Автор: Александрийский библиотекарь
Всем привет! И сегодня у нас неземная красота, она же научная сенсация 1949 года.
Удивительный человек - археолог, антрополог, этнолог, гидролог, доктор технических наук, член Русского географического и Парижского антропологического обществ, один из недобровольных строителей Беломорско-Балтийского канала (чувствуете судьбу, а?) - Сергей Иванович Руденко копал себе Пазырыкские курганы 5-4-го веков до н.э. Это Горный Алтай, там еще недалеко Казахстан, Монголия и Китай.
Так вот. Древние захоронения некогда были ограблены. Но, к счастью для науки и человечества – и это совсем не громкие слова – злоумышленников интересовало не все, что лежало в кургане №5.
К тому же природа была, что называется, за нас: могильник располагался в зоне вечной мерзлоты. Неглубоко под землей когда-то собралось много воды, а потом она замерзла и сохранила на 2,5 тысячелетия поразительные детали.
Где такое еще можно увидеть? – Да в Эрмитаже, конечно!
А в один прекрасный день 1949 года спецы из московского Института археологи АН СССР и того самого ленинградского Эрмитажа расчищали погребение Очень Знатного Покойника. Кисти и ножи аккуратно возвращали в этот мир намертво схваченную льдом деревянную повозку. А рядом-то, рядом, о чудо!, находился свернутый в рулон большой войлочный ковер, шитый золотом узор.
Тут вам и крылатые грифоны, и процессия всадников и пешеходов, и пасущиеся на лугу коровки лани, и цветочки-лепесточки. Короче,
чтоб на ём была видна, как на карте, вся страна!
В общем, ковер стал одной из сенсаций того полевого сезона. А рядом и в кургане, и в музее – еще одна фантастическая диковинка. Наш сегодняшний герой. Коллективный, ибо это 4 фигурки птиц. Когда-то мастер свалял их из отбеленного оленьего войлока, набил травой и оленьей шерстью и добавил крылья, лапы и голову из войлока же, но уже крашеного.
Споры о том, что для чего эти лебеди нужны, начались сразу после их обнаружения. Руденко был уверен, что они украшали повозку. Его коллега и оппонент Михаил Петрович Грязнов, кстати, автор первой сибирской экспозиции Эрмитажа, считал их украшением шатра.
Чтобы посетители музея могли легче себе представить, как оно выглядело в жизни, Грязнов даже предложил графическую реконструкцию, которую выставляли рядом с находками. Лебеди у него «сидели» на верхней перекладине. И все бы ничего, вот только в погребении такой перекладины не было…
Но Михаилу Петровичу очень хотелось, а его авторитет был весьма велик. В итоге его реконструкция раз за разом печаталась в научных и популярных изданиях. Спор археологических светил кончился ничем и сам собой утих. Оно и к лучшему, скажу я вам. Ибо когда страсти улеглись, исследователи новых поколений смогли посмотреть на все, что найдено в Пятом кургане непредвзято. Уже в нынешнем веке облик шатра уточнили. Точные измерения сохранившихся частей показали, что он «не налезал» на рисунок Грязнова. Жерди каркаса, обернутого ковром, Михаил Петрович «поставил» почти вертикально. А на деле они были ощутимо завалены внутрь конструкции – которая теперь сильно смахивала на пирамиду…
Тогда высокие академические умы предположили, что шатер не предназначался для прощания с вождем. Он ставился над погребальной камерой, пока подданные строили курган. И тут оказывается, что войлочных лебедей попросту некуда крепить. Выходит, прав был Руденко – птички сидели на повозке.
Впрочем, скоро оказалось, что ее и устройство в древности было малость сложнее. В фондах Эрмитажа хранились деревянные фрагменты, которые никак не стыковались ни с шатром, ни с кибиткой. Зато они образовали четырехугольную раму размерами 160×70 см, обернутую черным войлоком. Вот на ней-то и были явные следы закрепления птичьих фигурок. Археологи, которые сделали это открытие в фондах, предположили, что рама была… погребальными носилками!
И предназначались они для женщины, которая сопровождала вождя в Пятом Пазырыкском кургане. Хотя и тут есть нюанс. Форма «носилок» неплохо совпадает с контуром верхней рамы повозки. Питерский археолог Павел Петрович Азбелев, который подробно занимался этой темой несколько лет назад, заново реконструировал повозку. У него фигурки лебедей закреплены ремешками на верхней раме. Правда, как они «сидели» - он не решается сказать однозначно: то ли по углам, как допускал еще Руденко, то ли в ряд.
И вот тут начинается крутое. Грязнов считал птичек простым декоративным завершением войлочного ковра. Для красоты. Азбелев же уверен, что фигурки связаны с перемещением души умершей женщины. И тогда они приобретают глубокий смысл и ритуальное значение. Поэтому важно понять, что же это за птицы.
Все исследователи согласны, что лебедями эти войлочные фигурки называются весьма условно. Да, они похожи на лебедя-шипуна. Но вот крылья… У белых лебедей не бывает черных маховых перьев. Ученый полагает, что перед нами обыкновенное зооморфное превращение. Ну, то есть, типовое магическое действие древних, дополнение образа одного животного частями тела другого - чтобы передать важные свойства. В поисках «исходников» для темных крыльев Азбелев посмотрел на крупных алтайских птиц, благо их и есть-то журавли да грифы-стервятники. Журавли вроде бы отпадают: в пазырыкской культуре они вообще не представлены. Похоже, тамошние обитатели на журавлей просто не обращали особого внимания в смысле тайн мироздания.
Гриф же (хотя и мало отличимый в изобразительной практике древних кочевников от орла) представлен в пазырыкских изобразительных памятниках повсеместно. Здесь кажется уместным вспомнить о том, что с глубокой древности и до исламизации (порою даже до этнографической современности) в ритуальной практике ираноязычных и некоторых других народов грифы - важные участники сложного погребального ритуала, и предположение об «оснащении» лебедей, предназначенных для участия в погребении, крыльями именно стервятника, кажется наиболее правдоподобным, особенно с учетом традиций звериного стиля древних кочевников.
Лебедь, как и все прочие водоплавающие птицы, для человека глубокой древности – особое существо, которое живет в трех мирах: рождается на земле, охотится в нижнем мире под водой, а летает "на небеси". Сами понимаете: такая способность перемещаться между мирами - то, что нужно в похоронном деле. И вот лебеди на крыльях падальщиков летят в мир мертвых…
Ну, и пару слов про погребение. «Главное» тело, мужское, лежало на спине головой на восток. Поскольку курган был ограблен в древности, то тело женщины было потревожено: его беспардонно уложили поверх вождя. Это, конечно, затруднило понимание того, кем же она была. Однако ученые уверены, что ее следует считать не просто женой вождя, но и жрицей весьма высокого ранга – например, про это говорят ее татуировки.
Вряд ли случайно, что лебедей именно четыре - как и упряжных коней. Продолжали ли убитые при похоронах упряжные кони и в ином мире тянуть повозку своей хозяйки, направляемые лебедями, или же лебеди сами должны были заменить собою коней - решить, по-видимому, пока невозможно. Для меня убедителен призрачный образ погребальной повозки, в воображении древних кочевников увлекаемой четырьмя волшебными лебедями по небу над Алтайскими горами куда-то в иные миры.
А интересно у них там было!
И смелее копайте телеграм-канал!