SOS на пыльной дороге.
Катя прижала телефон к уху, но вместо голоса помощника услышала лишь треск. «Отлично. Карьерный взлёт — и вот я здесь, как героиня дешёвого триллера», — она пнула колесо машины, и боль отдалась в виске.
— Молотка нет, — за спиной прозвучал голос, грубоватый, как кора старого дуба. — Зато есть теория: если эта железяка — метафора жизни, то ей явно не хватает смазки.Она обернулась. Мужчина в застиранной фланелевой рубашке стоял, заслонив солнце. Его руки были в шрамах — не от драк, а от работы.
— Вы местный? — спросила Катя, стараясь звучать уверенно.
— Вася. А вы — потерянный экспонат из музея гламура, — он кивнул на её лакированные туфли. — Садитесь, подвезу.По дороге Вася рассказывал о посёлке.
— Вот, к примеру, Сергей, мой сосед, — он указал на кафе с террасой, где сидел мужчина в солнечных очках. — Считает себя царём здешних земель. Каждое утро бегает в кроссовках за тысячу евро, будто тут марафон, а не грязь по колено.Катя мельком встретилась взглядом с незнакомцем. Его ухмылка заставила её ёрзнуть на сиденье.
«Она ещё не знала, что через час её туфли будут в грязи, а Сергей станет её личным кошмаром…»
Дом, где стены помнят.
Утром в дверь врезался настойчивый стук.
— Вась, дрель! — на пороге стоял Сергей. В руках — стакан с логотипом московской кофейни. — О, а это кто? — его взгляд скользнул по Кате, как по ценнику.
— Гостья, — Вася перегородил дверь.
— Катя, — она протянула руку, но Сергей «случайно» уронил кофе. Горячая жидкость обожгла её пальцы.
— Ой, простите! — он даже не наклонился, чтобы поднять стакан. — Зато теперь есть повод купить новые перчатки. В Москве, говорят, целые бутики для таких… неловкостей. Вася молча захлопнул дверь.
— За что он вас ненавидит? — спросила Катя, вытирая платком испачканную блузку.
— Его отец продал застройщикам участок у маяка. Мой пытался остановить — умер от инфаркта в день сделки. Сергей считает, что я виню его, — Вася потянул штору, за которой мелькнула тень в чёрных очках. — Но я просто не хочу быть таким, как они.
Игра в кошки-мышки.
Сергей подловил её у колодца.
— Знаешь, почему Вася боится поездов? — он бросил камень в воду, и круги поплыли, как сплетни. — После смерти отца он сел в Москву — вернулся через день. Говорят, плакал у вокзала, как ребёнок.
— Зачем вы мне это рассказываете? — Катя сжала ведро.
— Чтобы ты поняла: он сломан. А я… — он шагнул ближе, — могу дать то, что ты ищешь. Деньги, связи, билет в цивилизацию.
— Вы ошиблись адресом, — она резко развернулась. — Здесь нет цивилизации. Только люди. Но ночью, глядя на билет до Москвы, она думала о словах Сергея. «А что, если он прав? Если Вася — просто беглец?»
«Утром под дверью она нашла конверт. Внутри — фото Васи у вокзала и записка: „Спроси его, почему он вернулся…“»
Маяк и разбитые зеркала.
— Почему ты не остался в Москве? — Катя спросила на краю скалы, где маяк скрипел, как старый корабль. Вася сжал перила, будто боялся упасть в прошлое.
— Я нашёл её. Маму. Она жила в квартире с окнами в стену. Сказала: «Тишина здесь громче, чем у нас». — Он повернулся, и Катя увидела в его глазах того мальчика с фото. — Я понял: можно бежать хоть на край света, но если внутри пустота…Она достала билет. «Москва — 14:20».
— Вася, я…Он положил ей в ладонь ржавый ключ:
— Это от маяка. Там слышно, как море переписывает ноты. Если хочешь…
«На рассвете Катя села на чемодан. В одной руке — ключ, пахнущий морем. В другой — билет, пахнущий бетоном. А вы бы что отпустили: тишину или шум?»