«У нас Бурнашкину судили бы за оставление в опасности, тут предусмотрено наказание в один год. Но её действия квалифицировали бы как покушение на убийство, если бы она оставила ребёнка на пустыре, где нет людей и ходят бродячие псы, зимой в лесу, на свалке. Даже если бы ребёнка нашли и спасли, это бы не смягчило наказания: его спасли по независящим от неё обстоятельствам. Но максимум, который такие матери получают, — это семь лет. Часто суд идёт по нижней планке — даёт минимум из минимума. Вопрос: почему?»
Россиянка Екатерина Бурнашкина, родившая в октябре прошлого года ребёнка в турецком аэропорту и оставившая его в унитазе, получила в турецком суде 15 лет. Ребёнка нашла уборщица через 12 минут и спасла его. Екатерину с матерью задержали, когда они шли на посадку в самолёт. Екатерина, оправдываясь, говорила, что из-за лишнего веса не знала о беременности, родила внезапно, испугалась, в состоянии аффекта убежала. Если бы Екатерина успела долететь до России, на родине за такое же преступление получила бы значительно меньший срок.
Турция была шокирована. СМИ облетело фото с младенцем в унитазе. В Турции очень любят детей, к преступлениям против них относятся значительно строже и сроки за них выдают большие — до 20 лет.
Детей в Турции бросают гораздо реже. Как правило, это делают сирийские беженки или же очень молодые девушки, пережившие насилие. Например, в том же 2024 году в Турции на кукурузном поле нашли ещё живого младенца. Его матерью оказалась 15-летняя девушка, подвергшаяся насилию. Каждый такой редкий случай потрясает Турцию. А случай с Бурнашкиной потряс тем более. Ей — 18, насилия не было, рядом находилась мать.
Турецкие юристы из Министерства по делам семьи требовали наказать Бурнашкину жёстче. Они ей не верили, говоря, что она специально родила в туалете для инвалидов, которым пользуются реже. Требование юристов вполне совпадало с запросом турецкого общества. А мы, глядя на это из России, невольно задаёмся вопросом: а почему в России в отношении таких женщин правосудие действует гораздо мягче? Тем более, как мы видим, суровые приговоры отбивают охоту бросать детей.
У нас Бурнашкину судили бы за оставление в опасности, тут предусмотрено наказание в один год. Но её действия квалифицировали бы как покушение на убийство, если бы она оставила ребёнка на пустыре, где нет людей и ходят бродячие псы, зимой в лесу, на свалке. Даже если бы ребёнка нашли и спасли, это бы не смягчило наказания: его спасли по независящим от неё обстоятельствам. Но максимум, который такие матери получают, — это семь лет. Часто суд идёт по нижней планке — даёт минимум из минимума. Вопрос: почему? Разве не мягкость наказания провоцирует новые такие случаи?
Когда вы будете изучать эту тему, как пытаюсь изучать её я, вы не раз столкнётесь со словом «аффект». Оно уже присутствует в этом тексте: Бурнашкина напирала на то, что находилась в состоянии аффекта. В нашем правосудии аффект — это главное и практически единственное объяснение действий матери. Наш законодатель твёрдо стоит на том, что ни одна здравомыслящая мать не бросит своего ребёнка хлебать туалетную жижу в унитазе. Не отнесёт его в лес, не бросит на свалке, где перегружают контейнеры. На такое способна только мать, находящаяся в психотравмирующей ситуации. Соответственно, наше правосудие исходит из незыблемой святости матери. На этом месте мне, главному редактору новостного агентства, хочется горько расхохотаться. Да у нас каждый день такие новости о детях! Я не верю, что каждая мать свята. Когда мать любит ребёнка — а любит она его в подавляющем большинстве случаев беззаветно, — в этой любви и проявляется святость. То есть святость не в самой женщине, которая произвела ребёнка на свет, а именно в её жертвенной, беззаветной любви к нему.
В женщине, бросившей ребёнка в туалете, на морозе, я не нахожу ничего святого и не могу в любом случае признать её жертвой психотравмирующего состояния, ведь она его преодолевает и дальше спокойно занимается своей жизнью.
Юристы говорят: «Но общее правило — мать так не может поступить со своим ребёнком — работает в подавляющем большинстве, а Бурнашкина и другие — это редкие исключения из правил. Ужесточать законодательство ради редких исключений неразумно». А мне кажется, разумно. Даже ради спасения одной младенческой жизни. Нет святости в женщине, воткнувшей младенца головой в унитаз. Как раз преступление против него, невинного и беспомощного, — святотатство.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.