первого испытания, которое прошло на полигоне в Семипалатинске 29 августа 1949 года, всего через 4 года после испытаний в Аламогордо, и сэкономили разорённой стране сотни миллиардов рублей. Возможно, именно это предотвратило мировую ядерную войну. За добычу атомных секретов Яцков был тайно награждён орденом Красного Знамени.
Париж
В 1945 году Квасникова вызвали в Москву. Яцков был рекомендован на должность заместителя резидента по научно-технической разведке, а вскоре он стал исполнять обязанности резидента в Нью-Йорке. В 1947 году Яцков вместе с семьёй переехал в Париж и занял пост заместителя резидента по научно-технической разведке.
В начале 1950-х в Англии и США были разоблачены Клаус Фукс, с которым сотрудничал Феклисов, Гарри Голд и Юлиус Розенберг, долгое время находившиеся на связи у Яцкова, а также жена Розенберга, Этель. Фукс отделался относительно легко – он получил 14 лет, но отсидел только 9. Голду дали 30 лет, но через 15 он вышел на свободу. Супругов Розенбергов казнили на электрическом стуле.
Москва
После возвращения в Москву Яцков ездил в командировки в Германию и Ирак, служил в центральном аппарате Первого главка КГБ СССР. Перед выходом на пенсию Яцков возглавлял факультет в институте разведки. В отставку он вышел в звании полковника в возрасте 72 лет.
15 июня 1996 года Президент России присвоил Анатолию Яцкову звание Героя России. Но Анатолий Антонович не дожил до награждения: он скончался 26 марта 1993 года в возрасте 79 лет.