Кто-то ищет в детстве источник всех своих бед, а вот Наталья считала его самой счастливой порой. Нет, ее взрослая жизнь не была плохой. Просто счастья, такого, о каком она мечтала, в ней не случилось.
У Натальи было вполне обычное детство, которое хоть и пришлось на смутные перестроечные годы, оставило неизгладимые воспоминания. Правда, большая часть года была абсолютно обычной: жизнь в большом городе по расписанию «школа-кружки-дом». Счастье приходило летом, в каникулы.
Наташа старалась учиться как можно лучше, чтобы можно было уговорить родителей хоть на неделю раньше забрать ее из школы, учебы-то все равно уже не было, а если повезет – и учиться пойти не с первой недели сентября. Тогда можно провести у бабушки в деревне побольше времени. Именно там, в деревне, и шла настоящая жизнь, там было счастье. Наташа искренне считала себя деревенской девчонкой, которая уезжает в город учиться.
Бабушка на лето забирала всех своих внуков, а их было целых семь от четырех дочерей. Одна, без стиральной и посудомоечной машины, она как-то легко справлялась со всеми работами по дому, содержала в идеальном порядке огород, еще и держала корову, кур, брала каждый год пару поросят, чтобы обеспечить продуктами большую семью. Тогда Наташа не задумывалась, насколько это большая работа.
Бабушка никогда не жаловалась. Вообще создавалось впечатление, что большую часть дня она сидит в кресле и вяжет. Ребят работами она не загружала. Так, по мелочи: воды натаскать, урожай собрать помочь. Сейчас Наталья понимала, что бабушке была в радость вся возня по хозяйству, особенно когда приезжали внуки. Большая семья в ее понимании была обязательным атрибутом жизни, а управляться по хозяйству за долгую трудную жизнь она привыкла, любое дело в ее руках спорилось. Как вышла на пенсию и исчезла необходимость на работу в колхоз ходить, вообще считала, что целыми днями отдыхает. Удивительно, но «неприученные» к домашней работе внуки, подрастая, сами начинали помогать бабушке. Откуда только брались знания и умения! Ну а если что-то не получалось, бабушка всегда была готова объяснить, показать, подсказать, помочь.
Сейчас Наталья искренне восхищалась бабушкой и безмерно уважала ее, старалась быть на нее похожей, а тогда просто любила и считала самой доброй и замечательной бабушкой на свете. Целыми днями она с братьями, сестрами и друзьями где-нибудь пропадала. В их распоряжении были леса и река, когда убирали поля – валки сена или соломы. Запах скошенной травы, нагретой солнцем, с тех пор прочно ассоциировался с детством. Ощущение безграничного счастья и свободы она помнила очень хорошо. Когда каждый следующий день обещает новые приключения, интересные дела и события.
В те времена никто не думал ограничивать свободу детей. Старшие приглядывали за младшими, этого было достаточно. Может показаться странным, но при всей свободе Наталья не помнила, чтобы у кого-то была серьезная травма или кто-то попал в беду. Синяки, ссадины, раны случались. Ничего более серьезного не было. Ели немытые яблоки, знали, у какой травы съедобные вершки или корешки, нередко питались «подножным кормом» как говорила бабушка, когда домой на обед не успевали, но никто не маялся животом и аллергий не было.
Еще тогда Наташа решила, что, когда вырастет, обязательно будет жить в деревне, чтобы у ее детей такое счастливое детство было круглогодичным. Чтобы со временем стать совсем как бабушка. Она даже профессию себе выбрала, которая должна была обязательно пригодиться – выучилась на ветеринара.
Бабушки не стало неожиданно. Наташа еще не успела окончательно вырасти – училась в десятом классе. К ее огромному горю дом в деревне продали – деньги тогда были нужны всем бабушкиным детям, а вот хозяйством заниматься времени ни у кого не было. Если бы Наташа была постарше, она бы обязательно настояла на другом решении. Сколько слез она тогда пролила… и по бабушке, и по резко закончившемуся детству.
Взрослая жизнь оказалась не столь простой, как казалось. Переезд из города в деревню пугал тем, что одна не справится. Решила сначала выйти замуж, а уж потом, вдвоем с мужем, переехать. Вот тут-то и возникла проблема. Не то чтобы о деревне никто слышать не хотел. Просто не встретился тот, с которым захотелось бы переехать. А лишь бы кто был не нужен.
Годы бежали быстро. Мужчины, конечно, появлялись. С кем-то даже подолгу встречалась. Но «свою половинку» Наталья так не встретила. Вот и вышло так, что сорокалетие встречала она в компании любимого пса Рика. Родителей не стало несколько лет назад, и осталась она на белом свете одна. С двоюродными братьями-сестрами отношения поддерживала, но они жили в других городах, а родных у нее не было.
Чтобы хоть иногда прикасаться к мечте, Наталья всегда соглашалась на предложения поработать за городом. Когда-то после института единственная поехала на практику в деревню. Распределения уже не было, но подработать студентам и выпускникам иногда предлагали. Приобрела отличный опыт, который старалась наращивать. Ездила по вызовам к лошадям, коровам, даже домашней птице на фермы, в питомники.
Вот и сейчас предложили на неделю уехать в соседнюю область в фермерское хозяйство. Наталья позвонила владельцу, уточнила фронт работ, чтобы взять все необходимое и согласовать присутствие Рика. Тот собаке не обрадовался, но согласился. Судя по голосу, мужик был грубый, ну да ей с ним не детей крестить. В деревне побудет, Рик на свободе побегает.
На ферме ее поселили в маленьком гостевом домике, наличие которого ее изрядно удивило. Еще больше удивила бабулька, которая с утра принесла молоко и пирожки к завтраку.
– Меня баба Аня зовут. Я у Саныча работаю: дом веду, да за детьми приглядываю. Он сказал, чтобы ты не отвлекалась от работы, кормить тебя. Сейчас я тебе еду сюда принесла, а с обеда приходи ко мне, вон мой дом, видишь?
– Спасибо, баба Аня, да мне как-то неудобно. Сама привыкла…
Наталья смутилась. Маленькая и сухонькая баба Аня, не спрашивая, не кусается ли, погладила Рика по огромной голове…
– У нас тут не спорят, милая. Как хозяин сказал, так и будет. Да и мне не трудно еще на одного человека готовить. Только в радость.
От этого «в радость» защипало в носу, и Наталья только кивнула.
Хозяин действительно оказался суровым грубоватым мужиком, только моложе, чем показалось по телефону. По голосу и манере разговора Наталья решила, что он предпенсионного возраста, а он был ее ровесником. Одного с ней роста, суховатый, как раньше говорили «жилистый», он излучал какую-то странную силу. Спорить с ним действительно не хотелось, но ей пришлось, причем практически сразу.
Они разошлись буквально всем. Как и чем обрабатывать от паразитов, прививать. Уже к обеду они друг друга не выносили. Обед и тот стал камнем преткновения. Фермер, которого звали Александром Александровичем, глядя на часы, объявил обед. Наталья же предпочитала сначала завершить начатую работу. Поспорили. Он, плюнув на пол ушел, а она осталась в коровнике. Впереди еще был отел племенной коровы, ради которого ее и пригласили в общем-то. В прошлом году срочно вызванный ветеринар не успел приехать, и погибла такая же корова с теленком. В этом хозяин решил подстраховаться, тем более ожидалась двойня.
Что за ней наблюдают, Наталья поняла не сразу. Сначала появилось странное, животное чувство. Потом она услышала шуршание, сдавленный смешок. И позже заметила две светлые головенки. Дети. Внутри что-то сжалось. Конечно, приезд городского ветеринара для детей каких-нибудь работников – целое событие. Они бы тоже в свое время слежку устроили. Было бы страшно интересно, а подойти – боязно.
– Вылезайте, я вас заметила!
На некоторое время повисла звенящая тишина, а потом показались двое ребят. Похожие пацанята лет 5-6. Один постарше, другой помладше, но явно братья.
– Привет! Чего прячетесь, я не кусаюсь. Давайте знакомиться. Я – тетя Наташа. А вас как зовут?
Тот, что помладше, засмеялся.
– Я – Ваня. А это – Наташка. Хотя она не любит свое имя и девочкой быть ей не нравится.
Увернувшись от подзатыльника насупившейся сестры Ваня дал стрекача.
– Мне тоже девочкой быть не нравилось. Даже имя себе другое придумывала. Но потом прошло. Оказалось, у всего есть свои преимущества. Так что не переживай.
– Я не переживаю. А когда вырасту, как вы буду ветеринаром. У нас Ромашка в прошлом году умерла, и теленочек. Я бы их вылечила. А еще конь Орлик ногу сломал и его… Я бы точно смогла спасти.
– Когда ты вырастешь, точно изобретут лекарства и способы лечения, которых сейчас нет. Так что обязательно спасешь много животных!
До конца дня Наташа все время крутилась поблизости. Она была не очень разговорчивой, но прекрасно слушала.
Вечером Наталья пошла-таки ужинать к бабе Ане. Та наложила в тарелку целую гору вареной картошки, полила ее салом с жареным луком и шкварками, добавила две жареные куриные ножки и поставила перед Натальей. Потом села напротив, подперла щеку рукой и, улыбаясь, стала смотреть как та ест. Как бабушка.
Чтобы разрушить ненужный морок воспоминаний, Наталья спросила, чьи дети бегают на ферме.
– Наташка-то с Ванькой? Так Саныча. Остальные сейчас в городе учатся, только на каникулы да на выходные приезжают.
– Остальные? – удивилась Наталья.
– Да, пятеро у него, – вздохнула баба Аня.
– Ого! – удивилась Наталья. – А старшие с матерью в городе живут?
– Нет, в интернате, – снова вздохнула баба Аня. – Нет у них матери-то.
– Как, нет? Умерла? – Наталье вроде стала понятна хмурость фермера.
– Хуже. Сбежала. Детей пыталась забрать с собой, да Саныч не дал. Суд был, она скандалы устраивала. Но потом он что-то сделал, и она исчезла, как отрезало. И от детей отказалась, документы все подписала. Саныч с тех пор баб на дух не переносит. Бирюком стал. Раньше шутить любил, смеялся.
– А как же дети?
– А что дети? Старшие сразу сторону отца заняли. Младшие еще совсем маленькими были, не понимали ничего. Наташку вот только жалко. Единственная девка. Отца обожает, а тот женщин злом называет. Да она еще копия матери. Чем старше становится, там больше похожа. Так решила парнем стать. Все повадки у братьев перенимает, одевается как они, стрижется. Уж не знаю, как она будет жить, бедная. Я с Санычем поговорить пробовала, да где там. Зыркнул так, что я рот закрыла. Девку вот жалею, ласкаю. Да она ершится…
Несколько следующих дней были похожи один на другой: Наталья ругалась с хозяином по любому поводу, по возможности проводила время с его ребятишками. Им нравился Рик, готовый играть без остановки. Собаки на ферме были при деле, играть не любили. Рику нравились и дети, и собаки – обе девицы, крупные и похожие на кавказских овчарок. С каждым днем дел становилось меньше, оставалось дождаться отела и можно уезжать. Наталья будто разделялась на две половинки. Одна привязалась к детям, другая мечтала поскорее оказаться подальше от их вредного и несговорчивого отца.
Корова не была оригинальной. Как и многие ее товарки, отелиться она решила глубокой ночью, когда Наталья сладко спала. К ней, без стука, ворвался Саныч – дверей тут не запирали, даже замков не было, буквально вытряхнул из кровати, и, едва она успела прихватить чемодан с инструментами и лекарствами, буквально потащил в коровник.
При первичном осмотре Наталья нащупала в корове кучу ножек и не нашла ни одной мордочки… Дальше ночь превратилась в какой-то сюр, в котором почти все время она провела чуть ли не по уши в корове. Потом, когда одна за другой появились две маленькие, похожие как две капли воды телочки, началась вторая часть марлезонского балета – обе упорно не желали делать первый вдох. Однако кончилось все хорошо. Когда, наконец, мамаша и дочурки расположились на чистой соломе, Наталья, у которой ломило каждую косточку, почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Она подняла голову и взглянула в глаза хозяину. Всю ночь он был рядом, впервые не пререкался, а толково помогал, выполняя все ее указания. Ее встретил такой же счастливый взгляд, а через секунду ее поднял и подхватил настоящий вихрь. Он, хоть и бы ее ненамного крупнее, легко сгреб в охапку и закружил по коровнику… Дух перехватило…
Саныч поставил Наталью и отпрянул. Он хотел что-то сказать, но Наталья оказалась быстрее. Одним движением она снова прижалась к нему, обняла и впилась губами в губы… В голове билась дурацкая мыль: «Пан или пропал». Какое-то мгновение он стоял, как истукан, а потом…
Хотелось бы сказать, что дальше они жили долго и счастливо, но в жизни все так просто не бывает. Через несколько часов, когда она уже отмылась и пила чай, он пришел в ее домик. На этот раз постучал. Был хмур, как всегда. Сердце рванулось к нему, но что-то помешало.
– Простите, за то, что случилось. Я не должен был. Столько эмоций. Это случайность, больше не повторится.
Если бы Наталье на голову упал потолок, так больно и страшно не было бы. За что?! Сама не понимая, что делает, она встала, медленно подошла к нему, а потом со всей силы влепила звонкую пощечину. Она никогда в жизни не делала этого, даже не знала, что умеет. Однако, справилась. На его щеке сразу расплылось ярко-красное пятно, такое заметное на побледневшем лице.
– Трус! Эмоции, случайность… Ты просто струсил. Боишься боли? Себя бережешь? А обо мне, о том, что мне делаешь больно подумал? А о детях? Трус!
Она замахнулась для еще одной пощечины, но ударить не успела. Он сгреб ее в охапку, прижал руки к телу…
Они проговорили несколько часов. Заглядывала и сразу скрылась баба Аня. Тихонько ушел в самоволку Рик...
Из дома они вышли, держась за руки. И вот после этого они действительно жили долго и счастливо. Можно было бы еще рассказать, как непросто, вопреки ожиданиям, приняли ее дети. Как через год у них родилась еще одна дочка, а потом еще. Но это уже совсем другая история. О счастье, родом из детства.
