Жара в июле стояла неимоверная, к ней прибавлялась огромная влажность из-за ночных дождей, а дожди не приносили облегчения. Над городом висели серые рваные тучи. Но жара, обхватывающей душной волной, пробивалась сквозь тучи и изматывала.
Саня и Лиля спасались в помещении только душем, на улицу старались не выходить. Открытые окна несли в квартиру всё ту же жару. Вялые и мокрые они валялись на старом потёртом диване и не было желания обнять друг-друга, улыбнуться или сказать слова, которые они всегда произносили:
- Мне с тобой хорошо. Никто нам не нужен.
От жары приходило тягучее раздражение.
Раковина на кухне была заполнена немытой посудой.
В холодильнике у них было почти пусто, только ярко-оранжевая, очень сладкая, чисто вымытая морковь, нарядно сияла праздничным цветом на верхней стеклянной полке.
Морковь принесла утром со своего огорода Санина мама, вместе со свежеиспечённым, очень пахучим хлебом.
Был выходной день и никто из них не хотел идти за продуктами в такую жару.
Время подошло к двум часам дня.
Саня, лениво шаркая босыми ногами по немытому полу подошёл к холодильнику, открыл его:
-Может быть, яичницу приготовим...
-Не хочу- ответила Лиля-горячего ничего не хочу.
Она лежала раскинувшись худым, костистым, очень белым телом, почти на весь диван и Саня подумал, что ему придётся её попросить подвинуться или сесть самому отдельно в широкое кресло. Мест для удобного положения больше не было. Жили они вместе полгода в однокомнатной квартире Лили.
-Слушай, а давай морковку натрём на тёрке, сделаем салат с чесноком и майонезом!-предложила Лиля.
- Натирай.
Дёрнув плечом Лиля принялась за салат.
Достала морковь, посмотрела на неё и произнесла:
-Мыть не буду, чистая.
Она долго кряхтела, косилась на Саню, намекая, что бы он помог тереть морковь, но Саня лежал в трусах на диване, счастливый, что один занял всю площадь, и терпеливо ждал еду, не обращая внимания на трудолюбивую Лилю. Яичницу он всё-равно пожарит, морковью не насытится, думал он.
Минут через пятнадцать, три большие моркови были тщательно натёрты, Лиля занялась чесноком и, вдруг, громко и неожиданно со всего размаху, не прикрывая рот, чихнула прямо в натёртую морковь. Саню передёрнуло от брезгливости:
-Я не буду есть эту морковь.
-Почему?
-Ты туда чихнула.
-Ну и что?..
Саня не стал объяснять. Он заканчивал обучение в медицинском институте на факультете микробиологии и бактериологии.
Он вспомнил сразу всё, что его раздражало в Лиле, жара ли то подействовала или долго копилось, но он с отвращением прокрутил в голове, как Лиля не умела готовить еду и кормила его магазинными полуфабрикатами, как редко брила подмышки и тонкий золотистый аромат от них всегда не нравился ему.
Не мытая посуда, куча её не свежих трусиков в ванной, блузки и джинсы висящие на спинках стульев, в кресле, на диване...
У неё были густые тёмные волосы, длинные и плотные, как проволока. Их можно было найти в любом месте квартиры. Даже в хлебе.
А ещё, Лиля не ухаживала за собой, когда находилась дома. Могла целый день ходить не причёсанная, в старой пижаме, без макияжа. Саня её в такие моменты немного не узнавал.
Лиля заправила морковь с чесноком майонезом, отрезала корку от хрустящего хлеба и стала есть из фарфорового блюдца. Хрустя на зубах морковью, весело сказала:
-Саня, попробуй, как вкусно! Ну и что? Чихнула. Мы же целуемся, это то же самое.
-Это не то же самое - буркнул Саня в ответ.
Он быстро собрал вещи в чёрную кожаную сумку, тихо, но твёрдо сказал:
-Я ухожу. Совсем. Остальные учебники заберу позже. Извини.
Больше он не вернулся.
Вещи забрал, когда Лили не было дома, ключи оставил на столе, дверь захлопнул.
На робкие Лилины звонки не отвечал.
Бывает.
Вот и всё.
С любовью ваша Мона.
Фото из Интернета.