Мишка молодец. Он закалённый и аналитический. Он стал рассуждать примерно как Винни-Пух. Ночь — это Новый год. Электричка — это поездка за город. Загород — это дача. А дача... … Это ПРРРРРАЗЗЗДНИК!!! У них же была дача на 64 км. И брат Мишкин звал того усиленно отмечать Новый год на даче, где гужевался один мужеского полу с кучей целой разнообразных девиц — и замужних, и не очень...
Ну вот, отлегло. Выдышав лунку в ледяном стекле, мы стали отыскивать 64 километр. Повезло — он напрыгнул на поезд минут через десять. Не помня себя от великой радости обретения смысла бытия, бежали мы с Мишкой, спотыкаясь-скользя, через ночной мороз и мрак ко свету в дальнем оконце...
Под этим тёплым живительным светом из окна вокруг ёлки, растущей во дворе и разряженной к празднику новогоднему, среди сполохов лампочек разноцветных, прыгал квёлым зайчиком Мишкин брат, как во всенародно любимом кино «Ирония судьбы...» ( переставшим резко быть любимым после «гениального» продолжения...). Мы поняли, что обнаружили счастливого собрата по обстоятельствам - «отходняк»...
Собрат заметил нас далеко не сразу, мы же были заворожены высокодуховным процессом и не смели его прервать своими низменными земными желаниями ( как-то — освежиться...). Когда наконец всё же заметил — с ооочень долгим и крайне явным неудовольствием нас рассматривал, ну а потом... Братья бросились в объятия друг друга, бурно изливая чувства.
Потом был совсем сумасшедший праздник. Девиц было разновозрастных, разномастных и разномассовых море — штук семь. Мишка, сидя за столом, пристально строгим взглядом производил «отсев». Мне уж не до отсева было — я ел, и пил, и любил всех — бесконечно...
Утро было странное. Потому что я очнулся на диване — широком, удобном — совсем один-одинёшенек и абсолютно гол, что привело меня в некоторое замешательство. Девицы с братьями спали на полу как попало, ворохом.
Я растолкал Мишку, и он, хрипло похахатывая, прояснил, как я лез ко всем сразу, как с меня штаны сдирали и сразу три дамочки полезли оживлённо на диван, желая отдыхать максимально комфортно и с удовольствием. Удовольствия не получилось, потому как я громко стал орать, что это моё лежбище, спихивать девиц вон ногами... Придурок, в общем. Что Мишка с нескрываемой радостью подтвердил.
Да ерунда всё это. Надо было жить дальше в шестом часу утра новогоднего. Мишка всегда знал, как жить. Он всегда, как известный герой известного английского романа, ведал про все прекрасные оживлённые местечки — тут неподалёку, за углом... И мы побежали к пристанционному пивному киоску. «Соску» в простонародье.
Душевная была тётка пивная, всё понимающая. В шесть утра киоск уже празднично сиял тёплым, желтоватым, влажным и очень живительным светом. Пара-тройка бесконечно счастливых людей благоговейно-церемониально цедила подогретое по случаю зимы пиво.