Не понимаю, как ты можешь так говорить, ведь это же твоя мама. В который раз ужаснулась Марина, когда муж заговорил о необходимости отдать любовь Сергеевну в дом инвалидов. Вот именно, моя, тебе она всего лишь свекровь, а ты моя жена.
И я не хочу быть женатым на сиделке, и не хочу, чтобы квартира превращалась в этот самый инвалидный дом, пахнущий мочой. «Не хочу, чтобы все доходы уходили на лекарства», — отвечал Борис. — Я нормально ухаживаю за любовью Сергеевной, у нас ничем не пахнет, и лекарства она тоже получает бесплатно, — пыталась спорить жена, хотя понимала, в чем-то он прав. Смотреть на мучения больного человека трудно, а лекарства бесплатно-то выдают самые недорогие и малоэффективные, а доходы съедают дорогостоящие, импортные.
Да и какие у них доходы? Борис считался бизнесменом, но крайне неудачливым. Не было в нем деловых жилки, были только амбиции. Его бизнес почти ничего не приносил, а порой был даже убыточным. Марина и сама работала, но не имея из-за ухода за свекровью возможности трудиться полный день, устроилась в клининговое агентство уборка за час.
Ходила убирать дома и квартиры состоятельных господ. Понятно, что эта занятость не приносила серьезных доходов, но оставить свекровь без помощи она не могла. Причем нельзя было сказать, что у них с Любовью Сергеевной всегда были безоблачные и нежные отношения.
Выходя замуж, Марина помнила, старших нужно уважать, а мать любимого мужчины тем более. Она была молоденькой, деликатной девушкой, да и свекровь расклеилась только в последний год, до того была вполне активной, даже, можно сказать, авторитарной женщиной. Считала, что она вправе повоспитывать невестку. Ну, не слишком-то она, конечно, изводила Марину, но, видя беззащитность девушки, частенько указывала, что она и то, и другое делает не так.
Муж за нее никогда не вступался. Считая, что не его это дело вмешиваться в женские разговоры. Сама же невестка не решалась возражать, тем более что она действительно мало что умела, рано осталась без мамы, не у кого было поучиться. А после того, как они с Борисом прожили пару лет, появился и еще один повод упрекать Марину, она все не могла забеременеть.
«Вообще не понимаю, зачем ты замуж-то выходила? — Ну ладно, готовить не умеешь, этому все учатся. Но детей-то рожать кто за тебя должен? — А без детей? Какой смысл в замужестве? Да и Борис не проживет долго с бесплодной. — Я не бесплодная, — глотала слезы Марина. — Я у врача была, сказали, что все в порядке.
У кого в порядке, у тех уже дитя в кроватке, а у тебя что? — не унималась Любовь Сергеевна. — Мне сказали, что и мужу надо провериться, а Боря не хочет. — И правильно не хочет. Детей-то женщины рожают, не мужчины. К другому врачу сходи, к третьему, и сиди сидним. И не плачь, я тебе ничего обидного не говорю. Слушай меня, опыта-то у меня побольше. После таких разговоров едва ли кто-то упрекнул бы Марину в том, что она не оказывает достаточного внимания свекрови после того, как та заболела.
Но упрекать-то было не в чем. Девушка и не думала оставлять больного человека. Даже после того, как сын, поняв, что она больна серьезно и лечение займет много времени и сил, стал настаивать на том, что мать надо отдать в какое-нибудь специализированное учреждение.
Да пойми ты, ослица упрямая, там профессионалы, там знают, что и как делать, ей самой там лучше будет. А у тебя ни медицинского образования, ничего. — О, ну что ты можешь, судно подать, памперс поменять — великое дело. — А там и укол вовремя сделают и присмотрят, ну и вообще, — говорил любящий сын. — Она же там будет одна, без родных, а это, знаешь ли, не способствует выздоровлению, — доказывала Марина.
— Ну, это еще вопрос, выздоровеет ли она. А если умрет, то того и гляди, нас же и обвинят, скажут, что плохо следили. — Так как ты вообще такое можешь говорить? — Борь, потише был бы, а? Как бы тетя Люба ни услышала, ты же расстроишь ее. Но Борис и не думал беречь мать. Марина вообще удивлялась его равнодушию.
Пока Любовь Сергеевна была здорова и в силах, он вел себя более бережно. Мать еще работала, могла и деньгами помочь, да и кое-какие сбережения у нее были, а теперь, похоже, ему не хотелось церемониться. Он уже смирился с ее скорым уходом и считал, что наследство она оставит ему, единственному сыну, а кому же еще? Но у Любови Сергеевны были свои мысли на этот счет.
Она ведь прекрасно видела, что Боря относится к ней прохладно, потребительски, и это еще мягко сказано. Но она знала причину этого и не очень обижалась на сына. Материнское сердце способно многое простить. Но всё это работало, когда она была здорова, и вот пришла болезнь. И тут уж Любовь Сергеевна увидела, на кого она может надеяться, чьей помощи ждать.
Невестку свою, жену сына. Она не то что не любила, просто как-то не воспринимала всерьёз, ну, как родного человека. Молоденькая, тихая, незаметная, ну такая ли Боря нужна? Не возразить, не потребовать, не настоять на своём. И только заболев и став беспомощной, она поняла, на кого теперь можно положиться и от кого ждать помощи.
Кто безропотно уволился с перспективной и любимой работы и перешел в уборщицы, только чтобы ухаживать за больностью и кровью. Кто бегал по врачам, выбивая лекарства, уговаривая, грозя, доказывая. Кто был всегда активен, позитивен, кто вселял в нее уверенность выздоровления. Все она, Мариночка, тихая, неумеха невестка. Как же стыдно было теперь Любови Сергеевне за свое отношение, так стыдно, что она даже прощения попросить не сразу решилась.
Только спустя время, не выдержав мук совести, погладила руку Марины, подавшей лекарство, и прошептала. — Спасибо, детка. Простишь ли ты меня когда-нибудь? — Да что вы, тетя Люба, за что мне вас прощать? — весело удивилась Марина. — Ей за что? — Спасибо, что зла не помнишь, но я-то помню, как гнобила тебя по приколу, даже бездетностью, а ведь знала, об этом нельзя говорить.
Марина вытерла со щеки свекрови слезу. — Не надо, не говорите так и не вспоминайте, да мало ли что бывает между родными людьми. Я всегда знала, что вы совсем не такая, вы добрая и любите меня. Я вас люблю и никогда не оставлю, хоть ты у меня есть. От горя-то вижу я помощи не дождаться. Любовь Сергеевна не только видела, но и слышала, как сын мечтает сдать ее в какое-нибудь специальное учреждение.
И у нее родилась мысль. Знаешь, Мариночка, хочу я наследство не ему оставить, тебе. Да, добра у меня не так-то и много скопилось, и без Жилья его оставить не могу, сын, всё же, но вот дачу я тебе завещаю. Будете жить вместе — хорошо, а не поладите — ты хозяйка. Сможешь смело на порог его не пускать.
Спасибо, тётя Люк, но… Только я ведь не из-за этого. Мне вообще ничего не надо. Принялась была отказываться Марина, но свекровь остановила её. — Будет не надо — твоё дело, хоть спали. А я уж сделаю, как решила. — твердо сказала она. Марина дальше спорить не стала, о разводе с Борисом даже и не думала в тот момент, а если они будут вместе, то вообще какая разница, кому по документам будет
принадлежать дача, тем более что пока хозяйкой является Любовь Сергеевна, и еще долго будет ею являться. Ведь в то, что свекровь может в скором времени скончаться, она верить не хотела. Да и некогда ей было думать о том, что будет потом, в кажется вообще необозримом будущем, пока ей и без всякой дачи забот хватало. Уход за свекровью, домашние заботы, да еще и подработки.
Не каждый день, но ей звонили из агентства, когда приходил очередной заказ. Обрисовывали фронт работ, давали адрес и надо было ехать. А вот Борис услышал этот разговор о даче, и ему это очень не понравилось, он был уверен, что всё достанется ему. Ну, то есть сама-то дача ему была и не очень нужна, но ведь её можно продать за неплохие деньги.
А что, шикарный дом с большим участком и садом, да в очень хорошем месте. Он уже прикидывал, сколько за неё можно получить, и получалось, что много. Но пока мать жива, о продаже и речи не было, не согласиться она ни за что. Но сколько ей там осталось? Конечно, Маринку уговорить тоже можно, но, как знать, вдруг упрется. Он начал думать, как бы избежать такой потери.
Марине же опять пришел заказ. Надо было убрать довольно большой загородный особняк. Правда, большого беспорядка там не было, просто хозяева уезжали отдохнуть на выходные, вот и хотели, чтобы там навели порядок. «Их дома не будет, а ключ оставят охраннику. Зайдёшь, всё сделаешь, дождёшься их, и свободна. Сама понимаешь, такое дело я могу доверить только тебе», — сказала администратор.
Марина проверила, всё ли в порядке у Любови Сергеевны, позаботилась о том, чтобы всё было под рукой, и сказала ей на прощание. — Не скучайте, тётя Люб, и очень прошу, не пытайтесь вставать без меня. У вас всё близко, вот лекарства, вот еда, питьё, а потом уже Что-то Боря приедет. — Спасибо, милая, я тебя дождусь. Удачной работы. Успокоенная, Марина поехала наводить порядок в чужом доме.
Администратор сказала, что там живет довольно приличная семья из трех человек, ну то есть неожиданности быть не должно. Но находиться одной в пустом чужом доме — не самое приятное дело. Да еще в таком огромном, в два этажа. С чего начать, за что браться? Но в целом-то дело нехитрое и знакомое. Марина переоделась, включила тихую музыку, чтобы не было такой гнетущей тишины, и принялась за работу.
Вдруг ей показалось, что в доме она не одна. Выключила музыку, прислушалась. Тихо. Или шорох какой-то на втором этаже. Да ладно, сквозняк. Утешила сама себя. Хотя откуда сквозняк? Окна-то закрыты и дверь тоже. «Нет, нет здесь никого, но хватит выдумывать», — решительно сказала сама себе, убирая орудие своей работы и напоследок обходя дом.
Так вот же, на первом этаже окно приоткрыто, а вроде было закрыто, и какие-то грязные следы на вымытом ею подоконнике. Следы маленькие. Ребенок? Откуда? Она пошла на второй этаж, где была детская, и решительно распахнула дверь. И действительно, увидела мальчика лет восьми, поспешно отступившего за шкаф.
— А ну-ка выходи, — крикнула она, чувствуя, что страх прошел. — Стоит ли бояться малыша? Он вышел. Маленький, напуганный, одетый бедно, явно не имеющий отношение к хозяевам дома. — Ты кто такой и что здесь делаешь? — Я — Матвей. Я к Ане зашел. — А где она? С ней все в порядке? — ответил мальчик. — Да не сочиняй, никого здесь нет, видишь же, украсть что-то хотел.
«Я сейчас полицию вызову», —грозно сказала Марина. Хотя ей трудно было грозить, ведь мальчик выглядел скорее жалко. А может, он есть хочет, потому залез. — Теть, нет, я не вор, — возмущенно сказал он. — Да, у меня нет родителей, но я не ворую, я сам могу зарабатывать. В детском доме живу недалеко. А сюда залез, чтобы Саню видеться, узнать, как у нее дела, она на связь не выходит, а тут никого нет.
Вот вижу, кто-то ходит, поэтому зашел. А вы почему здесь? Уборку я здесь делаю. А вот как ты здесь очутился? Давай-ка правду говори, какая Аня, какая связь, что ты выдумываешь? — не поняла Марина. — Это дочка хозяина, мы раньше в одной школе учились, а потом у нее бабушка умерла, и прямо у Ани на глазах, у нее от нервов ноги отнялись, она на коляске ездит, но потом всё равно друзьями остались, и общаемся.
«Друзья в окна не лазают», засомневалась в его словах женщина. «Тебя её родители не пускали?» Мачеха запретила Ане дружить со мной. Отец — дядь Игорь, мировой мужик, но он на работе всё время. А вот мачеха — это Кристина, крыса, самая настоящая, она и запрещает. И жаловаться на неё нельзя, а то ещё хуже будет. Но Аня мне записки в окно выкидывала, потом ещё азбуку Морзе изучили и так переговаривались фонариками.
И вот Таня уже несколько дней не показывается. Я и подумал, случилось что-то. Рассказ мальчишки и его бесхитростный вид убедил в том, что он говорит правду. Паренек действительно беспокоился о своей маленькой подружке. Это глубоко тронуло Марину, и она наконец сказала. — Ладно, верю тебе.
На отдых они все вместе уехали, скоро будут, так что тебе все же лучше уйти, не знаю, как родители девочки на это посмотрят. Да вот увидите, отец ничего не скажет, он ведь врач, клиникой платной заведует, хоть и богатый, а добрый. Но вот его жена, Анина мама, умерла давно, и он спасти ее не смог, и клятву дал, каждый месяц бесплатно лечить и оперировать тех, кто заплатить не может.
Марина была впечатлена этим рассказом, но все же попросила гостью уйти. Хозяева вот-вот вернутся, и едва ли будут рады видеть тебя здесь. А я попытаюсь сказать Анечке, что ты приходил, и попрошу её связаться с тобой. На самом деле, Марина не только хотела скрыть нежеланного гостя, но и поговорить с хозяином. Если мальчик говорит правду, то, может, Игорь Владимирович поможет и её свекрови? Хозяин с женой, дочкой и правда приехали сразу, как Матвей ушёл.
Осмотрели результат работы и остались довольны. Тем временем Марина старалась набраться смелости, чтобы обратиться со своей просьбой. Но только смогла украдкой шепнуть пару слов девочке, а едва решилась обратиться к Игорю, как хозяйка оборвала ее.
«Все прекрасно, вот ваши деньги и чаевые тоже, можете быть свободны». И Кристина едва ли не вытолкала Марину на улицу. А оказалось, что Матвей там ее ждал. — Ну что, передали? — Спасибо. — А с мачехой познакомились? — Ну и как? — Я же говорил, что крыса. Марина только тяжело вздохнула. Понимая, что сироте нелегко, дала ему денег и пообещала, что они еще встретятся.
Чем-то тронул ее сердце этот малыш. Приехав домой, Марина поделилась своим разочарованием со свекровью. «Представляешь, тетлюк, у меня была надежда появилась, а из-за этой крысы». «А зачем тебе при ней-то надо было разговаривать, да еще и дома? Ехала бы к нему в клинику, там бы и поговорила», — посоветовала женщина. Это был дельный совет.
Марина решила ему последовать. Жаль только, что их разговор услышал и Борис, совсем не заинтересованный в благополучном выздоровлении матери. Он и раньше-то относился к ней не по сыновнему, а недавно отыскал документ, который, по его мнению, снимал с него все обязательства. Он узнал, что Любовь Сергеевна усыновила его, то есть не является ему родной.
То, что она взяла его младенцем, растила, любила и ничего не жалела, для него как-то значения не имела. Может, и любила, а теперь вот чего надумала — наследство лишить. Все отдать этой Люсе Патрикеевне, Маринке, то есть, смогла-таки подольститься к свекрови. А теперь что может получиться? Маринка от него уйдет, а на их семейную дачу другого мужика приведет.
И он, Борис, побоку. Но уж нет, пока завещание не написано, он должен спешить. Сам поехал в клинику, стараясь опередить жену и не дать ей поговорить с врачом. План его удался. Он встретил Марину в холле и набросился на нее. — Ты зачем сюда явилась? Что тебе надо? — Я пришла поговорить с врачом, Игорем Владимировичем, насчет твоей мамы.
Я узнала, что он может… — Что он может? Уморить ее побыстрее. Заждалась, наследство не терпится получить. Все сильнее заводился муж. — Ты о чем? — Это прекрасный врач. Он сможет взять маму бесплатно. Успокойся, пропусти меня. Но Борис приехал не за тем, чтобы ее пропускать. В результате прямо в холле возник скандал. Охранник попросил обоих удалиться. Но благодаря видеокамерам, свидетелем этой сцены стал сам Игорь Владимирович.
Он еще вчера понял, что Марина хочет о чем-то попросить, а теперь зашла сама. Да, милая женщина, похоже, у нее какая-то проблема, раз она даже в клинику пришла. Оставлять такое без внимания я просто не имею права, решил он. И подумал, что надо все выяснить. Узнал телефон женщины через агентство и смог встретиться с ней без свидетелей.
Обрадованная Марина рассказала и о болезни свекрови, и о мальчике, от которого узнала о самом Игоре. Решилась рассказать и о дочке самого врача. — Это замечательный ребёнок, он так переживает за вашу Анечку. И она, судя по всему, скучает, а для её здоровья это едва ли полезно. Простите, если лезу не в своё дело, но ведь жалко же детей.
Вы бы поговорили с женой, попросили её позволить им общаться, ведь это для них и особенно для Ани очень важно. Мужчина был полностью с этим согласен, и потому-то, приехав домой, сделал то, что хотел уже давно. Сообщил жене, что собирается развестись, и попросил ее покинуть дом.
«Я женился, думая, что ты будешь прежде всего хорошей матерью Ани, а вместо этого ты только усугубил ее состояние, так что считаю дальнейшие отношения невозможными». И как не рыдала Кристина, как не просила одуматься, пришлось ей собирать вещи. Игорь же, избавившись от этой помехи, поговорил с дочкой, попросил у нее прощения и позволил Матвею приходить к ним в любое время. Дочка была счастлива.
При помощи их секретного способа позвала друга, и вскоре они уже весело болтали в ее комнате. Аня была счастлива и от отсутствия Кристины, и от того, что теперь они могут открыто встречаться с другом. И, вероятно, это повлияло на то, что через некоторое время она встала на ноги. Улучшилось и здоровье Любови Сергеевны. В клинику ее положили, провели полное обследование и начали готовить к операции.
Все, разумеется, бесплатно. Свекровь стала тем самым ежемесячным пациентом, которого лечили в память покойной супруги Игоря Владимировича. Она пошла на поправку, и даже известие о том, что Марина разводится с Борисом, не огорчило ее. Она решила, что теперь у нее будет не сын, жаждавший ее смерти, а дочь, так самоотверженно ухаживавшая за ней и так много сделавшая для ее спасения.
— Ну, если так, то скоро вы и бабушкой станете, и сразу двух внуков, — весело ответила Марина, у которой уже были соображения по поводу своего будущего. «Я так рада. И раз так, то и от дачи моей ты уже не сможешь отказаться», сказала Любовь Сергеевна, переписав на Марину и оформив не завещание, а дарственную, которую уже нельзя было отозвать.
Как на это отреагировал Борис, уже никого не интересовало. Пусть развивает свой бизнес своими силами. Марину же ждали и перемены в личной жизни. Вскоре она вышла замуж за Игоря, и удочерив Аню, усыновила и Матвея.
А едва оформив все документы, узнала, что вскоре у нее родится малыш.