Ладно, меня перебили, пойду ещё поищу информацию в интернете, точнее, в библиотеке. Нашла свою страницу в социальной сети и посмотрела фотографии. Оказалось, что у меня есть новенький автомобиль — «Жигули» шестнадцатой модели. Правильно, зачем усложнять? «Жигули» и есть «Жигули». На фото я гордо стою рядом с машиной.
Из комнаты раздался звук включённого телевизора. Сказать, что я испугалась — ничего не сказать. Я чуть не умерла от страха. Набравшись смелости, на цыпочках пошла в комнату, уверенная, что на диване сидит хозяйка квартиры. Осторожно выглянув из-за угла, не обнаружила никого. На экране телевизора горела надпись: «Добрый вечер, Марина, ежедневный выпуск новостей включён автоматически. Если Вас нет дома, и вы не подтвердите включение, телевизор отключится автоматически».
Господи, зачем же так пугать? Нашла пульт и нажала зелёную кнопку. Надпись исчезла. Ладно, посмотрим местные новости.
И я снова словно вернулась в детство. Рассказывали о достижениях колхозников, о наказах партии. Награждали передовиков. Показали колхоз-миллионер. Красота, благолепие. Про исчезновение людей ни слова. Хотя они и не исчезли. Вот она я, сижу перед телевизором.
Диктор продолжала с воодушевлением рассказывать о том, что в ближайшее время будет широко отмечаться день рождения Зворыкина Владимира Козьмича — изобретателя телевизора.
В этой реальности Зворыкин не эмигрировал, а остался жить в СССР. В нашей же реальности он покинул революционную Россию после того, как его чуть не расстреляли из-за доноса. Молодой призывник обвинил Владимира Козьмича в том, что тот заставлял солдат говорить в коробочку с дырочкой. К счастью, нашлись умные люди, которые объяснили, что эта коробочка — диктофон. Чтобы больше не попадать в руки невежд, инженер решил покинуть Россию и переехать в Нью-Йорк. Именно там, в 1923 году, он и изобрёл телевизор.
Мне захотелось есть, и я отправилась на кухню. В холодильнике не оказалось ничего мясного. Я поняла, что моя... Кто же я в этой реальности? Мой двойник? Моё отражение? Моя другая реальность? Как это назвать? Пусть будет «копия». Так вот, моя копия — вегетарианец, а я не могу жить без мяса. Удивительно, что она заведует мясным отделом.
Ладно, пойду в магазин. Стоп, а деньги? Где бы я спрятала деньги? У меня дома, в шкафу, есть встроенный сейф. Мы держим там небольшую сумму, чтобы поехать на Алтай. Это наша мечта. Теперь они мечтают без меня. Я вздохнула. Ладно, начнём со шкафа. И вот он, стоит в шкафу, модель немного другая, но код тот же — мой день рождения. Открыв дверку, я присвистнула: моя копия жила не бедно. Пачки купюр были увесистыми. Мне и оплата больничного не нужна. Интересно, откуда такое богатство? А что это за трубочка? Ага, какие-то документы. Может быть, не стоит их читать? Нет, сегодня точно не буду. Пойду в ближайший магазин, тем более что идти недалеко, в соседнем подъезде. Интересно, а в моей реальности магазин здесь есть? В моём детстве его не было.
— Мариночка, здравствуй! — приветствовала меня продавщица, улыбаясь. — Проходи, — она приподняла крышку прилавка, — только у меня ещё не вся сумма, сама понимаешь, проходимость у нас небольшая.
Я непонимающе взглянула на женщину. Её лицо показалось мне совершенно незнакомым.
— Простите, — произнесла я, остановившись, — я не могу вспомнить, кто вы? — У продавщицы вытянулось лицо, и она шумно сглотнула. — Я потеряла память, и сейчас со мной работает психолог. Есть надежда, что всё восстановится.
— Надо же, — пролепетала женщина, — и такое бывает. А как же теперь быть с расчётом, а с поставками?
Я пожала плечами. — Потом, когда память восстановится, тогда и разберёмся. А сейчас я пришла за продуктами. — Я направилась к витрине. — Вы меня обслужите? — Продавщица часто закивала. — Тогда мне колбаски, тушёнки, десяток яиц, сметаны. Ещё рыбку, вот эту.
— Так это, — перегнулась через прилавок продавщица, — вы же веган. Забыли?
— Нет, не забыла. Доктор прописал для восстановления памяти мясные и рыбные продукты. А я очень хочу всё вспомнить. Сколько с меня? — Уложив все продукты в бумажный пакет, я достала кошелёк.
— Нет-нет, я должна. Может, так рассчитаемся? — Она замахала своими пухлыми ладошками и даже отодвинулась от прилавка.
— Нет, — отрезала я, — вспомню всё, потом будем рассчитываться, а пока, сколько с меня? — В этот момент дверь в магазин открылась, и вошли три человека, направившись к прилавку. Продавщице пришлось взять с меня деньги. Мысленно поблагодарив посетителей, я пошла домой, моля Бога, чтобы не увидеть никого из знакомых.
Вот так сюрприз! Эта загадочная женщина, моя точная копия, вызывает всё больше вопросов. Если вспомнить испуг директора гастронома и эту продавщицу, то начинают закрадываться не самые приятные мысли. А этот Николай Николаевич? Во что же я, точнее, она ввязалась? И, кажется, расхлёбывать всё это придётся мне. А мне совсем не хочется.
На лестничной площадке стоял мужчина в чёрной кепи, скрывающей глаза. Он явно разглядывал меня. На всякий случай я поздоровалась с ним. Ещё раз взглянув на меня, он быстро спустился вниз. Как странно! К уже имеющимся странностям добавилась ещё одна.
Подойдя к своей двери, я обнаружила, что она открыта. Вот так номер! И что теперь делать?
— Эй, — позвала я, — есть кто-нибудь дома? — В квартире было тихо. Как же страшно заходить туда! И телефон остался дома на столе.
Дверь квартиры напротив открылась, и на площадку вышла женщина лет пятидесяти.
— Марин? Это кто был? Я смотрю в глазок и вижу, как кто-то пытается тихонько открыть твою дверь. Думаю, если он зайдёт, я вызову милицию, пусть на месте преступления возьмут. А тут ты. — Каждое своё слово она дублировала движениями рук. Наверное, она сурдопереводчик, привычка такая. — Как ты себя чувствуешь? Да не смотри ты на меня так. Я знаю, что ты потеряла память. Ты же не помнишь, что я работаю сурдопереводчиком при отделении милиции. Там я тебя и видела. Ты прошла мимо меня и не поздоровалась. Я удивилась, а потом зашла к девочкам, они мне всё рассказали. Меня Алла зовут. Надеюсь, ты вспомнишь. Ну что, ребят будем вызывать? В квартиру никто не входил, ручаюсь.
— Как вы думаете, стоит ли вызывать полицию? — спросила я у Аллы.
— Мы на ты, — мягко поправила меня она. — Думаю, не стоит. Грабитель знает, что ты дома, и больше не полезет. Нет смысла.
— Значит, не буду, — кивнула я. — А мы с тобой чаи гоняли?
— Нет, мы не подружки, так, на уровне здрасте и до свидания. Спокойной ночи, — сказала она и закрыла за собой дверь.
Я подумала, что мои соседи очень внимательны. Нужно будет запомнить это. Человек, который приходил с ключами, знал, что меня нет дома. И ключи у него были. Нужно поменять замок. Завтра же схожу к домомучительнице и узнаю, как это сделать. А сейчас хочется есть и спать. День был длинным.
Всю ночь мне снилось, что я не могу открыть дверь своей квартиры. Как я ни старалась, ключ не проворачивался. Потом я поняла, что можно позвонить, и нажала на кнопку звонка. Но почему-то звук был совершенно не знакомый, играла какая-то мелодия. И так настойчиво. Я открыла глаза. В дверь действительно звонили, и уходить посетитель не собирался. Накинув халат, я пошла открывать.
На пороге стоял Сергей Андреевич. Он был гладко выбрит и хорошо пах. Вежливые люди с утра так не выглядят. Так рано ещё все спят. Я уставилась на него, стараясь не показать, как я недовольна.
— Доброе утро, — улыбнулся майор и, отодвинув меня, прошёл на кухню. Это было уже слишком.
— Кофе угостите? Не сердитесь, у меня такая работа — ходить к людям. Вот я и заглянул к вам с утра.
Вздохнув, я поставила чайник — хорошо, что вчера разобралась с плитой.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался он.
— Спасибо, до вашего прихода всё было хорошо.
— Да ладно вам, не сердитесь. У меня столько вопросов к вам и совсем не под протокол. Да, кстати, к вечеру я всё равно к вам наведаюсь, правда, уже не один. Санкция на обыск в вашей квартире будет подписана. — Говоря это, майор внимательно смотрел на меня.
— Обыск, а зачем? — Я обернулась с чайником в руках, не ощущая ни какого беспокойства. Санкция, так санкция. Ну, не ощущаю я себя хозяйкой этой квартиры. — Что искать-то будете?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Ночью обнаружились очень интересные факты, касающиеся вашей якобы амнезии.
— И почему же якобы? — Насторожилась я.
— Дело в том, что вас нашли мёртвой в лесополосе. Лицо, правда, не узнаваемо, и отпечатки пальцев срезаны. Но чуть поторопились убийцы, на одном пальце немного кожи осталось. Техника выдаёт только одно имя. И оно ваше. Вы ничего не хотите мне рассказать?
С любовью Алёна Маруфенина