В данной рубрике мы рассмотрим историю раннего средневековья на основе учебных методических материалах в формате статей. https://m.dzen.ru/suite/4f159dac-6c79-46ec-ac6a-ef1b8eb5c07a?share_to=link
Европейские феодализм зародился в условиях столкновения и взаимодействия античного рабовладельческого общества с до классовым «варварским» обществом германских, кельтских, славянских и других народов Центральной, Северной и Восточной европы.
Эволюция рабства
Античное общество характеризовалось ярко выраженной социально-экономической разнородностью. Рабовладельческие виллы с их централизованным производством, основанные на эксплуатации рабов, сосуществовали с поместьями, механически объединявшими мелкие самостоятельные хозяйства зависимых людей (клиентов, арендаторов разного рода, и помещённых на землю рабов), и с небольшими хозяйствами полисных крестьян, в которых рабский труд играл лишь вспомогательную роль или отсутствовал вовсе.
Рабовладельческое хозяйство было рентабельным до тех пор, пока дешевизна и стабильность притока новых рабов позволяли эксплуатировать их нещадно, не заботясь об их физическом износе. Однако со II в. н.э. приток новых рабов с варварской периферии (основного их источника) стал уменьшаться, а цена их расти. Тем самым рабовладельцы были поставлены перед необходимостью наладить естественное воспроизводство рабов в своих поместьях и вообще перейти к долговременному их использованию. И то и другое предполагало определенное снижение интенсивности эксплуатации.
Европейские феодализм зародился в условиях столкновения и взаимодействия античного рабовладельческого общества с до классовым «варварским» обществом германских, кельтских, славянских и других народов Центральной, Северной и Восточной европы.
Наиболее состоятельные рабовладельцы попытались компенсировать снижение доходов путем простого расширения хозяйства, Т.е. прежде всего — увеличением числа эксплуатируемых рабов. Но возникшие таким образом рабовладельческие латифундии себя не оправдывали, так как при этом резко возрастали расходы на надзор за рабами и управление вообще. В этих условиях изменение отношения к рабам как к агентам производства оказалось неизбежным. В рабе начинают видеть человека, признают его право на семью, запрещают разлучать ее членов, закон все решительнее отказывает господам в праве самим казнить рабов (теперь это можно было сделать только по решению суда), рабы получают право жаловаться в суд на плохое обращение с ними и добиваться, чтобы их продали другому человеку. Поощряется отпуск рабов на волю, законодательство предусматривает больше случаев и способов их освобождения. Однако главным стимулом для уве личения производительности рабского труда служило предостав ление рабу вместе с правом на семью некоторого имущества — пекулия, под которым подразумевались не только личные вещи, но и средства производства: рабочий инструмент, скот, мастерская, участок земли. Собственником пекулия считался рабовладелец, раб же — всего лишь держателем, но его реальные права были весьма обширными и обеспечивали ему хозяйственную и быто вую самостоятельность: он мог вступать в деловые отношения даже со своим господином, давать ему в долг, совместно с ним заключать сделки с третьими лицами. Господин имел право в лю бой момент отобрать у раба его имущество, но на практике это случалось нечасто, так как было невыгодно рабовладельцу и к тому же осуждалось моралью.
Наибольшее значение для судеб общественного развития имело наделение земельным пекулием сельских рабов, ставшее в период поздней античности обычным явлением, особенно в латифундиях. Стимулируя таким образом заинтересованность раба в труде и экономя на надсмотрщиках, латифундист одновременно перекладывал часть расходов на плечи непосредственного производителя. Со временем такой раб превращался в прикрепленного к земле и продаваемого только вместе с ней самостоятельно хозяйствующего земледельца, уплачивающего господину в виде ренты определен ную часть урожая.
Эмфитевсис
В поздней античности значительное распространение получает аренда — теперь уже не только на государственных и муниципальных, но и на частных землях. Аренда претерпевает качественные изменения: из долгосрочной она развивается в вечную, так называемую эмфитевтическую аренду, обеспечивающую владельцу широчайшие права, сопоставимые с правом собственности. Эмфитевт был обязан собственнику небольшой фиксированной платой {каноном), должен был вносить налоги с земли и тщательно ее обрабатывать. В остальном он мог распоряжаться ею по своему усмотрению: передавать по наследству, сдавать в субаренду, закладывать, даже продавать. В последнем случае собственник имел лишь право преимущественной покупки; не воспользовавшись им, он получал только пошлину в размере 2% продаж ной цены. Съемщиками земли на эмфитевтическом праве чаще всего были крупные землевладельцы, поэтому распространение эмфитевсиса знаменовало начало перестройки господствующего класса в направлении феодализации.
Прекарий
Заметно большую роль стала играть и мелкая аренда, также приобретшая новые черты. Особенно показательна эволюция так называемого прекария (букв. — «испрошенного» держания). Прекарист первоначально, по-видимому, вообще не нес каких-либо повинностей в пользу собственника, довольствовавшегося тем, что земля его не пустует и не может быть на этом основании конфискована общиной. Однако собственник был вправе в любой момент согнать прекариста с предоставленного ему участка невзирая на то, как долго тот его обрабатывал; соответственно прекарист считался не владельцем, а лишь держателем. В эпоху домината прекарий все чаще оформляется письменно, становится долгосрочным, нередко пожизненным, и обусловливается определенными в до говоре платежами. Это вело к попаданию прекариста в зависимость от земельного собственника, но при этом его права на землю укреплялись, а сам прекарий становился если не юридически, то фактически своеобразной формой условного землевладения, пред восхищавшей отношения зависимого крестьянина и феодала.
Патронат и коммендация
Важную роль в трансформации от ношений собственности сыграло развитие еще одного древнего института — патроната (иначе патроциния), заключавшегося в самоотдаче, разумеется, не всегда добровольной, одних граждан под покровительство других, более обеспеченных и влиятельных. Такой акт назывался коммендацией. Патроцинии III—V вв. — это, но сути дела, форма личной зависимости мелких и средних землевладельцев от землевладельцев крупных. Стремясь ценой личной свободы и гражданского полноправия избавиться хотя бы от некоторых государственных и муниципальных повинностей, найти защиту от притеснений со стороны властей и более сильных соседей, вступавший под патронат человек в конце концов утрачивал право собственности на землю, превращаясь в держателя. Логичным следствием установления патроната явилось возникновение в латифундиях режима частной власти, противостоящей государству. Императоры боролись с патронатом, хотя и безуспешно.
Эволюция колоната
Особая роль в рассматриваемом процессе принадлежит колонату. Изначально колон — это поселенец, а также земледелец вообще, но уже с I в. н.э. так называли мелких арендаторов различного статуса — свободных людей, граждан, обрабатывающих чужую землю на договорных началах, чаще всего на условиях уплаты денежного, а со II в. н.э. натурального оброка, как правило, трети урожая. В это время колонат обычно уже не оформляется договором, и колон становится, по сути, наследственным съемщиком, постепенно оказываясь в зависимости от земельного собственника.
В IV—V вв. колоны делились на свободных (либери, по-гречески — элевтеры) и приписных (адскриптиции, энапографы). Первые обладали большим объемом личных и имущественных прав; их приобретения не считались собственностью господина. Вторые рассматривались как «рабы земли» (но не рабы господина!), записывались в ценз поместья, их земля считалась пекулием и принадлежала землевладельцу. И те и другие несли разнообразные повинности в пользу господ. Постепенно различия между этими категориями колонов стираются. Колон эпохи домината утрачивает многие черты свободного человека и гражданина. Он еще уплачивает государственные налоги, но сбор их уже поручается землевладельцам, которые с середины IV в. становятся ответственными за выдачу колонов в суд, посылают их на военную службу, причем вправе заменить поставки рекрутов внесением государству специальной подати, а к середине V в. добиваются полного отстранения колонов от воинской повинности. К этому времени частная власть посессоров над колонами настолько усиливается, что грань, отделяющая их от рабов, становится трудно различимой: все чаще ставится под сомнение личная свобода колонов, они подвергаются одинаковым с рабами наказаниям, не могут свидетельствовать против своего господина и т.д. Владельческие права колонов на возделываемые ими участки остаются в силе, но приобретают новое качество. Не позволяя землевладельцам сгонять колонов с земли, отчуждать землю без сидящих на ней колонов, использовать их в качестве домашней челяди, закон в то же время прикрепляет колонов к этой земле.
Эдикт Константина I от 332 г. запрещал колонам под угрозой наложения оков переходить из одного имения в другое, обязывая землевладельцев возвращать обосновавшихся у них чужих колонов их прежнему хозяину.
Эдиктом Валентиниана I от 371 г. было окончательно санкционировано наследственное прикрепление колонов к тому или иному имению. Несмотря на ущемление гражданского статуса колонов, ограничения их владельческих прав, позднеантичные колоны были более самостоятельны в хозяйственном отношении, чем рабы, их повинности фиксировались законом или обычаем.
Число самостоятельно хозяйствующих, но зависимых и эксплуатируемых производителей увеличивалось и за счет других социальных источников: крестьян, подпавших под власть какого-нибудь магната, пленных варваров, которых теперь все чаще обращают не в рабов, а в колонов, и т.п. Тем самым в эпоху поздней импе рии ведущим постепенно становится тип хозяйства, связанный с жсплуатацией мелких землевладельцев в крупных поместьях. Орга низатором производства в этом случае являлся не собственник (омли, а непосредственный производитель. Этот механизм имеет сходство с экономическим механизмом, характерным для феодализма. Но поскольку в эпоху домината продолжали сохраняться многие специфические рабовладельческие методы эксплуатации, поскольку огромная масса самостоятельно хозяйствующих землевладельцев в социально-правовом смысле оставалась рабами, а с другой стороны, заметно усилился итоговый гнет, непосредственный производитель, видимо, редко располагал многим больше, чем урезанным необходимым продуктом. В конечном счете это явилось одной из важнейших причин наблюдавшегося в эту эпоху экономического застоя, одним из главных препятствий, стоявших на пути осуществления тех возможностей, которые были заложены в формирующемся новом хозяйственном механизме.
Натурализация хозяйства
Постепенное превращение рабовладельческой виллы в децентрализованную латифундию имело далеко идущие последствия для всей позднеантичной экономики. Важнейшим из них следует признать растушую натурализацию, ослабление рыночных связей. Посаженные на землю рабы и мелкие арендаторы, оплачивавшие соответствующие расходы из своего кармана, старались свести их к минимуму и по возможности обзавестись изделиями, изготовленными самолично или в пределах латифундии. С другой стороны, свертывание латифундистами собственного земледельческого хозяйства (особенно хлебопашенного) нередко сопровождалось развитием поместного ремесла. В крупных позднеантичных имениях появились настоящие ремесленники, в том числе перебравшиеся из городов. Экономические связи господского хозяйства с городом ослабевали. Солидная часть сельскохозяйственной продукции попадала в город, минуя рынок: но государственным каналам, через налоговую систему, а также и рамках оброчных поставок.
Спасибо за внимание!
Другие публикации данной рубрики:
https://m.dzen.ru/suite/4f159dac-6c79-46ec-ac6a-ef1b8eb5c07a?share_to=link