…А теперь я буду рассказывать о природных феноменах, которые, так или иначе, лежат в основе механизмов возникновения злокачественной патологии.
Учитывая, что подавляющее большинство моих читателей – люди простые, не имеющие необходимого образования и совершенно неискушенные в науке, я буду рассказывать о них простым доступным языком, без ссылок на источники. Это не явится недостатком данной публикации, т.к. источники можно легко найти, самостоятельно поискав в интернете. Я не буду делать на них ссылки в виду и другого объективного обстоятельства – тема и так сверхсложная, чтобы делать ее еще и до бесконечности громоздкой. Того, о чем я напишу, будет вполне достаточно, чтобы «въехать в проблему», понять ее смысл. Именно в этом и заключается «сверхзадача» моих рассказов об удивительных природных явлениях, которые лежат в основе раковых процессов.
А начну я с описания феномена так называемой «смешанной культуры».
…Любое открытие, если верить научным преданием, происходит случайно. Например, один ученый случайно смешал кислоту и каучук и получил резину; другой – случайно уронил плесень в пробирку с микробами и открыл антибиотик; третий – случайно посмотрел в телескоп и открыл новую планету; четвертый никуда не заглядывал, ничего не предпринимал, а просто во сне увидел некую картинку, которая скоро стала научной сенсацией…
Не явилось исключением и открытием, о котором я собираюсь рассказать.
…Однажды кто-то неаккуратно прибирался на рабочем столе ученого, задел тряпкой стоящие там пробирки, содержащие взвеси с разными клетками. Они опрокинулись, разбились, их содержимое смешалось…
Хозяин, будучи настоящим ученым, – с пытливым любознательным умом, - не стал вытирать образовавшуюся лужу, очень аккуратно собрал смешавшиеся растворы в одну пробирку, на время забыл о ней. А когда вспомнил и решил посмотреть, что же получилось («кто кого там сожрал или победил»), вдруг обнаружил престранную вещь.
Оказалось, что в пробирке находился не просто «микс» двух клеточных первоначальных линий, а «микс», содержащий помимо родительских форм, еще и фактически бессчетное количество их модификаций.
По-простому, в пробирке помимо начальных оригинальных клеточных линий теперь находились еще и другие клетки. Их «детки». Такое себе «потомство», получившееся в результате взаимодействия «родительских» форм.
Новые «расы» клеток образовались в результате обмена первичных клеток своим генетическим материалом. То есть случился такой себе обмен участками ДНК (транслокация), - перенос одних генов из одной клетки в другую; и из другой – в первую. А учитывая, что генетический набор «родительских» клеток изначально был немаленьким - насчитывал несколько десятков тысяч генов, - то и количество образовавшихся новых «культур» было просто астрономическим – их невозможно было ни сосчитать, ни изучить получившиеся новые свойства. Последнее было очень важным. А главное, как оказалось впоследствии, имело огромное практическое значение и объясняло другие, в частности медицинские, феномены.
Например, отчего, когда человек болел, скажем, дизентерией, в посеве его каловых масс, дизентерия не обнаруживалась. Та же ситуация наблюдалась и при других инфекциях – болезнь, ее симптомы бывали на лицо, возбудителя – не оказывалось и в помине.
Или наоборот, сам по себе неопасный микроб вдруг отчего-то становился патогенным, вызывал острую, совершенно ему не свойственную, инфекцию.
А всё оказывается в той самой, описанной выше «смешанной культуре». Когда находясь вместе и рядом, микробы «спаривались», выдавая в качестве своих «потомков», новые модификации. Которые и «транслировали» совершенно разные свойства. Если «спаривались» патогенный микроорганизм и организм непатогенный, то среди прочих модификаций их «потомства», выявлялись микробы уже «условно патогенные» или, наоборот, «особо вирулентные». В общем, в одной пробирке теперь сосуществовали микробы «обычные» и «не обычные» - «ослабленные» и «особо злые», - способные провоцировать возникновение совершенно беспощадных, не поддающихся никакому лечению, болезнетворных инфекций. Всё зависело единственно от того какими геномными локусами (участками ДНК) обменяются «родительские» формы.
От этого зависела и репродуктивная способность новых «деток». Если в результате такого обмена на ДНК рядом оказывались гены, отвечающие за «скорость» размножения, то новый микроб начинал делиться буквально уже с космической скоростью. А если на ДНК этого микроба рядом с геном, который отвечал за выработку токсина, оказывался другой такой же ген, то образовывалось особо патогенное явление, токсичность которого увеличивалась вдвое.
Но фишка в том, что образовавшиеся новые формы – это всегда формы не окончательные. Они как и «родители» продолжают взаимодействовать друг с другом, обмениваться генетическим материалом. В результате на одной нитке ДНК может находиться уже не два гена, отвечающих за производства токсина, а, скажем, три-четыре или…десять… двадцать… пятьдесят… Ну а если это помножить на то, что в такой клеточной линии бывает в такой же самый способ усилен еще и участок генома, отвечающий за лекарственную резистентность, то убойный потенциал получившегося микробного монстра способен оценить разве что писатель-фантаст… Но самое трагическое в этой ситуации есть то, что даже самый страшный предложенный им сценарий возможного развития событий не явится ошибочным…
Такие биологические химеры, являясь по своей сущности самым настоящим бактериологическим оружием, не имеют антидотов…
Но и это еще не всё…
Культуры разных клеток (в том числе и микроорганизмов) способны обмениваться не только целыми генами, но и их частями. Большими или малыми. Но всегда с возникновением организмов с уже новыми, совершенно не похожими на родительские, природными свойствами. Когда, например, особо злой и токсичный микроб переставал быть таковым, делался совершенно безобидным. А дело заключается в том, что внедренный в его «токсичный ген» (отвечающий за производство токсина), «осколок» чужого гена, выводил его из строя («замыкал на замок»), лишал возможности транскрибировать ядовитые свойства.
Другими словами, даже нецеленаправленная селекция с помощью феномена «смешанной культуры», способна порождать либо исключительно добрых и безобидных, либо наоборот особо злых чудовищ. Последние могут обладать уже свойством вырабатывать не один, а одновременно сразу… несколько десятков(!) разных убийственных токсинов.
«Такое» если попадает в организм, убивает человека или животное практически мгновенно с помощью анафилактической реакции. Антидота на такие модификации ядов в арсенале человечества нет. И в существе самого живого организма его тоже нет. Что остаётся? Только умереть…
А еще такой модифицированный микроб может приобрести способность бесконечно быстро делиться и активировать иммунную систему человека, заставлять её молниеносно вырабатывать колоссальное количество на саму себя антител. Что происходит в этом случае? Хм… Опять мгновенная смерть.
В общем, подводя итоги, нужно сказать: страшны, как правило, отнюдь не родительские формы, а их, родителей, потомство.
Но еще страшнее является потомство разновидовое. Когда, например, скрещиваются организмы разных видов. И не следует думать, что такое скрещивание невозможно принципиально. Ну, в силу того, что каждый природный вид якобы обладает своеобразным «иммунитетом» (устойчивостью) по отношению к другому.
Безусловно, природа позаботилась об этом, установив «экологический» видовой критерий. Каждый конкретный вид занимает свою строго определенную экологическую нишу, не совпадающую с ближайшими конкурентами, а еще имеет разные периоды и условия для размножения. Если один вид, например, выводит потомство зимой в условиях отрицательных температур, а другой приспособлен делать это только летом при сильной жаре, то появление их общего потомство будет элементарно невозможно.
Однако это правило не распространяется на феномен «смешанной культуры», когда в качестве «родителей» выступают отдельные клетки таких организмов, а не они сами...
А еще не следует думать, что феномен «смешанной культуры» есть явление исключительно отрицательное. Отнюдь. Он, этот феномен, был «придуман» природой как защитный приспособительный механизм, помогающий индивиду выжить и прогрессивно эволюционировать. От него, этого феномена, несравненно больше пользы, чем вреда.
Точнее, и вреда, если честно признать, тоже нет. При условии, если рассматривать этот «предмет» в правильном природо-естественном контексте, не вырывая и «не обыгрывая» его в личных спекулятивных целях. Всегда надобно помнить, что природа НИКОГДА(!) и НИЧЕГО(!) не изобретает вредного, но только полезное, приспособленное к нуждам не столько отдельной особи, сколько всего видового сообщества в целом. Вот в чем фишка. Всё что бывает Небом создано, создаётся для прогрессивного эволюционирования целого явления(!), а не отдельного его элемента.
Причем, этот приспособительный защитный механизм абсолютно всегда универсален, - он одновременно является и «тем» и «этим».
Собственно, даже ни так…
Всё в природе приспособлено единственно к нуждам и потребностям именно разумного вида. И именно его выживание и процветание поставлено во главу угла органической природы. Все когда-либо существовавшие и продолжающие существовать виды живых существ появлялись на планете только потому, что в этом имелась какая-то жизненная(!) необходимость для человечества. И исчезали эти, уже вымершие, виды не просто так, а в силу опять же насущной необходимости для людей.
Но возникает справедливый вопрос: о какой пользе для человечества может идти речь в виду только что описанных мною ужасов смертоносных инфекций, выкашивающих иной раз целые цивилизации? Еще в средние века Европа бывала опустошена на 2/3 своего состава, а континентальная Америка в период покорения ее конкистадорами потеряла практически все коренные народности. Индейцы умирали тогда буквально миллионами(!), освобождая после себя территории… А ведь павшие от болезней и средневековые европейцы, и американские аборигены – это представители разумного вида… С этим парадоксом как быть?
А никакого парадокса здесь на самом деле нет. Умирают, уходят, только уже выполнившие свою природно-историческую миссию народности, и остаются те, кто свою миссию еще не выполнил. И эти оставшиеся всегда(!) являются более в эволюционном смысле прогрессивными, способными к дальнейшему более качественному развитию.
По-другому, феномен «смешанной культуры» является универсальным природным инструментарием, который осуществляет выбраковку разумного материала, убирая из него «отстой» и оставляя прогрессивных.
А еще именно этот феномен позволяет человечеству плодиться и размножаться. Давайте вспомним, как зарождается новый организм у высших млекопитающих и птиц? Правильно, путём слияния двух родительских половых клеток – мужской и женской. В результате получается такой себе генетический микс, который, вырастая, превращается в представителя соответствующего вида. По-другому, в основе полового способа размножения лежит феномен «смешанной культуры».
Кроме того, вы никогда не задумывались над тем, как умудряется женский организм вынашивать будущего детёныша? И вопрос этот, в контексте рассматриваемой нами сейчас проблемы, является непраздным. Ведь еще со школьной скамьи известно, что геном любого человека состоит из генетического материала отца и матери. Причем, его, этого генетического материала, повторюсь, всегда поровну – 50% - это ДНК матери, 50% - отца. Но если это так, почему материнский организм не отторгает из себя самую настоящую биологическую химеру? Почему ее иммунная система молчит, не вырабатывает на чужеродные гены антитела?
Хм… Потому что незадолго до зачатия и сама женщина превращается в такую себе химеру. Дело в том, что при очень близком контакте, например, поцелуях и соитии половые партнёры – будущие родители ребенка - обмениваются своими лейкоцитами, которые благодаря феномену «смешанной культуры» выдают новую лейкоцитарную «расу». Адекватную биологическому материалу будущего плода. В этом случае отторжения будущей беременности не случается – химерные лейкоциты и будущий младенец родственны друг другу. И наоборот. Если новые лейкоцитные химерные «детки» не сумеют образоваться (или их образуется слишком мало), беременность явится очень проблемной. Она будет однозначно отторгнута и немедленно абортируется, - её убьют оригинальные лейкоциты матери. Такое положение вещей имеет место в случае индивидуальной несовместимости супругов. Которая, повторюсь, всегда связана с тем, что феномен смешанной культуры в их случае не может состояться. И здесь возможны две причины. Во-первых, сами родительские половые клетки (гаметы) не могут слиться в одну, с образованием «смешанной культуры» - оплодотворенного яйца (зиготы). Во-вторых, лейкоциты родителей, отчего-то категорически не желая взаимодействовать и обмениваться своим генетическим материалом, не образуют «смешанной культуры» - химерных лейкоцитов. Или их образуется слишком мало, делая наступление беременности (точнее, вынашивание плода) невозможным. Или… возможным. Но с исключительно трагическим конечным результатом – рождается урод. Уродство является здесь следствием аутоиммунных процессов, – оригинальные материнские лейкоциты выступили здесь в роли натуральных киллеров, которые просто не успели добить чужеродный для них организм…
В общем, – это если подвести итоги, - надобно сказать: феномен «смешанной культуры» играет основополагающую роль в жизни и здоровье человека, то и дело меняя свой природный статус с защитника на убийцу. С одной стороны, он даёт жизнь, с другой - отнимает. И иногда самым что ни на есть безжалостным и жестоким способом. Онкологическим, например...
Но об этом в последующих публикациях.
(продолжение следует...)