Предыдущие части здесь:
Глава 11. Бродяга
– Не рано ли ты начал лодку искать? – спросила я у мужа, когда увидела, что он штудирует сайты по продажам яхт. – Денег нет, и пока не предвидится.
– А когда через пару лет, например, деньги появятся? Я должен буду весь в мыле бегать, смотреть, изучать и всё равно куплю какую-ту ерунду просто потому, что мне не хватило времени разобраться? Нет, так не делается. К тому же рынок яхт совсем небольшой, это не в магазин за хлебушком сходить. Нужную лодку можно годами искать. И нужно знать, какую именно ждать.
– Да, я знаю, что ты не терпишь суеты и необдуманных решений.
– Смотри, – муж терпеливо, как для малолетнего ребёнка, начал объяснять. – Я как-то вывел для себя такую формулу – если ты собираешься потратить деньги, особенно если большие, и купить какую-то вещь, то на выбор, изучение рынка, характеристики товаров и тому подобное надо потратить примерно минуту за каждый доллар. Вот стоит у тебя телефон 500 баксов, значит надо потратить на выбор примерно 500 минут. Это всего лишь около 8 часов. Тогда высока вероятность, что ты не облажаешься. Соответственно про лодку. Предположим, стоит она, ну,пускай 60 000. Чтоб легче считать. Значит, надо потратить 1000 часов на изучение вопроса. Или, 1000 делим на 24, это примерно 40 дней. Пусть я могу этому посвящать 2 часа в день. Это двенадцатая часть суток. Итого 40 умножаем на 12, получаем 480 дней. Четыреста восемьдесят, Карл! Это больше года.
– Да уж, тогда, конечно, не рано, – согласилась я. – И что? Реально купить нормальную лодку за 60 тысяч?
– Не, нормальные начинаются от 120. Ну, для нас нормальные. Чтоб наше кругосветное плавание не превратилось в сплошной ад на четверых.
О кругосветке мы с Лёшей мечтали уже давно. Но я неосознанно к этим разговорам относилась как к чему-то очень увлекательному, но несбыточному. Хотя и обсуждала на полном серьёзе, куда бы мы поплыли. Как будто после прочтения фантастической книги или просмотра фильма ты делишься мнением с друзьями, что бы ты делал в мире будущего, на какую планету полетел, а кем бы работал и так далее. Интересно представить себя героем приключенческого романа, даже если понимаешь, что все эти приключения тебе никогда не светят.
Но когда Лёша поступил в яхтенную школу (хотя тогда я ещё не до конца верила, что новое увлечение мужа приведёт к серьёзным изменениям в нашей жизни), я стала целенаправленно искать информацию о семьях с детьми, которые решились на смелый шаг – бросить рутинную жизнь и отправиться в дальние морские странствия. Оказалось, что таких людей немало. И среди русскоязычных, и среди иностранцев. Причём гражданам России в этом плане даже проще, потому что родители вправе выбирать для своих детей любую форму обучения – очную, заочную, экстернат. В Колорадо у меня была масса свободного времени – по моей визе я не имела права работать, а Кузьма ещё не родился. Поэтому, когда дети отправлялись в школу, а муж на работу, я с упоением читала о путешествиях круизёров с детьми, примеряя их жизнь на себя. И через какое-то время я поняла, что мысль о том, что мы когда-нибудь отправимся в кругосветное плавание, уже не воспринималась мной как фантастическая. И разговоры с мужем о кругосветке перестали быть мечтами, а превратились в конкретные планы.
Хотя ещё довольно долго, вплоть до покупки «Алетеса» в моей душе происходила внутренняя борьба – между моими страхами и любовью к мужу. И я очень рада, что любовь в конце концов победила, ведь не каждому в жизни везёт иметь заветное желание или детскую мечту, осуществить её, да ещё ине разочароваться в результате.
– И какая для нас нормальная? – поинтересовалась я.
– Сорок пять футов и больше. С центральным кокпитом. Чтоб там была третья каюта. И чтобы не сплошной киль. И чтобы моложе 80-го года.
– Почему? 38 лет лодке или 42, например? Это прям критическая разница? И та, и другая старушки.
– Да, в 1979 году во время регаты «Fastnet» начался сильный шторм, многие яхты поломались, люди погибли. После изучения причин нашли конструкторские недоработки. Потом все лодки стали строить с учётом уже новых требований. Поэтому лодки примерно после 1980 года считаются более прочными и безопасны- ми, – получила я разъяснения от мужа.
– А-а, интересно. Но хотелось бы, конечно, не такую старую, а хотя бы двадцатилетнюю, – мечтала я.
– Они раза в два, три дороже, – расстроил меня муж.
Через два года Лёша мог дать фору какому-нибудь брокеру по продажам парусных яхт, ведь он уже хорошо разбирался в оснащении, системах, недостатках и преимуществах разных типов лодок. При просмотре знал, на что обращать внимание, а что не так уж и важно. Он составил таблицу, куда вносил яхты, доступные нам по цене и подходящие по требованиям. Постепенно этот список пополнялся, так как возрастали наши возможности.
Мы же с детьми любили подключиться к отцу, когда он просматривал предложения по продажам лодок, и порассуждать, какие яхты нам нравятся, а какие нет чисто с эстетической точки зрения, помечтать, кто в какой каюте будет жить и как мы будем их обустраивать на свой вкус. Заодно мы беседовали об особенностях жизни на лодке, о морских путешествиях, о тактиках выживания во время штормов.
– Пап, а что такое остойчивость? У тебя тут в табличке, – спросила однажды Маша.
– Это – какой крен способна выдержать яхта и вернуться в обычное положение, – ответил отец.
– А если не вернётся?
– Тогда начнёт переворот парусами вниз, и вот тут другой столбец в табличке показывает, какое время она пробудет вверх дном, – рассказывал Лёша.
– А что? Она после этого возвращается в исходное положение? – удивлялась дочь.
– Да, яхты спроектированы таким образом, чтобы могли обратно вверх парусами всплыть.
– А что же делать людям внутри лодки, когда она вот так вертеться будет? – я в красках представила, как люди внутри летают от стенки до стенки.
– Внутри ещё полбеды, а вот тем, кто снаружи, придётся под водой продержаться, не захлебнуться, не сломать себе чего-нибудь, когда яхта выделывает кульбиты, – услышала я ответ мужа.
– А это реально вообще – остаться в живых в таких условиях? – спросил старший сын.
– Есть шанс, – обнадёжил отец.
А дальше он обстоятельно объяснял и рассказывал, какие проблемы могут возникнуть у человека, затянутого ремнём безопасности под лодку, какие есть тактики выхода живым из сложившейся ситуации. Лёша рисовал нам схему самой лодки, её переворота, водных потоков, стрелочками обозначал, куда и в какой момент плыть.
– Самое главное в любой критической ситуации – это не паниковать. А ещё помнить, что, пока яхта реально не начала тонуть, она является самым безопасным местом во время шторма в море. Десятки случаев, когда после шторма находили пустые дрейфующие лодки. Люди паниковали, пересаживались в спасплоты и гибли, а если бы остались на яхте, то скорее всего выжили.
– Да, я читала про ту самую гонку «Fastnet», о которой ты мне говорил. В 1979 году, – вспоминала я. – Там большинство людей погибло именно после того, как в панике пересели на плоты в надежде на спасение. А терпящих бедствие было так много, что спасательных бригад просто не хватало. Хотя всё происходило не так далеко от берега. А были команды, которые решили до конца бороться за свои лодки. Они, всё время откачивая воду, смогли переждать буйство стихии, кое-как починили повреждения и самостоятельно вернулись в порт.
– Надеюсь, мы не попадём в такие условия, – сказал Ваня.
– Надеяться-то можно, но знать, как действовать в сложной ситуации, надо, – заключил отец.
Пару лет лидером Лёшкиного рейтинга была яхта Stevens-47. Когда мы путешествовали по США, то во Флориде посмотрели практически аналогичную, но более дорогую Hylas-47, чтобы иметь представление, как она выглядит воочию. Не могу сказать, что я пришла в восторг. Внутри было темно и тесно. Но я понимала, что ждать другого от океанской парусной яхты не стоит, потому что при проектировании такого типа кораблей руководствовались в первую очередь вопросами безопасности, а не комфорта.
Мы долгое время рассчитывали на бюджет, позволявший нам рассматривать только яхты, произведённые в 80-х годах. И когда наконец-то подходящая нам лодка Stevens-47 появилась в продаже, да ещё и рядом, на заливе Сан-Франциско, мы, в радостном предвкушении,поехали присмотреться к ней. Как же мы расстроились, что наши ожидания не оправдались. Лодка на фотографиях на сайте продаж и в реальной жизни – это как будто две разные лодки. Потом мы в этом убеждались ещё несколько раз, когда Лёша летал смотреть другие яхты. Мы посчитали, сколько нужно потратить денег ещё на доработку, дооснащение и ремонт такелажа и поняли, что, во-первых, в очередной раз промахнулись с бюджетом, а во-вторых, нужно смотреть более молодые корабли.
Особым видом мазохизма было смотреть объявления о продаже очень хороших и дорогих яхт, которые мы не могли себе позволить. Одной из таких была Amel super maramu 2000, 53 фута (16 м)длиной.
– Хочешь покажу тебе моторное отделение мечты? – Лёша вечером был занят привычным занятием, смотрел на ютубе обзор очередной лодки.
– Да, давай, – отозвалась я.
– Прикинь, он там в полный рост помещается, – муж комментировал видео, на котором владелец яхты как раз показывал моторный отсек. – А кокпит видела, какой огромный?
– А что это за лодка? – поинтересовалась я?
– Amel super maramu 2000.
– А ты такую не хочешь?
– Я даже не рассматривал её по характеристикам, потому что слишком дорого для нас. Так, попалась мне на ютубе, ради интереса решил посмотреть. Моторный отсек, конечно, зачётный. Но на первый взгляд есть и недостатки– нет отдельной третьей каюты, только полка в проходе, мачты две, да к тому же стоят сверху на корпусе, а не как в стивенсе крепятся к днищу. Зато есть сразу и генератор, и опреснитель, и стиральная машинка, и кондиционер. В стивенсе надо сначала купить всё это, а потом куда-то приладить.
– Да, прикольная яхта, конечно. Главное – стиралка и кондёр в наличии, – кто о чём, а я о комфортном быте.
А через год начались какие-то чудеса, или, как сказал Майк, – судьба за нас всё решила. Лёша зарплату получал частично в виде акций компании, в которой работал. Многие сотрудники сразу продают их, имея дополнительные живые деньги. Но мы выбрали другой вариант. Они просто лежали на счету, дожидаясь своего часа. Как раз мы и рассчитывали, что через несколько лет продадим акции и купим яхту. Но во время пандемии случился бум на бирже, акции ИТ-компаний взлетели в цене.
Таким образом и мы смогли рассматривать для покупки лодки, ранее нам недоступные, в том числе и Amel super maramu. Лёша изучил все характеристики и то, что раньше казалось недостатками, при ближайшем изучении оказалось некритичным, зато у неё было много реальных достоинств, и эта яхта в итоге возглавила список претендентов. На сайте продаж их было совсем немного, хоть рынок к тому времени и стал оживать после пандемийной спячки. Одну Лёша даже посмотрел воочию, название ещё у неё было красивое – «Celestia», то есть «небесная». Но ему не понравились люди, которые владели яхтой, а ведь человеческий фактор в таком важном деле как покупка дома, квартиры, яхты – немаловажный вопрос. Сезон продаж подходил к концу, и мы уже успокоились, думая, что на полгода, до следующей весны можно расслабиться.
Но муж, ни на что не надеясь, просто так написал на форуме владельцев амелей, что он хотел бы купить такую лодку, и буквально через пару дней откликнулся Майк. Потом он говорил, что они только-только договорились с Томом, что будут продавать «Алетес», а тут и сообщение Лёши как будто волшебным образом появилось на сайте. Через неделю муж уже полетел в Рокхолл смотреть лодку. А через два месяца стал счастливым обладателем двадцатилетнего красавца«Алетеса». Том и Майк оказались очень приятными людьми, которые не только без проволочек продали лодку, но и помогли Лёше разобраться во всех системах яхты. Они ещё до продажи пригласили его пожить неделю на лодке и вместе с ним провели очередное техобслуживание. К тому же, они оставили в дар много нужных запчастей. Мы потом часто в океане вспоминали Майка и Тома добрым словом, когда находили необходимые для ремонта детали в недрах «Алетеса».
– А какое имя будет у нашей лодки? – этим вопросом я задавалась все три года, так и не сумев придумать оригинальное и красивое название, чтобы всем нравилось.
– Майк говорит, что переименовывать лодки – плохая примета, – Лёша не верил в приметы, но и над именем лодки думать не хотел. – Можно поменять имя, но чтоб смысл остался тот же. Посейдону, говорит, известно только первое имя корабля, и не важно на каком языке. Вот Αλήτης (звучит как «алитис») по-гречески значит «бродяга». А раньше он был «Drifter», что по-английски тоже «бродяга». Так что нам придётся назвать как-то в этом духе.
– Ну, можно так и написать – Brodyaga, – предложила я.
– Да, наверное, так и сделаем, – согласился муж.
Правда, потом нам и вовсе стало лениво сдирать старые буквы, наклеивать новые, да и мы привыкли к имени «Aletes» (произносили только не как американцы «алитис», а «алетес»), так что и переименовывать лодку при регистрации не стали. Судьба так судьба.
Продолжение следует...
Бумажную книгу можно приобрести у меня. https://www.avito.ru/sankt-peterburg/knigi_i_zhurnaly/kniga_ob_okeanskom_puteshestvii_semi_na_parusnoy_ya_4759603935