Надо сказать, что вообще имена аистов в РДБА, по крайней мере, пока у нас все действующие лица (действующие на поприще околоорнитологическом, так скажем) хоть как-то этой темой еще интересовались, по большей части были удачными. Но вот одному из аистов в этом плане (да и в других тоже) не повезло. Но сперва я этого еще не знал, и лишь потом вспомнил знаменитую фразу – Как вы лодку назовете, так она и поплывет…
Поступившие к нам из реабилитационного центра Феникс шесть аистов первоначально считались тремя парами, по крайней мере, было там трое самцов и трое самок. Нам даже показали, чем одни внешне отличаются от других. Вообще способ различать пол аистов по морфологическим признакам – это настоящее научное открытие. И лишь впоследствии выяснилось, что к научному открытию то, что нам показали, имело примерно такое же отношение, как астрология к астрономии. Дело в том, что по результатам анализов ДНК все шестеро оказались самцами. А имена-то уже им были даны, и мнимым самкам – конечно же, женские. Поэтому и решили, во-первых, поступить так, как обычно и поступает пресса, то есть невольный обман не раскрывать и сделать его уже сознательным, и, во-вторых, в дальнейшем все же постараться повторения этой ситуации избежать, для чего давать птенцам только такие имена, которые можно считать как мужскими, так и женскими. Так вот и появились в первом выводке Гоши и Русланы Саша и Паша. Имена мне понравились, а про фразу капитана Врунгеля я на тот момент не вспомнил.
Саша впоследствии оказалась самочкой, и мы ее переименовали в Фунтичку.
Как и почему – это отдельная история, еще похлеще истории Паши, разве что с аистом Андреем сравниться может. Ну да я их все обязательно расскажу в свое время. А Паша оказался самцом. Ну а теперь про лодку самое время рассказать.
Еще когда я работал в одном из псевдоинститутов, был у меня студент Павлик. Маменька с папенькой его Пашей звали. Надо сказать, что студентом он был хорошим. В смысле – учился хорошо, и даже думал над учебным материалом, читал кое-что, а такое в наши дни встречается редко. Если вдуматься, это само по себе должно было мне показаться странным, поскольку слишком уж выделялось из принятого в современных псевдоинститутах, куда люди приходят за дипломами. Многие из них потому и не интересуются учебным материалом, что все необходимое в своей профессии уже знают. Ну а самообразованием занимаются в частном порядке, более подходящими для этого способами. Но есть и такие, кто о своем будущем не задумывается, ибо будущего-то у них никакого и нет, за них мама с папой решают. Кое-кто из таких персонажей со скуки начинает и учебой интересоваться. Наш герой как раз был из таких. Этот Павлик в какой-то момент повадился в мой кабинет, сперва по учебе спросить то одно, то другое, потом просто поговорить, дабы произвести впечатление (безуспешно, кстати сказать) на сокурсниц своим знакомством с проректором. А после окончания института продолжил иногда приходить, типа «друга навещать». Видимо, общение со мной стало для него своеобразным условным рефлексом.
Чем дальше, тем Павлик становился более странным. В какой-то момент родители отправили его на обследование и выбили группу по голове, чтобы сынуля никогда уже не работал, и получал бы пенсию. Вскоре его как будто подменили. Понимая, чья рука теперь кормит, наш герой сменил ранее либеральные взгляды на агрессивно-драконовские, общаться с ним стало просто невозможно. Так он и живет сейчас, с маменькой и папенькой, а ведь уже далеко перешагнул тридцатилетний рубеж. Возят его родители в Москву на концерты любимых рок-групп. Нигде, конечно, он не работает, да и родители по большей части дома сидят, «работая» онлайн.
Теперь можно вновь возвращаться к аисту. Думается, останься он в питомнике, и долго еще жил бы под присмотром заботливого папеньки (меня, то есть), не зная ни в чем нужды. Но осталась в результате травмы его сестра Фунтичка, а Паше пришлось привыкать к самостоятельной жизни.
Паша оказался одним из двух аистов, носивших на себе трекеры. Почему трекеров было только два, об этом отдельный разговор. В результате все его перемещения я отслеживал. Первые же самостоятельные полеты заставили призадуматься над душевным состоянием этого аиста. Зачем-то он облетел всю Рязань и появился на аэродроме, где и вообще-то птицам делать нечего, а уж аистам и подавно. Более того, на аэродроме он безвылазно просидел целую неделю. Чем питался там – совершенно непонятно. После этой вылазки вернулся обратно в питомник.
Когда пришло время лететь на зимовку, Паша, вроде бы, исправился. По крайней мере, старт взял весьма бодро, лучше многих других, и за первые сутки отмахал более 60 км. Причем остановился не где-нибудь, а в Спасском районе, где обитает более половины всей местной популяции аистов. Мы думали, что он присоединился к тамошним птицам и полетит дальше с ними вместе. Увы, это оказалось не так. Вместо юго-западного направления Паша почему-то двинулся на юго-восток. Поскольку все же южная составляющая преобладала, тревожиться вроде бы было не о чем. Ведь он мог скорректировать направление и позднее, да если бы даже не скорректировал, то тоже в итоге оказался бы в пригодных для зимовки регионах, где аисты даже в небольшом числе и зимуют. Двигался Паша вроде бы в правильном ритме. За день-два совершал перелет до нескольких сотен километров, затем примерно неделю отдыхал в подходящих местах, и снова пускался в путь.
Довольно быстро долетел он до Волгоградской области, и тут трекер перестал давать показания. Скорее всего, аист там и погиб. Само по себе это не удивительно, ведь в первый год гибнет более половины появившихся на свет аистят. Но если бы я был мистиком, обязательно посчитал бы, что это карма моего бывшего студента, существа, абсолютно неприспособленного к самостоятельной жизни, накрыла своим крылом аиста Пашу, определив его несчастную судьбу.