К деревне мы подошли уже ближе к вечеру. Последний раз мы здесь были пять лет назад. Тогда пропал Фома. Ещё на подходе я услышала лай ярчуков. По коже пробежал мороз, и я подошла ближе к группе. На плечо опустилась рука Алексея.
– Всё будет хорошо, – сказал он.
Я подняла на него виноватые глаза и кивнула.
Пять лет назад я стала бесполезной, так говорили высокомерные задиры из нашего отряда. Алексей, наш воевода, говорил, что у меня просто другой путь. Как по мне, так это одно и то же.
Это произошло на первой же вылазке. Мы шли в паре с Фомой, когда он просто исчез в чертовом лесу. Мы должны были охотиться на оборотней, но в итоге охота велась на нас.
Меня нашли утром на кромке леса. Всю в крови и с безумными от страха глазами. Алексей долго отпаивал меня живой водой и приводил в сознание. С тех пор я променяла лук и серебряные стрелы на склянки с зельями и стала скорее приложением к группе, хвостом, чем полноценным участником охоты. Зато мои зелья часто спасали раненых или проклятых товарищей.
Мы заняли избу, которую любезно предоставили нам жители деревни. Я забралась на печь. Алексей положил рядом со мной лук. «На всякий случай», как он всегда говорил. Дорога была слишком долгой, а воспоминания слишком тяжелыми, и я быстро отключилась.
Пахло псиной. Пробуждение было молниеносным, но я лишь открыла глаза и застыла от страха.
«Кому в голову пришло пустить ярчука в дом?», – пронеслось в моей голове. Эти огромные монстры хоть и защищали людей от ведьм и нечисти, но все еще оставались собаками и жили на улице.
Вонь стояла страшная. По дому разносился звук тяжелых… шагов?
«Нет, нет, нет, нет!» — стучало в моей голове. Я медленно пошевелила рукой, нащупав лук и холодные серебряные стрелы, которые не потеплеют, даже если сунуть их в затопленное жерло печи.
Одна из стрел предательски покатилась и упала на пол, звонко стукнув в ночной тишине. В два прыжка монстр пересек избу и скинул меня с печи. Второй удар должен был прилететь в мою голову и оторвать ее когтями-лезвиями, но я увернулась в перекате, за секунду натянула тетиву и выпустила стрелу.
«В яблочко!» — прозвучал в голове голос Фомы. Он всегда восхищался моему умению попадать дичи прямо в глаз.
Тяжелое тело рухнуло на пол. Я отбросила лук и, не помня себя, бросилась на грудь чудовищу, заливаясь слезами от нахлынувших на меня ужасных воспоминаний, которые вдруг вернулись и обрушились на меня удушающей волной. На плечо опустилась рука Алексея:
— Ты не могла его тогда спасти.
Я правда не могла. Рука Фомы в ту страшную ночь в лесу уже начала покрываться шерстью, а я была всего лишь маленькой напуганной девчонкой и просто сбежала.
Алексей подождал, пока все горе выйдет из меня вместе со слезами, и напоил живой водой. Мы больше не говорили об этом, но я была ему благодарна.
На утро я вышла из избы, крутя в руках стрелу, которая приятно холодила руку, потрепала по голове ярчука и встретилась взглядом с воеводой.
— Поохотимся? — спросил он у меня, и улыбка расплылась на его лице.
