Она приходила каждый день, ждала со школы. Потом шла тихонько, провожала до подъезда. Ждала, что обернутся дети на ее жалобный зов.
Мама тихонько звала.
Но сколько бы не стояла под окнами бывшего дома, сколько бы не ходила за ними – бывшие дети не оглядывались, только тихо между собой возмущались.
Бывший муж не возмущался, но никогда не звал ее и не разговаривал с ней.
Однажды она не пришла.
Не пришла и всё.
Дети вернулись домой и сказали: "Отстала. Мама не встречает со школы и не провожает до дома. Всё. Теперь мы можем спокойно жить".
Страх слегка закрался в сердце бывшего мужа. Он с опаской смотрел на детей, но те были спокойны. Делали уроки, ели, спали. Ведь тётя Мила и детские психологи умеют убеждать.
Бывшая жена лишилась прав воспитывать своих детей. Они стали бывшие дети. А ее сестра Мила всё очень хорошо устроила. Быстро оформила опеку и переехала к ним, помогать Андрею воспитывать.
И где же она теперь? Каждый день ходила. Работа есть ли? Есть ли на что жить?
Андрей задавал себе эти вопросы. Догадывался только, что бывшая жена получает пенсию.
Лишили прав ее за плохое обращение. За оставление одних дома. Быстро очень лишили.
Жена не отбивалась.
Дети на суде заявили сами, что хотят жить с папой и тетей Милой. Правда, папа по документам был им совсем не папа, но он их растил и воспитывал.
Двое умных детей Олег и Настя сами сказали, что было очень плохое обращение. Они всегда одни, мама всегда работает, папа не папа, а муж мамы. Он постоянно в командировках. Бабушка и дедушка живут далеко. И тётя Мила их всегда воспитывала, тётя Мила лучше мамы помогает им жить хорошо.
Тётя Мила имеет большой дом.
Квартира наполовину была её тоже. Две машины, бизнес, денег – тьма. Сама заработала, своим умом. Открыла столько магазинов детской одежды, а Бог детей не дал.
"Мы ее дети" - сказали Олег и Настя. - "Хотим жить с тётей Милой. Мама жестокая. Бессердечная. Она нас содержать не может и плохо кормит".
Где живет мама никто теперь не знал. Мама стала инвалидом, когда работала в такси. Лишилась машины, здоровья.
Андрей тогда находился в длительной командировке, строил большой стадион, а как приехал – узнал.
Потом что-то у жены с головой случилось. Так Мила сказала. Кричит, сердится. Ревнует. Бог знает, что с ней произошло.
А была такая видная, хорошая, добрая.
Скатилась бывшая жена.
Из больницы в больницу. То одно, то другое.
"Эх, Ириша, что же с тобой теперь?" – мысленно произнес Андрей. – "Любовь наша прошла, осталось только человеческое сочувствие".
Олег и Настя очень хотели жить богато, с тетей Милой. Они и обещали, что мама больная им больше не будет препятствия чинить. Разговаривать даже не будут. Так обещали тёте Миле.
Андрей тоже рад был, что Мила такая яркая, сильная женщина.
Будет как настоящая мать? Или не будет?
Он сомневался.
И свою вину чувствовал. Мотался по всей стране, денег не всегда хватало вовремя выслать. Пока маленькие были – хватало. Как в школу пошли – нужны репетиторы, секции, одежда, разные телефоны, компьютеры, кроссовки модные.
Олег сразу понял, что тётя Мила детей себе забрать хочет. И младшая дочь Настя поняла, что с тётей Милой жизнь богатая начнется, на зависть всем одноклассникам. Два ребенка вмиг решились и отказались от матери. Приняли новую жизнь с тетей Милой, которая всегда дарила богатые подарки на день рождения и Новый год. Которая одевала и обувала на свой хороший богатый вкус.
А ему, Андрею, мужем становиться тёте Миле пришлось.
Только он вспоминал свою бывшую непутевую жену Иринку. А найти, где она, с кем – не решался.
Так и не женился на матери своих детей. Не расписанные жили. Она как мать-одиночка числилась. Так что теперь устраивать примирения, когда жизнь с детьми и сестрой Иринки так хорошо да выгодно сложилась?
В тайне от Милы не выйдет. У нее не забалуешь. Тем более квартиры у Андрея не было, и доход нестабильный. То густо, то совсем пусто. И долги были у Андрея, пока Ирину вытаскивал из тяжелого состояния.
Ирина пришла, когда Андрей уже в тайне от Милы все больницы обзвонил, и худшие места. Даже в полиции побывал, узнать – не нарушала ли закон случайно.
В полиции сказали – нашли, жива. Бедна, как мышь. Сидит в четырех стенах комнатки. Без окон комнатка, помещение такое ей сдали. Уборщицей устроилась, дворником.
А Мила тем временем на отдых собралась. Всем купила отдых, сборы начались. Каникулы обещали быть веселыми у детей.
Тогда взял Андрей и утаил денег немного.
Поехал, якобы, в химчистку пуховик сдавать. Сдал пуховик и сунулся к бывшей жене, рассказать про бывших ее детей.
Глаза у нее казались огромные на худощавом поврежденном лице. Челюсть срослась неправильно, одна сторона лица мало двигалась. Один глаз зрение потерял.
- Здравствуй, Ира. Я тебе немного привез на лечение.
- Я их не трогала, Андрюша, я старалась быть хорошей матерью. - только это она и сказала.
- Знаю, Ириш. Так сложилось.
- Вам хорошо, знаю, в отпуск детей повезете.
- Что, Мила с тобой поговорила?
Кивнула.
- Я и сам, знаешь, иногда думаю. А что будет, откажись я от семьи? Дома не будет, детей не увижу. Собираюсь все подать на отцовство, только Мила не хочет.
- А почему ты здесь?
- Ты их мать.
- Я была для них матерью.
- Ты и остаешься.
- Нет, я лишняя обуза. Живи с ними, хоть ты. А я уж как-нибудь сама доживу.
- Не ходи пока, не надо, подожди. Мила не одобряет, они хотят жить по-новому. Начни и ты жить снова, Ирина.
- С кем? Кому я такая нужна? – усмехнулась она.
- Им нужна. И мне нужна.
- Для чего?
- Чтобы тебя помнили хорошим человеком. Ты жива - это самое главное. Только не пей.
Андрей смотрел на нее и думал, что она заплачет, но Ирина не заплакала. Только один глаз ее знакомый и родной заблестел. Второй был слепой, почти закрытый.
- Помнят. - сказала она, - Дети меня помнят. Просто богатство это такое хорошее состояние, что они боятся вернуться в бедность.
- И я?
- И ты.
- Возьми немного денег, пригодится. Хоть поешь нормально.
- Я хорошо питаюсь.
- А что не приходила?
- Температура была, заболела. Уже лучше.
- Я бросил тебя в беде.
- И что? Ты первый такой? Нет, Андрюша, не первый. Бросил и ладно. - сказала Ирина. - Самое главное - дети живут хорошо. Самое главное.
- Что к родителям не поехала? - спросил он понурив голову.
- Не надо им волноваться. Я звонила, фотографии прислала старые. Не знают ничего, пусть живут спокойно. А я пока не могу от детей далеко держаться. На другом конце страны жить - никогда их не видеть. Вырастут – поеду. Смотреть хочу, как растут, хоть издали.
- Все. Я так больше не могу. Ирина, я с ними еще раз поговорю. Если надо – в суд пойду.
- Не надо. Они должны сами. Я снова приду, уже поправилась.
...
Спустя два месяца сын Олег обернулся.
Остановился, обернулся и спросил:
- Мам, что ты за нами ходишь? Мы не передумаем.
Ирина подошла и впервые обняла сына.
- Мы знаем, что ты папу предала, нас предала. Бросила одних и уехала. А там напилась и здоровье потеряла. Все ты потеряла, мама. Потому, что не надо было с чужими мужиками... мама...
Она молча смотрела на дочь, обнимая сына.
- Мам, это правда или нет? – спросил Олег. – Скажи, скажи! Пусть тебе стыдно станет! Иначе… Мама… Мы с Настей не черствые. Мы нормальные.
- Я знаю, сыночек. Знаю. Самое главное - вам хорошо сейчас жить.
- Мама, если бы ты так не сделала, мы бы с тобой остались! – крикнула Настя, - И тётя Мила нас бы не взяла себе!
- Я не делала ничего плохого, Настенька. Я работала и уснула за рулем. Одна я пострадала, хоть пассажира не погубила. А вы, детки мои любимые, живите в достатке, который я вам дать не смогла. Живите, а как подрастёте… Знайте, я - ваша мама. И буду всегда ждать, что вы посмотрите на меня, обнимете и спросите... Всё равно, что спросите! Я ваша мама родная! Я вас люблю, детки мои!
- А где ты живёшь? – подошла Настя.
- В комнате, мне комната положена, как общежитие. Мы с папой сначала в такой жили, маленькой.
- А к бабушке поедем? … А ты в суд пойдёшь? Мам, а можно нам жить с тётей Милой, а с тобой видеться?
Это было начало.
Бывшие дети, опутанные дети, околдованные достатком дети. Они потихоньку возвращались.
Это были первые шаги взросления.
Ирина уповала на Бога, молилась. Тихо ждала, хотя ей хотелось больше видеть их. Вернуть всю свою семью. Схватить и не отпускать. Расплакаться хотелось. Но она боялась - покажет истерику и снова дети убегут, испугаются. Голова у нее расстроилась, тяжело было. Казалось не восстановится, но всё стало намного лучше.
Когда-то давно, Ирина поняла, что сестра Мила нацелилась на ее семью, ее брак хотела разрушить. Дочь Настя едва делала первые шаги, а сын ходил в детский садик. Очень хорошие дети у нее, Миле нравились.
Случай старшей сестре помог.
Но не бывает так, чтобы одни черные полосы были в жизни человека. Началась светлая полоса.
***
Дети стояли рядом с мамой. Обняли ее по очереди у подъезда и попрощались. А в это время в окно смотрел Андрей. Он готовился к серьёзному разговору после своих слов детям.
– Ты понимаешь, Андрей, что я этого так не оставлю? - спросила Мила за его спиной.
Андрей сперва оглянулся, а потом отвернулся от новой женщины и вновь уставился в окно на уходящую прочь бывшую жену.
– Тоже хочешь на улице оказаться?
Он поднял на Милу неравнодушный взгляд, в котором читалось опасение, но в то же время решимость.
- Мила, ты все правильно сказала. Я хочу оказаться на улице. Там, где человек, который мне по-прежнему дорог.
– Что ж ты этого человека предал?? Простил бы ей все похождения!
– Сомневаюсь, что они были, Мила.
– Ты же встречался с ее дружком. Разве не помнишь?
– Когда я услышал слова врача и этого дружка, меня ломало так, что понять не мог, что делать нам теперь. Спасибо, что помогла прийти в себя, но это было слишком.
- Что слишком, Андрей? Что?
Андрей молчал.
– Я тебя спрашиваю!
– Понимаю, Мила, ты хотела, как лучше. – кивнул Андрей, – Но она была жива. И поправлялась. А ты вбила им в головы. Детей подговорила. И меня убедила.
- Жива! Конечно, а кто платил за операции? Ты? Нет, это я платила! Это был обмен! Я её с того света вытаскиваю, она мне детей отдаёт.
- Твои деньги…
- Если бы не мои деньги и моё положение, ее душа отчалила бы.
- И что теперь? Они хотят видеть маму!
- Не хотели и вдруг захотели?! Что ты себе позволяешь?
- Она жива, Мила, – мягко и настойчиво сказал Андрей. – Они ее любят, все равно любят. Просто замкнулись в себе. Ведут себя, как роботы. ... И я не хочу давать тебе ложных надежд. Я тебя не люблю.
- Предатель ты. Неблагодарный. Да знаешь, сколько таких мечтает оказаться на твоём местечке??
- Знаю.
- И что, ее любишь?
– Она жива, это самое главное. Для меня… для детей…
Спустя неделю Андрей пошел в суд, чтобы подтвердить отцовство.
Спустя полгода они переехали в маленький дом к родителям Ирины, купили старую машину и поселились вместе.
Через три года дети пошли в седьмой и девятый класс. Они с благодарностью отзывались о тёте Миле, когда она звонила. Помогали маме по дому. В том городке ни у кого не было модных кроссовок, а телефоны друзей были самые простые.
Мама, самое главное, жива. Мама простила всех и сестру тоже.
Сестра Мила забрала всю квартиру себе. Вот такой обмен получился. А дети уже выросли и не любят вспоминать, как были холодны с мамой.
Говорят, что детей нельзя настроить. Можно, еще как можно. Только это не навсегда. Это до поры до времени.
©Алиса Елисеева