Джон очнулся от галопа лошадей и лая собак. Он глянул на ногу и увидел, что кровь перестала идти. Рыцарь решил подождать, пока всё стихнет. Вода должна была помешать собакам поймать след. Когда всё затихло, Джон направился обратно в тюрьму, чтобы попробовать освободить Тиберия и остальных.
Ночью христианин пробрался в город через канализацию. Он подкрался к тюрьме, увидев двух стражников у входа. Джон подошел к окну и хотел снять решётки, чтобы пленные смогли выбраться.
- Тиберий, Тиберий, - шёпотом звал Джон, но в этот момент стали слышны шаги за спиной. Рыцарь резко вскочил, обнажив кинжал, но получил удар в голову и отключился. Очнулся он, висящим на крюке, перед турецким палачом.
- Отсюда никто никогда не уходит. Вот полюбуйся. Это все те, кого ты освободил, - и турок показал рукой на десятки голов рабочих, разложенных у стен.
- Я убью тебя! – прокричал Джон.
- Все вы так говорите, но, в итоге убьете, друг друга в камере от безумства, - засмеялся палач и подошел с железной булавой к рыцарю. Джон получал удар за ударом по телу, пока не потерял сознание. Пришёл в себя он уже в камере. Попытался встать, но испытал такую боль, что упал и застонал.
- Тиберий, - прошептал Джон и закашлял кровью. Его лёгкие оказались отбиты. Рыцарь увидел лежащего в углу христианина и пополз к нему.
- Тиберий! Что они с тобой сделали?! – от неожиданности сказал Джон. У Тиберия был выбит левый глаз, не было левой кисти и на правой руке все пальцы вывернуты. Он был весь изрезанный и грязный.
- Джон, когда ты сбежал, они пришли за мной и спрашивали про тебя. Палач был в бешенстве от тебя и отыгрался на мне, - чуть слышно говорил Тиберий.
- Прости меня, друг. Я не смог тебя спасти. Я вернулся за всеми вами, но меня схватили.
- Зря ты, Джон сделал это. Не нужно было возвращаться. У тебя же жена.
- У меня и сын с дочкой, - сказал с улыбкой Джон.
- Да ты счастливчик, друг, - засмеялся Тиберий и тут же застонал от боли. Джон еще раз закашлял кровью.
Каждый раз, когда стражники слышали, как кто-то разговаривает, они забирали его, и палач отрезал от него кусок. Каждый день для каждого пленного был одинаков. Спать им давали мало. Кормили мало и хуже собак. По утрам их отводили к палачам и там избивали палками, пока не надоест. Мало кто выдерживал. У кого в глазах оставалась ярость, тех отправляли в шахту. Многие умирали и там. Их никто не хоронил, просто скидывали на десятый уровень. Для живых на десятом уровне жизнь была хуже, чем в аду.
Так прошло 5 лет. Во время очередного избиения палками, Джон и Тиберий оказались в одном месте. После очередного удара у Тиберия остановилось сердце, и он молча умер. Но его продолжали бить палками.
- Тиберий! Нет! Я убью вас всех, грязные мусульмане, - яростно кричал Джон. Изо всех сил он ударил ногами палача и соскочил с крюка. Но сил в ногах больше не было, рыцарь просто упал на колени и заплакал, глядя на Тиберия. После смеха палача, Джона ударили палкой по голове, и он снова потерял сознание…
… - Эй, эй, христианин, очнись, - хлопал кто-то Джона по щекам.
- Да оставь его. Он скоро умрёт, - прозвучал голос из темноты.
- Где я? – закашлявшись, спросил Джон, стонав от боли в своем теле.
- Ты в аду, друг, это место даже хуже ада, - ответил собеседник и потрогал пульс у Джона на шее.
- Кто ты? Что это за место?
- Я местный врач, если можно меня так назвать. Это десятый уровень, друг. Мы все здесь обречены. Я лишь стараюсь сделать страдания перед смертью менее болезненными.
- Отсюда тебя уже никто не достанет и не переведет на другие уровни. Мы тут что есть, что нас нет, всё едино, - сказал человек, вышедший из темноты с длинной, густой, темной бородой и длинными полуседыми волосами.
- Я хочу выбраться отсюда, - сказал Джон.
- Я здесь 20 лет. Выхода нет, парень. Прости.