УДАР
Часть вторая
Глава третья
Она сидела в кресле, задумчиво наблюдая, как возятся с игрушками Алёша с Лёлей. Увидев Каманина, она, как бы, отбросила, одолевающие её мысли, и вновь улыбнулась.
- Какие красивые дети, - произнесла она, глядя на детвору.
Они, услышав похвалу, ещё пуще прежнего сделали озадаченный вид и продолжили заниматься своими делами. Каманин сделал музыку потише и предложил незнакомке:
- Давайте познакомимся.
- Давайте, - улыбнулась незнакомка. - Меня зовут Инна, а вас – Алексей.
- Да, Вы не ошиблись. Алексей. Наверное, Вы обо мне уже наслышаны.
- Конечно, - мило улыбнулась она. - Особенно с плохой стороны.
Каманина задел её ответ, но он всё равно предложил.
- Пройдемте в другую комнату. Наверное, у нас есть, что сказать друг другу, - на что Инна, понимающе кивнув, встала с кресла и прошла в другую комнату, где изящно устроилась в кресле, стоящем в дальнем углу комнаты.
Каманин всё время наблюдал за ней. Он не мог оторвать от неё глаз. Настолько поразился её красотой и изящностью движений.
Инна. Какое близкое и родное имя. Ведь это имя его мамы. Это оказалось неожиданным для него и ещё больше приблизило Каманина к ней.
Чтобы разрядить затянувшееся молчание, Каманин заговорил.
Сначала он рассказал о событиях месячной давности. Только упустил свой позорный, слабохарактерный поступок. Потом о переживаниях прошедшего месяца и вот о сегодняшнем дне.
Она внимательно слушала его. Задавала вопросы и, в свою очередь, рассказывала о своих страданиях из-за измены мужа. Этот доверительный разговор их настолько сблизил, что невольно Каманин перешёл на «ты», да и она тоже.
Время от времени в комнату заглядывали то Алёша, то Лёля с жалобами друг на друга. Каманин выходил, улаживал их конфликты и опять возвращался к Инне. Беседа, как будто и не прерывалась. Такого родственного и близкого чувства к собеседнику Каманин никогда не испытывал. Настолько всё казалось близким и знакомым. Даже образ мыслей и поступков у них оказался одинаковым. Они сравнивали свои поступки с поступками супругов. Всё одинаково. Только та разница, что Каманин находился в море, а Инна дома.
Каманину казалось, что в этой маленькой комнате они, как-то духовно, объединились. И так незаметно пролетел час. Каманин, по привычке, периодически поглядывал на часы.
- Что? Ты куда-то торопишься? - поинтересовалась она.
- Нет, привычка фиксировать время, - со смущением улыбнулся Каманин.
- Вообще-то пора закругляться, - предложила Инна. - Я дочь оставила на соседку. Да и твоя жена должна вот-вот прийти, - она с пониманием разрешила эту заминку, приведшую Каманина в смущение. - Хотя вряд ли. Мой муж тоже сегодня куда-то собирался. Наверное, на эту же самую свадьбу, - горько усмехнулась она, но стряхнув с себя горечь воспоминаний, попросила. - Если не трудно, не смог бы ты меня проводить до остановки? – и пояснила. – Темновато тут в вашем районе.
Да, Каманин как-то и не подумал, что уже темно и их район почти не освещается. Мало ли что может произойти в такой темени.
- Сейчас, - бросил он ей через плечо, выходя из комнаты и побежал к соседям на третий этаж. Наплёл им, что надо встретить Наталью, поэтому он приведет к ним на это время детей.
На что Ирка, хитрая бестия, ему не очень-то и поверила, но согласилась.
Каманин вернулся домой, надел пальтишки на своих чад и отвёл их к Ирке.
Инна всё так же сидела на кресле в углу дальней комнаты и о чём-то думала. Состояние Каманину вполне знакомое. Бывало, что и он часами так сидел в такой же позе.
Но надо двигаться, работать и тогда эта хандра исчезает. Он позвал Инну. Она очнулась от своих мыслей и поднялась. Каманин помог ей одеться и они вышли на улицу.
По сравнению с днём, стало намного прохладнее. Растаявший за день снег подморозило и было очень скользко.
Каманин в зимних сапогах шёл уверенно, а она, мелко перебирая ножками, боялась поскользнуться. Глядя на её попытки удержаться в вертикальном положении, Каманин невольно взял Инну под руку, и они пошли намного увереннее.
Она опёрлась на его руку, слегка прижалась и сделалась ещё намного ближе. Хотя Каманин испытывал какое-то неудобство. Женатый мужчина идёт с другой женщиной под руку. Каманина тут многие знают. Что они подумают? Но в уличной темноте прохожих и знакомых им не повстречалось.
Инну попросила проводить её до остановки автобуса. До неё идти далеко, но если свернуть от пути следования, то можно подойти к столовой, где и происходила свадьба.
Они решили заглянуть в эту столовую и посмотреть на своих изменщиков.
Инна почему-то уверилась, что и её муж находиться там. Каманин согласился и они минут через десять подошли к столовой.
Из окон неслась музыка. Разгорячённые мужики, курили на крыльце, а они подошли к окнам и попытались в них различить знакомые им личности.
Но в ярких освещённых окнах они только разглядели, как в зале столовой народ вовсю веселиться, но своих изменщиков среди них не обнаружили.
Инна предложила зайти во внутрь, но Каманин не хотел этого делать и отказался. Постояв под окнами ещё минут десять, они решили, что их в очередной раз обманули. Такова значит их доля и придётся с этим разобраться.
Они решили перезваниваться, чтобы как-то корректировать свои действия и об их встрече любовничкам не рассказывать.
Каманин довёл Инну до остановки. Троллейбусы и автобусы в этот час оказались переполненными, поэтому Инна решила ехать домой на такси. Каманин тут же поймал мотор, и они попрощались.
На обратном пути Каманин всё-таки решил зайти в столовую. Время десятый час, и он подумал, что Наталье одной страшно возвращаться домой.
Музыка так же неслась из окон и дверей и, поднявшись по ступенькам в фойе столовой, он попросил позвать Наталью Борисовну. На что ему кто-то из группы пьяных мужиков задал вопрос:
- А ты кто вообще-то такой? – с вызовом, как бы напрашиваясь на конфликт, уставился на него высокий детина.
- Муж я её, - спокойно пояснил Каманин, стараясь не провоцировать разгорячённых спиртным мужиков.
- Какой ты муж?! У неё муж в море. Он моряк, – и, несмотря на попытки Каманина объяснить, что это он и есть тот самый моряк, они начали выталкивать его из фойе.
- Ничего тебе тут не обломиться. Вали отсюда. На шару нажраться не удастся, - кричали они на Каманина.
Но ему абсолютно не хотелось спорить с пьяными? Только какая-то тётка крикнула.
- Нет её здесь. Ушла она.
Ёлки-палки. Так он же детей оставил Ирке! Если она придёт домой раньше Каманина, то их встреча с Инной обнаружится, а он ещё будет втройне виноват.
Каманин припустился бежать домой. Подбежав к дому, он обнаружил, что окна в квартире тёмные, то есть в квартире никого не заходил и уже спокойно взбежал на третий этаж. Ирка с ехидцей поинтересовалась:
- Ну, что? Встретил? Или другую тётеньку проводил? Бесстыдник. Опять за своё. Не успел прийти из рейса и опять охальничать продолжаешь?
Откуда она взяла эту ересь? Каманин понятия не имел, а Наталья ему никаких претензий никогда не высказывала. Но что она Натальина лучшая подруга в доме, и они часами о чём-то шушукаются, Каманин об этом знал. У детей всё выведала – это он понял сразу. И, не обращая внимания на Иркино шипение, одел детей и отвёл домой.
Начали укладываться спать. Лёлька позвала папу помыться перед сном, а Алёша уже лежал в кровати в ожидании обещанной сказки. Переодев Лёльку в ночную рубашку, Каманин уложил её на своё место в их двухъярусной кровати, где они хором запросили:
- Пап, а сказку.
Да. Без его очередной сказки, когда он дома, они никогда не засыпали. И он начал свою очередную сказку про злого волшебника, прекрасную русалку и её братьев.
Сколько этих сказок он им уже рассказал?.. Он уже и не мог вспомнить. Но каждый вечер он рассказывал новую сказку с новыми приключениями их любимых героев. Они всегда слушали эти сказки, затаив дыхание и всегда радовались, когда добро побеждало зло. Вот и в очередной раз оно победило.
Каманин закончил сказку и на прощанье, поцеловав своих чад и пожелав им спокойной ночи, закрыл дверь в спальню.
А в его судьбе добро победит зло? Или зло восторжествует и лишит его любимых комочков счастья?
Но что такое? Уже одиннадцатый час, а её всё нет. Где она может быть? Или тётка в столовой не ему это кричала? Или что случилось? Каманин метался по квартире. Из одного окна просматривался подход к дому. Подмороженная асфальтовая дорожка отражала свет, идущий из окон окружающих домов. И все, кто бы ни проходил, виделись ему, как на ладони. Одиноких прохожих становилось всё меньше, а её фигурка так и не появлялась на ней.
Каманин боялся покинуть дом. Ведь в нём спали дети. Вдруг они проснуться или запросят о помощи? Нет! Он разрывался от желаний узнать, где же она и безопасностью детей. Но всё-таки первое победило и он, быстро одевшись, спустился во двор.
Стало ещё холоднее, но он этого не заметил. И, с какой только мог скоростью, пошёл к столовой. Вышел через дворы на дорогу, вглядываясь в окна каждой проходящей машины, надеясь увидеть её или хотя бы разглядеть женщин, едущих в них. Он старался разглядеть не появится ли там женская головка в широкой шапке из чернобурки. Но нет, никого похожего не попадалось.
В столовой музыки уже не играла, да и народа в зале поуменьшилось. Каманин оглядел полупустой зал, но её не увидел.
- Что, опять пришёл? – раздался тот же пьяный голос. - Вали отсюда. Тут на шару не наливают.
Мог Каманин, конечно, затеять и драку. Но сейчас он не испытывал никакого желания затевать ссору, поэтому без излишних разговоров вышел.
Сейчас он уже чуть ли не бежал к дому.
Значит, он её пропустил, значит, она каким-то другим путём ушла домой. Прозевал. Надо быстрее, быстрее оказаться дома. Свербила его одна и та же мысль.
Он всё также вглядывался в окна проходящих машин и уже бежал и, несмотря на ощутимый холод, к дому подбежал мокрый, как мышь.
Уходя, он оставил свет в комнате, и не мог понять, есть ли кто в квартире или нет.
Взбежав на пятый этаж, он осторожно открыл ключом дверь. В квартире стояла тишина. Он заглянул в спальню. Там только слышалось мирное дыхание детей и мягкий запах их тел витал в воздухе.
Каманин быстро залез в ванну, ополоснулся, растёрся полотенцем, переоделся в сухое свежее бельё и опять занял место у окна.
Первый час ночи. Её всё нет! Что уже только он не передумал. Он метался, как затравленный волк, ему требовалось куда-то деть, бушевавшую в нём энергию.
Тут он пожалел, что не затеял драку в столовой. И от этого желания подраться, раскровянить кому-нибудь рожу, он опять оделся и выбежал на улицу. Пробегая по тротуару, он всё также вглядывался в окна проходящих машин, но знакомой фигуры там не обнаруживал.
В столовой свет уже погасили. Даже входная дверь оказалась закрытой. Он пожалел, что этих гадов, которые признали в нём шаровика, там нет и, развернувшись, опять побежал домой.
Вновь, взбежав на этаж, он осторожно открыл дверь. Но его встретила только тишина.
Сердце бешено колотилось, но дыхание оставалось ровным. Мозг работал четко, фиксируя все окружающие изменения.
Каманин прошёл в ванную, смыл пот, переоделся и снова устроился ждать у окна. Неожиданно он увидел идущую в обнимку парочку. Да, это она. Он узнал её фигуру по форме пальто и шапки. Её спутник смотрелся выше её на голову.
Злость, ярость бросились ему в голову, но второе «я» приказало ему успокоиться, прийти в себя и отбросить эмоции. Быть только спокойным. Ведь он, этот «второй», также, как и «первый» хотел, чтобы их семья не распалась, чтобы у Алёши и Лёли всегда был папа, чтобы он всегда гладил их по головкам перед сном, рассказывал сказки и оберегал их мирный детский сон.
Но тут раздалось осторожное шуршание ключа в скважине, и она осторожно вошла в коридор.
Из затемнённого зала Каманин наблюдал за ней.
Она быстро сняла пальто и прошла в спальню. Открыла дверцы шкафов и, спрятавшись за них, переоделась. Каманин к ней не подходил, только стоял в дверях, глядя на эти раскрытые дверцы.
Надо что-то делать. Надо что-то сказать. Требовал от него «первый». Но слова застревали в горле. Да и что говорить? Он сам всё видел в окно. Она подошла к кровати, которую он давно расстелил и застелил свежим бельём. Каманин думал, что она будет для них двоих и постарался сделать всё поуютнее и красивее.
Видно, поняв это, она повернулась к нему и посмотрела на него, торчащего столбом в дверях и, ничего не сказав, легла под одеяло, отвернувшись к стене. Каманин подошёл к кровати, встал на колени и положил, согнутые в локтях руки, на её край. И, насколько у него хватило сил, мягко прошептал:
- Наташа, давай поговорим. Нам, наверное, есть, что сказать друг другу, - на что она зло прошипела:
- Отстань. Я очень устала. Я хочу спать. Мне завтра на дежурство.
- Неужели ты ничего мне не хочешь сказать? – молил её Каманин. – Давай поговорим. Неужели я и этого не достоин? – но его просьба осталась без ответа.
Поняв, что сейчас к ней приставать с расспросами бесполезно, Каманин встал и пошёл стелить себе постель в другой комнате...
***
Дома, вроде бы, никого не было.
Каманин осторожно открыл дверь ключом, вошёл в квартиру и начал раздеваться. Ему очень не хотелось, чтобы его, в этой квартире, видели здесь с бодуна. Вчера они с Юриком так нахлестались, что жена Юрика, его и Каманина с трудом растолкала утром.
Из кухни слышались какие-то звуки. Каманин непроизвольно заглянул туда. Наталья сидела за столом и завтракала. Что это она опаздывает на работу?
С ней за последний месяц вообще невозможно было ни о чём говорить. Даже папа Каманина, которого он в отчаянии позвал на помощь, оторвался от всех своих важных дел и прилетел во Владивосток, не смог её ни в чём убедить. Она ему только сказала:
- Любви не обещаю, но семью постараюсь не разрушать, - тогда Каманин и тем остался доволен.
Но этот месяц оказался для него страшным испытанием. Он выполнял наказ папы. Как в своё время выполнил его первый – женился на Наталье.
Не ругался, был вежливым, обходительным, заботился о детях, не приставал к ней. Только пытался иногда поговорить, чтобы восстановить былые отношения, а в ответ получал нахальные оскорбления, вечные ночные приходы, внезапные исчезновения. Как будто всё делалось только для того, чтобы спровоцировать Каманина на срыв.
Тогда Каманин сразу звонил Инне. И становилось ясно, куда подевалась эта парочка гнедых. Каманин не знал, откуда он черпал своё терпение весь этот последний месяц. Первый месяц своего отпуска.
Вот и сейчас он подошёл к столу. Завтрак на одного. Да ему и не хотел есть.
Он сел за стол справа от Натальи, пристально уставившись на неё, но она в его сторону даже не взглянула, продолжая пить кофе. Глубоко вздохнув, Каманин мягко произнёс:
- Наташа, ну что ты всё время молчишь? Сказала бы хоть что-нибудь.
- А что тебя, собственно, интересует? – зло процедила она, сделав очередной глоток.
- Как что? Как мы дальше жить будем, какая у нас с тобой будет семья?
- Как я обещала твоему папе, такая и будет. У тебя, что нет семьи? У тебя, что нет детей? Чем ты недоволен? Что тебе ещё надо? – она оторвалась от еды и зло уставилась на него.
- Ты не такая. Зачем ты уходишь из дома? Где ты пропадаешь? Ведь семья без женщины в доме, это не семья. Останься, не уходи больше, - чуть ли не слёзно просил её Каманин.
- Остаться?! С тобой? – взвизгнула она. – С таким ничтожеством, как ты, ни одна баба жить не будет. Что ты такое? Кто ты есть? Тряпка! Безвольная, безличная тряпка! И вообще, что ты можешь? Абсолютно ничего, Ты даже удовлетворить меня не можешь! Что в тебе толку? Я за восемь лет совместной жизни с тобой только раз испытала оргазм, да и то благодаря Павлику, – визжала она Каманину в лицо.
Когда на ринге, Каманину кто-нибудь делал больно. У него пропадал всякий страх, сознание самосохранения и здравый смысл. Он кидался на своего соперника, кровь застилала его глаза, разум пропадал. В такие моменты он только фиксировал свои удары, искал цель, которую надо уничтожить.
Вот и сейчас в нём стало подниматься это чувство бешенства, злости и беспощадности. Оно заволокло теменью его глаза, и он уже ничего не мог с собой поделать. Это чувство ненависти, беспощадности к противнику выкинуло его правую руку, и она полетела в сторону визжащего лица Натальи...
Март 2004 Джабель-Али ОАЭ.
Рассказ удар опубликован в книге «Три измерения»: https://ridero.ru/books/tri_izmereniya/