Рубрика «Читаем вместе»
Как говаривал мой наставник, «многое уже было снято до нас», так и многие вопросы, которые ныне бурно обсуждаются в фотографических кругах, были подняты задолго до того, как обсуждающие пришли в мир фотографии. Благодаря обширному собранию чешских журналов «Фоторевью», я периодически возвращаюсь к их прочтению. Многие статьи, опубликованные в них, не утратили своей актуальности и по сей день. Если позволит время, я буду размещать здесь наиболее интересные из них, а вам не придётся иметь дело с кривыми отсканированными страницами в интернете. Сегодня у нас размышления Павла Михайловича Рафеса, опубликованные в «Фоторевью» №3 за 1963 год. Фотографии, на которые ссылается автор, добавлены в статью, найти их было непросто.
Долой «фотографию»!
Сегодня турист без фотоаппарата — редкость. Миллионы, десятки миллионов людей фотографируют как любители. Профессиональные фотографы работают в прессе и в ряде других отраслей науки и искусства. В результате на земном шаре, кажется, не осталось незаснятых уголков и почти не бывает событий (даже маленьких), не попавших на пленку. Наряду с фотографией развивались и древние «немеханические» виды искусства. Я не напрасно поставил кавычки. Ведь именно в живописи возник тот, в сущности, механический, бездумный и бездушный перенос факта на полотно, который стали называть «фотографией». Правда, сами же живописцы возмутились этой механичностью. Ими был выброшен лозунг: «Долой фотографию!» Импрессионисты показали значение цвета в живописи. Матисс провозгласил, что искусство — не окно, раскрытое в мир. Словом, лучшие художники ищут путей, как избежать «фотографии». Театральные режиссеры чураются «фотографического» копирования жизни. Даже кинематографисты, рожденные фотографией, находят в этом слове оскорбительный смысл. Разными путями уходят от «фотографии» представители всех направлений. Что же делать фотографам? Ведь их картины возникают в результате запечатления на пленке натуры, которую «увидел» объектив. О ужас! Это же «механическая фотография»! И нашлись люди, испугавшиеся нормальной фотографии и пошедшие «революционным» путем. Фотографии стали делать не резкие, смазанные, грубозернистые. Начали увлекаться соляризацией. От фотограмм орнаментальных перешли к абстрактным. Оригинально? Да, нередко. Вызывает интерес? Эстетический, как правило, нет. Иногда профессиональный: не попробовать ли? Впрочем, это тема для особой статьи. Здесь достаточно сказать, что оригинальность техники в искусстве ценна не сама по себе, а как способ усиления создаваемого художественного образа. Другой путь — сохранить обычную технику, но гоняться непрестанно за новыми сюжетами. Так, один фотожурналист, критикуя зимние пейзажи любителей, главным образом, за «избитость сюжетов», показал на примере, как увидеть старый сюжет по-новому: на снимке мы видим телеграфные столбы, засыпанные снегом по самые провода. Казалось бы, справедливое требование: всегда искать новое! Увы, для пейзажистов это еще «невозможнее», чем для фотографов других жанров. Все лыжни и березки пересняты, и даже «свежий» сюжет засыпанных снегом столбов уже не нов. Что же, «закрыть» пейзажную фотографию? А вы помните зимние пейзажи Иржи Гавела (Ф-61, № 4, стр. 60—61)?
Неужели не нужно было их снимать? Опять, дескать, деревья, опять сугробы? А картины великолепны! В чем же сила их воздействия? Конечно, в видении фотографа! Нет, это не просто окно, раскрытое в мир. Так не каждый увидит. Гавел убедительно показывает, что в искусстве факт приобретает обобщающую силу воздействия (и большую!) лишь тогда, когда он окрашен чувством художника. Силой картины измеряется сила чувств ее создателя. Пейзаж никогда не исчерпывает себя сюжетом. Зимний пейзаж — это не просто деревья под снегом. Картина, если она не «фотография», передает знобящее дыхание мороза, тепло первых лучей. Но еще есть и живописность! Ее нужно найти в природе и подчеркнуть в снимке. Беру на себя смелость утверждать, что зимние пейзажи И. Гавела — не «фотография». В ознакомлении человека с любым явлением жизни есть две стороны: познавательная и эмоциональная. Человеку свойственно стремление к пониманию окружающего мира. Этому, в первую очередь, служит описание, объяснение, рассказ. Рассказ может быть и фотографическим: например, репортаж. Это те самые снимки котлов, станков и металлоконструкций, которыми пестрят газеты и нередко, увы, выставки художественной фотографии. Но художественная фотография призвана не рассказывать, а создавать зрительные образы. По художественному снимку вы не научитесь технологии, но почувствуете поэзию жизни. Посмотрите на «Цементный завод» В. Тарасевича (альбом «Советское фотоискусство», Москва, 1961). Если говорить о сюжете, он сходен со многими индустриальными снимками. Но он живописен, в нем есть тональная гамма, ритм. Этими же качествами характеризуется и «Железобетон» Л. Бергольцева («Советское фотоискусство», 1961), но здесь к живописности прибавляется еще и динамика. А вот снимок «В пустыню пришла жизнь» («Газ Бухары») С. Фридлянда (журнал «Огонек», 1959, № 35). Фигуры строителей в знойной дымке Кара-Кумов, задор и веселость, уверенность и сила. Групповой психологический портрет, образы людей могучей стройки. Вот какие образы может давать техника!
Необычайно лирична работа Д. Бальтерманца «Чайковский» (в книге С. А. Морозова «Советская художественная фотография», 1958). Но только ли лирична? Вы посмотрите на этих солдат, слушающих после боя игру на рояле. Подвал, руины, война на исходе, но оружие еще в руках. Вот картина, ратующая за мир громче, чем тысячи виденных или еще не созданных холстов и фотографий с голубками.
Подумаем о портрете. Мне припоминается высказывание одного скульптора: «Разве можно лепить с натуры? Вот, к примеру, возьмусь я за ваше изображение: лоб, нос, глаза, подбородок. Будет похоже, но это будет не портрет, а «фотография». Нельзя так! Познакомьтесь с человеком, поразмыслите о нем. Пройдет время, постарайтесь вспомнить. Память сохранит самое главное. Тогда лепите портрет». Применимо ли это к фотографии? Буквально, конечно, нет. Мы без натуры не можем. Ну, а принципиально? Поразмыслите о человеке, выбранном для портрета, восстановите в памяти его черты. Главное — понять, какие из них раскрывают характер этого человека с вашей точки зрения. Улыбчивый рот? Смешинка в глазах? Выразительность руки? Особая манера их держать? Насупленные брови? Запомнившиеся черты — основа вашего представления об этом человеке. Подчеркивайте их. Раскройте ваше восприятие образа, чтобы сделать его правдивее и, возможно, глубже. В пейзаже нужен тот же подход, что и в портрете: вспомнить полюбившееся место, самые милые его «черты» и от них идти. Как правило, не в ландшафте главное. Ведь он привлечет не всегда, а в какую-то особую пору.
Необходимость поиска характернейших черт в облике человека, пейзаже или уголке города затрагивает большой вопрос: когда художник может повторить тему и когда это недопустимо. Чтобы разобраться в этом, необходимо уточнить, что тема в искусстве (а значит, и в фотографии) — это не объект, не натура, а восприятие ее художником. Одна и та же тема может повторяться в различных сюжетах, и в то же время один и тот же сюжет, а еще лучше объект, может быть предлогом возникновения двух и более разных тем. Картина ценна, если интерес к ней не исчерпывается знакомством с сюжетом, если на нее хочется смотреть и после того, как сюжет понят. Невредно вспомнить в этом случае и печальный опыт задания в Фоторевью 60 на тему «Труд». Оказалось, что легко найти сюжет, но очень трудно найти художественное решение. И трудно в этом не нам одним, фотографам. Вспомним о множестве «производственных» романов, фильмов, пьес, никого не тронувших и заслуженно забытых. Их авторы добросовестно пересказывали технологию, познанную в творческих командировках, рассказывали о рабочем быте и мелочах, забывая о человеке с большой буквы и о его эмоциях. Это были «фотографии». Так же обстояло дело на выставках фотографий. Люди пришли, посмотрели, прочитали подпись или поняли всё без нее, пошли дальше. Но вдруг... вам хочется смотреть, думать, понять, что приковало ваш взгляд. Или просто поразмыслить о жизни. Вы восхищены красотой, увлечены драматичностью, потрясены динамикой, покорены лиризмом. Словом, ваши чувства задеты богатством образа, вы взволнованы. Сюжетом? Редко! Нет, чаще всего тем, что нового рассказал вам о себе и о людях автор. Художественную фотографию создают способности, труд, глубокие размышления. А сфотографировать сюжет может всякий. Долой «фотографию»!