Сопла тормозных двигателей, наконец, угомонились, стопоры уверенно защелкнулись на посадочном столе. По выщербленной бетонке, раздвигая клубы не осевшей ещё искрящейся пыли, к командному корпусу вышагивал статный рыцарь в сверкающих доспехах облегчённого скафандра. Шлем он держал в руке и можно было разглядеть, как его глаза щурятся от солнца. Гордое шествие героя несколько фальшивило заметной хромотой на правую ногу.
─ Товарищ полковник, капитан Алёшин по Вашему приказанию прибыл! ─ сверкнул неуставной улыбкой пилот, бодро вскинув руку к подшлемнику. Щелкнуть каблуками, правда, не получилось.
-- Приказанию… Всё шуткуешь, капитан. Вольно. Что с ногой? ─ грозные брови командира съехали на переносицу, но так было положено. Для порядка.
─ При запуске варпа не смог устоять от восторга, ─ улыбка капитана уже откровенно расползлась в нахальную.
─ Какого чёрта ты по кораблю шатался не пристегнутый, скоморох?! Почему не доложил в ЦУП? Как маленький, ей-богу, ─ суровые брови слегка оттаяли.
─ Так товарищ полковник, а какой смысл? Вы бы меня развернули на скорости света обратно? Да и на педаль газа мне не давить… Ничего, потерпим.
─ Так, потерпевший. Слушай приказ. Сперва шуруешь со скоростью света в медотсек, оттуда бегом ко мне. У меня для тебя кое-что есть. Да-да, бегом: не хмыкай. Наши эскулапы тебя мигом поставят на обе кочерги. Пока ты там, бездельник, болтался в своей дыре, медицина шагнула далеко вперед.
И кстати. Не полковник, теперь я ─ генерал-полковник.
─ Виноват, товарищ генерал-полковник. Без погон не признал. Да и не изменились Вы почти за эти годы… ─ капитан будто только сейчас осознал, что на Земле что-то уже не так. Или всё уже не так.
─ Погоны нам уже без надобности, а сенсорное восприятие освоишь позже. Не изменился, кхе-кхе… Говорю же, бестолковый, это ты ТАМ месяц прошлялся, а у нас здесь 30 лет прошло, Эйнштейн тебя забодай... Лет 20 назад технологию омоложения организма изобрели и вполне себе успешно применяют. Сейчас, кстати, недорого. И хорош уже скалиться. Зазвездись мне тут ещё… Раньше ты был поскромнее.
─ Есть!
***
─ Танька, да успокойся ты уже! Хорош. На, выпей воды.
Подруга протянула всхлипывающей Татьяне бокал. Та взяла его обеими руками, ибо в одной стеклянная ёмкость грозилась расплескать содержимое.
─ Ну зачем он туда полетел? Ведь никто ещё толком не знает, как летать на околосветовых скоростях! ─ стекло дважды мелко стукнуло по зубам, Таня, неумело пряча смущение, поставила бокал на стол.
─ Ну ты рассуждаешь, мать. Вот и узнаем! Приказали ─ и полетел. Он космонавт-испытатель! Офицер, если что. Человечество уже 70 лет космос бороздит. Гагарин, вон, тоже был первым… Вот и племяша твоего наградят.
─ Ты не понимаешь… ─ сделала Таня усилие, проглотив свинцовый комок ─ он ведь мне не просто племянник. Никому ещё я не рассказывала…
Пошла я как-то гулять с ним в лес. Ему два годика всего тогда, для меня он как сыночек был, сестра в разводе, вот мы вместе с ней его и растили. Дело было летом и помню, было жарко. Через какое-то время он устал и начал проситься на ручки. Жестами показывает: не говорил ведь еще. Просто мычит, ручки ко мне тянет, а я говорю, мол, ты уже большой, ты тяжёлый. Я тебя не буду на руки брать. Пойдем ножкой до дома дойдем, и он такой вздохнул тяжко, головку опустил, дал мне ручку в мою руку и пошел. Когда пришли домой, я стала разувать его и поняла, что на босу ногу ведь сандалики надеты и он сандаликами натер мозоли. Вот я помню эти его лапочки, детские лапки с мозольками… И я прямо до слёз себя ругала. И как мне его стало жалко, я понимала, что мальчику было больно, но он согласился, что да, раз не хочешь меня нести, ладно, хорошо, пойдем дальше. Ну и что, пусть мне будет больно… ─ не удержавшаяся на ресницах крупная блестящая бусина бесшумно упала в бокал.
Подруга слушала молча, отвернувшись к окну и часто дыша. Костяшки на руках предательски побелели.
─ Вот понимаешь, как характер зарождается в людях… Мне кажется, еще внутриутробно. И вот он такой был в детстве, и сейчас он такой же: не конфликтный, беспрекословный, услужливый… Вот прошло тридцать лет, а я до сих пор себе этого простить не могу, что я тогда не взяла его на ручки.
И вот сейчас, он уже взрослый мужчина ─ тридцать один год ему ─ как-то в застольной беседе что-то я стала про мягкие игрушки рассказывать, как я их сейчас продаю, какие они классные, какие мишки здоровские...
И он мне ─ со смущенной улыбкой ─ «Таня, а сшей мне мишку».
А я думаю: Боже, мне некогда, я работаю без выходных… А у него полёт скоро. Как же я успею? Я же не успею…. Еще надо ведь ткань заказать, выкройку сделать, придумать всё… И думаю, если я сейчас ему откажу, я себе всю оставшуюся жизнь не прощу… вот эти годы, потом, как я вот сейчас себе не могу простить, когда его на ручки не взяла и эти мозоли на ногах, потом я себя не прощу из-за этого мишки, что я ему отказала сшить.
Она расплакалась навзрыд, уже не в силах сдерживаться, потерявшись в словах и утонув в эмоциях. Солёные градины скользили сквозь пальцы.
─ Я не успела сшить ему до отлёта. Старт почему-то перенесли на 3 дня раньше. Никогда ведь такого не было… Обычно откладывают же… ─ через глотки боли выдавливала Татьяна.
─ Ну не успела и не успела. Его всего месяц не будет, я слышала. За месяц-то уж точно, не спеша, дошьёшь. А то второпях ещё криво получится, ─ подруга ласково погладила танины рыжие волосы, ─ торжественно вручишь, когда вернётся. Вот и найдёт награда своего героя. Он обязательно вернётся. И точно обрадуется, поверь.
***
─ Товарищ генерал-полковник..! ─ без стука ворвался пилот: сбившееся дыхание красноречило о том, что он явно перепрыгивал через три ступеньки.
─ Да всё, выдохни уже, скороход. Нога на месте? ─ развернулся в кресле командир.
─ В полной боевой готовности!
─ Чудесно. Только не пляши мне тут. Присаживайся. Держи, ─ в здоровенной ручище материализовалась небольшая коробка, перевязанная некогда яркой, но уже потускневшей от времени лентой.
─ Что это? ─ плеснул искренним недоумением капитан.
─ Ну, можно считать уже, что посылка. Из прошлого… Ладно, я в комцентр ненадолго, ─ аккуратно, почти бесшумно закрылась дверь.
***
─ Так, ну что, пират космический, разобрался с «бандеролью»? Алёшин, что с тобой?
Капитан Алёшин, космонавт-испытатель, только что вернувшийся из 30-дневного (по его меркам) полета на сверхсветовой скорости к чёрной дыре Gaia-BH1, сидел спиной к двери. Голова уронена ниже широких плеч, а бугристая спина крупно вздрагивала.
─ Михаил! Мишка! Да ты чего..?
В руках капитана генерал-полковник разглядел стиснутого неловким неудобством плюшевого медведя. Может, игрушка была не очень удачно скроена, а может Михаил её так крепко держал, но командиру показалось, что стеклянные глаза медведя блестят будто бы от слёз.
Это были мишкины слёзы.
***
─ Товарищ майор! Ну Вы же знаете регламент: нельзя на борт с лишними вещами! ─ запоздалое волнение выпускающего инженера раскатилось по воздушному коридору.
─ Лишний у тебя язык, ─ сипло, сквозь зубы, процедил майор Алёшин. ─ Либо он летит со мной, либо летайте сами, без меня. Без нас.
Стеклянные глаза плюшевого Мишки сверкнули отблеском запускавшихся двигателей.
Серж Малов, 31 декабря 2024 г.