О спектакле «Научи меня любить» театра «Быстрый театр» (Тверь), представленном на Втором всероссийском фестивале моноспектаклей и спектаклей малой формы «Аэлита» (Москва, 21 — 30 января 2025)
Мы не врачи, мы — боль.
Петр Мамонов
Мои постоянные читатели заметили пристрастие беседки к «Быстрому театру». Этот театр по-настоящему интересен. Интересен репертуаром, целиком построенным на современной драматургии, интересен честностью, искренностью, которая не боится запретных тем. Интересен тем, что живой и настоящий. Не каждый может себе это позволить.
Литературный материал, с которым работает «Быстрый театр» - современная пьеса, любимый автор — Николай Коляда, которого называют нашим Шекспиром. Но есть и произведения его учеников, не уступающих учителю зрелостью мысли, сочностью и дальнобойностью языка, глубиной раскрытия образов. Эта поразительная глубина Николая Коляды и его школы живет в драматических историях о простых людях, душа которых неисчерпаема.
Литература Коляды и его школы предельно честна. Будучи своеобразным зеркалом, бесстрастно отражающим бездну порока и чистую глубину добродетели маленького человека, живущего в российской глубинке, она не предназначена для ханжей. Нужна творческая смелость и большое литературное мужество, чтобы писать о потаенном, открывать ад, который спрятан глубоко в душе человеческой, в котором стыдно признаваться самому себе, продолжая традиции русской и мировой литературы, - от Лескова до Мориака. Пьесы Николая Коляды и его учеников невозможно увидеть на федеральных каналах и в официальных театрах. Но это не значит, что их нет. Театр Николая Коляды существует, и это настоящее искусство нашего времени.
«Быстрый театр» поставил пьесу учеников Коляды Екатерины Бронниковой и Романа Дымшакова. Сразу предупреждаю: пьеса жесткая. Это правда о нашем времени, шокирующая, обжигающая. Но если вы хотите слышать правду, слышать время, в которое мы живем, постичь бесшабашную русскую душу, которая живет, как умеет в этом безумном мире, набирайтесь смелости и открывайте свое сердце.
Спектакль «Научи меня любить» - двойной монолог разлученных влюбленных, которые живут по инерции, как все, но эта пустота и пошлость окружающей жизни не смогла задушить в них потребность большой любви. Сразу оговорюсь: наши герои — не святые. Единственное, что в них святого — необыкновенной силы любовь, которая делает их необыкновенными.
Вырастая из одиночества, из обывательской жизни, состоящей из безнадежной троицы: работа-телевизор-сон, из монотонной борьбы за существование, из почти животного выживания, в котором не остается места для жизни души, из обычного полового влечения, их любовь обретает душу, озаряющую жизнь светом, дающую смысл жизни и радость бытия:
Застыло время навсегда
В изящном, но смертельном танце,
Руками резали пространство
И покидали города.
С тобой не падаю – лечу!
Как будто завтра не случится.
Никто в окно постучится,
Никто не хлопнет по плечу.
Мы растворимся в пустоте,
Как снег на солнце будем таять
И лишь останемся на память
Пятном кровавым на бинте.
Никто до этого не знал,
Но мы сумели научиться.
Забыты фразы, стёрты лица.
Здесь и далее стихи Владимира Селянкина (прим. автора)
Но любовь эта запретна: она — учительница и мать семейства, он — бывший ученик и студент, разница между ними — 20 лет и бездна окружающего непонимания, которое душит их по одиночке и восстает против их счастья. Взращенные этим животным миром, цель которого — добывать пропитание и опережать конкурентов, они сражаются за свою любовь так, как умеют. Страшное решение Татьяны продиктовано не ее глубокой порочностью, не холодным рассудком, а некоей неуклюжестью души, бездуховностью окружающего мира, прячущего добродетель и навязывающего порок.
Мысли раздавлены, сердце потрескано,
Долго не скроешься за занавесками.
Точка опоры – многоэтажка,
Город бумажный, люди бумажные.
Хочется быть, а не просто казаться.
Больше не нужно прятаться в панцирь.
Нас не поймут и не примут снаружи.
Будем босыми бегать по лужам.
Будем смешными, немного наивными,
Станем вареньем со вкусом малиновым.
Пусть эта песня не будет допета,
Наша любовь – бесконечное лето…
Трагедия Татьяны и Миши — в их отчаянности. В неуверенности. В неумении понять и объяснить. В неумении договориться и быть честными до конца. Но это трагедия не только их. Это трагедия общества, возможно, более порочного, чем они, искусно скрывающего свою порочность под маской ханжеской добродетели. Общества, в котором не выживает любовь. И то, что, по режиссерской версии, в конце спектакля герои находят в себе смелость и силы простить друг друга и сохранить любовь, вселяет огромную надежду нам всем. Надежду на нас самих. Надежду на жизнь, в которой все-таки можно и нужно отвоевать себе пусть крошечное, но настоящее счастье.
Время несётся, а жизнь измеряется
Грязной посудой и сапогами.
Боль рассосётся, но суть не меняется.
Кто-то пытался сложить оригами.
Кто-то сомнёт, у кого-то получится
Спрятать мечты в заколоченный ящик.
Птица не сможет по солнцу соскучиться –
Этот журавль не настоящий.
Тень расползётся по стенке покрашенной,
К небу рванёт, как по замыслу Божьему.
Счастье в руках предначертано каждому,
Каждому горсточка счастья положена!
Спектакль сделан трепетно, режиссеру Татьяне Ручковой удалось передать тот чистый дух, который превратил запретную страсть в большую любовь, умеющую прощать. В этом заслуга ее и актеров ее театра. Людмила Туманова играет очень чисто и светло. Она предельно искренна и красива, и это не только физическая красота. Актриса живет на сцене полной жизнью своей героини, которую преображает любовь. И внутренняя чистота, давно позабытая в бытовом чаду, диктует актрисе единственно верную интонацию, мечтательную и певучую:
Я всегда думала, что между мной и учениками пропасть. Нас просто на время объединяет одна цель. И они глупые ещё, дети. Я не видела в них людей, а они были ими. Мы всегда были не на равных. А с Мишей я поняла, что закопалась в какой-то угол. Он ведь как думал - широкими мазками: музыка, смысл, свобода, жизнь, любовь. Чистыми понятиями он мыслил, абсолютами, понимаете? А я - сапогами. Вот он говорит, а я думаю: «ягод соберу, сделаю джем». А не надо так думать. Это унижает нас. Это грязные мысли. Грязнее тех, да! Вы поймёте, если полюбите. Разве в раю кто-то думал о варенье? Там никто не думал, и мне не надо было. Но я каждый раз тащила ягоды из сада. И вечером варила, банки крутила с компотами. Вот, вся любовь моя теперь там, в банках.
Если любовь Татьяны возвращает ее к себе, то ее любовь к Мише буквально спасает его от смерти. От подросткового суицида, в который подростки кидаются, как в спасительный омут.
Того, что она мне рассказывала про своего мужа было достаточно, чтобы понять всё про их отношения. Они были типа с разных планет. Понятное дело, что муж у неё был просто обычный мужик, такой, знаешь, умел деньги зарабатывать, его любили дети, он хороший отец и всё такое. Но в её голове всегда останется несколько кубических сантиметров, до куда ему никогда не добраться, куда был доступ только мне. Потому что я именно знал туда дорогу.
Актер Владимир Селянкин абсолютно етественен, искренен. Играет без нажима, без излишней экзальтации. Это абсолютно точное попадание в образ. Это подросток из нашей жизни.На сцене звучат его стихи, исполненные на сцене под израненную рэповую мелодию, — точное попадание в нерв спектакля. В них боль всей нашей жизни, где предрассудки убивают любовь. Перед нами незаурядный поэт с потрясающей силой чувств, отточенной формой и яркими, лаконичными образами.
На суд взыскательной столичной публики представили спектакль, исполненный правды и боли. Со сцены в кои-то веки звучит современная речь, со сленговыми словечками, с матерком, и вместе с ней звучит сама жизнь. И бездна страданий, и бездна порока, и та самая надежда, которая гаснет только вместе с жизнью.
Сожги меня, солнце,
Развей меня, ветер,
И сердце не бьётся –
Я ей не ответил…
Я ей не ответил
Ни словом, ни делом.
Полночный свидетель
И линии мелом…
И линии мелом
На мокром асфальте.
Я был под прицелом –
О, Боже, отстаньте!
О, Боже, отстаньте,
Оставьте в покое.
В багровом закате
Любимые… Двое…