В этом году мы можем отметить 125 лет (приблизительно) со дня рождения одного из столпов западной фантастики, породителя понятия "робототехника" и главного популяризатора роботов в ХХ столетии - Айзека Азимова. Не секрет, что сегодня мы приближаемся к той точке, когда описанные Азимовым фантастические события смогут стать реальностью. Из года в год виртуальные боты и нейросети становятся совершеннее. При этом из года в год люди изначально нарушают те три закона робототехники, которые были сформулированы Азимовым как основа длительного со-бытия роботов и человека в будущем.
Далее, не секрет, что падение Империи, которое находится в завязке главного произведения Азимова - Академии (Основания, Фонда), происходит в наши дни, на наших глазах. И план сокращения веков варварства в кратном исчислении - заманчивая и обнадеживающая идея. Поэтому анализ того, что написал Азимов по этому поводу, можно воспринять как элемент мозгового штурма, когда принимаются все идеи, даже самые безумные. Мой небольшой штрих к будущему, надеюсь, кому-то покажется полезным. Идеи витают в воздухе и правят миром, что и доказывает творчество Азимова. Мне далеко не по сердцу то некритичное восприятие ИИ, роботов как таковых. А ведь у Азимов роботы были уничтожены человечеством. И не столь благодушное будущее описывал Азимов, а величайшую трагедию в истории будущего.
С точки зрения технологий остаётся дождаться появления антропоморфного робота - и мы вступаем в реальность, слабо отличимую от грёз Азимова.
Азимов как гений был человеколюбом и заголовок статьи к нему имеет отношение только в части гениальности. Злодейство было им осмыслено очень четко и он просигналил человечеству о страшной опасности в своей последней книге об Академии - "Академия и Земля". Об одном аспекте я написал в предыдущей статье. В этой статье хочу осмыслить иные, но тоже очень важные моменты по недопущению злодейства в будущем, корнем которого будет роботизация и повсеместное распространение ИИ.
Некоторые предупреждения отражены в статье Ирины Пичугиной, посвященной столетию Азимова в газете "Завтра".
"... в результате бесчисленных постановок социологических экспериментов в разных книгах и на разных планетах в воображении автора - и мы, читатели, и сам автор приходит к удивительному результату.
Уютные, полностью роботизированные миры, миры-утопии, в книгах фантаста в конечном итоге полностью вырождаются. Все, всех видов.
Психологические и социологические литературные эксперименты автора, столь высоко образованного и умеющего столь широко и просто запредельно мыслить, привели его, а вместе с ним -и нас - читателей - к выводам:
- Человекообразные роботы, пройдя этап оказания необходимой помощи человечеству, станут ему, этому человечеству -помехой. И будут упразднены. За ненадобностью.
- Слишком удобные роботизированные миры приведут к росту изоляции человека от человека. Вплоть до исчезновения понятий: брак, семья, родители, любовь, физический контакт любого рода. А в дальнейшем - к полнейшему вымиранию целой планеты.
Этот путь - говорит Азимов -тупиковый! (Неплохо бы и Закулисе это услышать...)
- Миры, где во главу угла поставлено было Индивидуальное счастье, развитие и здоровье, миры, где были совершены все допуски к личному счастью и получению удовольствия от жизни любым способом, миры развратных и умных...чёрствых эгоистов...Они тоже пришли к разложению и упадку.
И этот путь - тоже тупик развития. (Скажите это взбесившемуся западному "демократическому" миру сейчас! Вас не спасёт от его неправедного гнева даже мировой авторитет Азимова - гения социологии всех времён и народов).
- Так какой путь предлагает писатель? А вот это - тайна, сокрытая в голове Азимова и только намеченная пунктиром... В его трилогии о психоистории автор последовательно проводит общество планеты Терминус через этапы развития: демократия, как в древней Греции...феодализм, капитализм, олигархат, ...что? социализм?...не очень похоже...но всё же?...Тайна.
Злодейство номер один
План Селдона (Азимова) работает при определённых условиях. Первое - речь в нём идёт не об отдельных людях, но огромном количестве людей, где каждый из них выступает как изолированный индивид. Поэтому психоистория как наука работает статистически, на основании знаний о человеческой природе. Общности людей не берутся во внимание. Второе условие - люди не должны знать про этот план. Про него знают только Первая Академия и Вторая Академия. Что удивительно, так это то, что вся канва логики бытия двух Академий укладывается в логику доктрины предопределения, разработанной в кальвинизме. Именно кальвинизм, с его предопределенным избранничеством и есть тот идеологический тупик, в который упёрся Азимов, фактически уничтоживший и первую, и вторую Академию, в своих последних двух книгах. Только Бог здесь не ветхозаветный, а робот - творение рук человеческих, который на основании логики физикализма, решает судьбу человечества, так и не разобравшись, что такое именно само человечество.
Злодейство номер один, самое главное - в отделённости Запада от духовных концепций человека, от исторических, тысячелетних спорах о человеке, которые переняло раннее христианство. И которые с такой легкостью отверг католицизм, а затем и все его изводы - лютеранство, кальвинизм и прочие мелкие дробления. И Азимов, как человек своего времени, как поглощённый окружавшей его интеллектуальной и духовной средой, создал мир таким, каким он виделся сугубо западному, разделённому сознанию.
Выводя в своих книгах мир будущего, мир роботов, Азимов опирается на логику, и только на логику. Но именно логика, причём логика человека чрезвычайно интеллектуально одарённого его и привела к такому фатальному результату в последней книге "Академия и Земля".
Владимир Можегов. "Итак, в то самое время, когда Восток продолжает жить напряжённым созерцанием Троицы (эту живую связь европейцы до сих пор способны ощутить в восточных церквях, что зачастую становится для них настоящим потрясением), Запад, уже не глядя на небо, вовсю делит землю...(Час быка - даже когда Запад посмотрел на небо, в Космос, он не чувствует его единства, он по-прежнему его делит для себя и под себя)...
"Для самосознания Запада победа оккамизма означала окончательное отсечение разума от веры, общего от частного, неба от земли. Следствием философствования Оккама (еще не молотом, но уже бритвой) оказывается «конгломерат изолированных случайных существ, зависимых всецело от свободного Божественного выбора». «На усилиях поколений схоластов, мучительно добивавшихся примирения разума и веры (был) поставлен крест».
Так, полоснув пресловутой бритой, Оккам обрушил стройный собор средневековой метафизики. На руинах которого остались лишь мхи «эмпиризма», пробивающиеся сквозь обломки чахлые ростки «опыта» и «доверие факту и только факту». (И да, это уже Просвещение в чистом виде). Так свершится (пока еще в мире Духа) обрушение Собора Средневекового космоса...
Однако, сама по себе логика слишком ещё недостаточна. Двумерная, абстрактная, висящая ни на чем решетка логики слишком хрупка. Её сеть способна улавливать резвых рыбок рассуждения, мысли, но не дыхание духа. И совершенно точно это не та авоська, в которой можно донести пылающий шар Абсолюта. Волны Бытия льются сквозь ячейки её утонченных абстрактных структур спокойно, величественно и свободно, даже не замечая их...
Итак, сколько бы и чем бы мы не рассуждали, место логики в рассуждениях останется незначительным: это то, о чем может быть сказано ясно; о том же, о чем ясно сказать нельзя, лучше молчать (но именно последнее по-настоящему важно). Такова позиция Витгенштейна, и, конечно, она гораздо мудрее позиции Абеляра, Оккама, Декарта, не говоря уже о каком-нибудь Марксе (и то, что все они отчасти фокусники, отчасти мошенники, очевидно уже у первых в ряду).
И уж конечно логика - не то, чем можно поверять метафизику. Алгебра и гармония - близкие, но разные планы бытия. К мудрости логика не имеет отношения. Разве что к знанию, да и то – отвлеченно и относительно...
Конечно, высокая схоластика всё это прекрасно понимала. Лишь с варваризацией и упадком знания (парадоксальным образом идущим параллельно росту университетов), и популярностью публичных диспутов (которые заменили европейским студионусам бои гладиаторов в Риме) логика вошла в моду и стала «молотом» в руках интеллектуальной фронды против теологии и космического порядка.
Итак, совсем не случайно бессильное пустословие Абеляра стоит в начале эры университета, а не знающая жалости «бритва Оккама» – в конце эры схоластики. Так, ощипанная, лишенная мистики и метафизики, логика вела с высот Нотр-Дам в мир могильных плит баухауза; из вертикального космоса Данте – в безвоздушный хаос мегаполиса; от вертикального высокого человека Средневековья – к плоскому, ограниченному, одномерному человеку via moderna, сперва отказавшемуся неба, и уже стремительно исчезающему прямо на наших глазах так, как это запечатлел поэт:
Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него – и потом сотри...
Вот Азимов и стёр человека, заменив его будущее Геей и Галаксией, по сути - гермафродитами с Солярии. Хотя перспективы были столь заманчивы - Вторая Империя, десятки тысяч лет....Логика приводит к совершенно печальному результату.
И мир людей не спасёт якобы одушевленность роботов Азимова. Р.Дэниел Оливо просто хотел жить, а выжить он мог только ценой жизни всего человечества.
Злодейство номер два
Высокомерие и деспотизм Запада в полной мере отражён в Академиях, достаточно привести всего лишь один диалог из книги "Академия и Империя":
"— Сожалею, лейтенант, но этот человек — мой. Солдаты не моргнув выслушали это неожиданное сообщение. Один из них инстинктивно поднял плеть, но по безмолвному приказу лейтенанта тут же опустил ее. Смуглый гигант шагнул вперед и скалой навис над Тораном.
— Кто вы такой?
Торан гордо ответил:
— Гражданин Академии!
Это произвело должное впечатление — по крайней мере, на толпу. Глухое молчание сменилось гулким ропотом. Имя Мула могло напугать, но, в конце концов, имя это было пока ново, и к нему еще не успели привыкнуть настолько, насколько привыкли к слову «Академия». Академия победила Империю, и священный трепет перед ней был еще силен в этом квадранте Галактики. Все знали о ее силе и деспотизме.
Лейтенант, однако, остался невозмутим.
— Вам известно, что за человек прячется у вас за спиной?
— Мне сказали, что он убежал из дворца вашего правителя, но наверняка я знаю одно — он мой друг. Вам придется здорово постараться и доказать точно, что он действительно тот, кого вы ищете.
В толпе послышались возгласы испуга и восхищения, но лейтенант сохранил спокойствие.
— У вас есть документы, подтверждающие, что вы действительно гражданин Академии?
— На моем корабле.
— Вы осознаете, что ваши действия противозаконны? Я могу пристрелить вас на месте!
— Нисколько не сомневаюсь. Однако, застрелив гражданина Академии, вы сами скоро отправитесь туда в виде собственного трупа — четвертованного, в качестве частичной компенсации. Так было со многими диктаторами.
Лейтенант нервно облизнул губы. Это было правдой..."
То есть предполагалось, что Академия в случае смерти собственного гражданина могла обратить в радиоактивный пепел столицу государства в случае невыдачи виновного в смерти её гражданина. Поэтому выдача происходила добровольно-принудительно, после чего несчастного ждала чудовищная и жестокая казнь. Гуманизмом, однако, здесь не пахнет. Азимов, повторяюсь, человек своего времени и своей среды. Поэтому все грехи колониализма, способы завоевания умов и пространств - все они спроецированы в будущее. Это, кстати, не вызывает ни малейшего нравственного дискомфорта у писателя - так и должно быть. Нагляднейший пример одностороннего гуманизма. Есть люди первого сорта - граждане Академии, и все остальные. Можно ли это ставить в вину писателю? Скорее, нет. Он же писал для американцев и по американским меркам всё это в порядке вещей.
Будущее полно господ и рабов - это у Азимова прослеживается повсеместно. Обращение "сэр", к имератору - "сир", Мул (Магнифико) обращается к Байте Даррел - "моя госпожа". В мире, где есть господа, сэры, есть и рабы. Несмотря на кажущуюся демократию.
Высокомерны и пронизаны идеологией господства члены Второй Академии - достаточно открыть книгу "Академия на краю гибели" - с начала и до конца идёт борьба за господство, за лучший кусок для себя. Как со стороны каждой личности, так и общества в целом. Единственный персонаж - Голан Тревайз, который жаждет истины. Но истина неутешительна - господство будет установлено любой ценой, Гея на самом деле приторно жалостлива к каждой букашке, ползающей за шиворотом у человека, но безжалостна к свободной воле.
Галаксия как альтернатива господству - плохая идея. Галаксия подразумевает растворение свободной воли существа в единой воле Галактики. При этом Азимов тем самы отнимает самый главный божественный дар - свободную волю человека. Единственный человек, по сути, который обладает ею - это Голан Тревайз. И он бессилен доказать преимущества свободной воле, потому как манипулируем на самом деле через Пелората, на сознание которого подсела Гея через эротический контакт с Блисс. Ладно бы Гея как прототип будущего для Галактики. Но зловещее будущее под началом рогатого робота, в которого преобразится Р.Дэниэл Оливо (у Фаллом вырастут мозговые преобразователи, которые торчат, словно рога, над ушами) не оставляет шансов человечеству. Фактически Азимов в последней книге вручил судьбу обоих Академий и будущей Второй Империи, в руки врага рода человеческого, причем без какого-либо шанса на выигрыш.
Да и вообще, если проследить логику первых трех книг, то всё решалось не само собой, а благодаря самоотверженному героизму или проникновенному уму главных героев, которые в нужный момент и в нужное время брали судьбу огромных событий на себя. В этом и была прелесть Академий, что Первой, что и Второй. Я подозреваю, что сам Гэрри Селдон и есть главный зачинщик кризиса Империи, а робот Р.Дэниел Оливо - главный манипулятор и виновник смерти Императора Клеона в книге "На пути к Основанию" (от руки садовника Манделла Грубера). Кто мог помешать бы роботу усилить телепатически эмоции садовника и направить его руку на убийство императора? По-моему, читается вполне логично.
Самое интересное, что 4-я и 5-я книги на редкость нудноватые, мягко выражаясь, по сравнению с ранними Академиями. Но Азимов был удивлен, насколько они были сразу раскручены в бестселлеры. Видимо, это было кому-то нужно.
Злодейство номер три
Азимов по началу пытается решить проблему души роботов через роботов женской модификации. Такова Дорз Винабиле, сопровождавшая Гэрри Селдона со времен замысла о психоистории как науки, до практического воплощения. Погибает она от рук завистливого физика. Решающие фигуры - это Байта Даррел, убившая Эблинга Мисса, который должен был сообщить Мулу, где находится Вторая Академия. Аврора Даррел, внучка Байты, которая приводит Первую Академию к мысли, где якобы находится Вторая Академия, подставляя под удар заранее назначенных для этого агентов. Блисс, манифестация Геи, играющая решающую роль в промывке мозгов Пелорату, спутнику Голана Тревайза, который должен решить судьбу всей Галактики. Женщины у Азимова - воинствующие, зачастую убивающие. И решают судьбы миллионов людей.
Но...женское начало, направляющее и смягчающее удары судьбы, напрочь перечёркивается финалом последней книги. Где будущее будет за рогатым гермаофродитом Фаллом с мозгом робота-телепата, влияющего на любые сознания на любых расстояниях. Для которого значение имеет только энергия и собственная власть над энергией. Боюсь, что для такого существа не будут действовать так любимые Азимовым законы робототехники, которые запрещают наносить вред человеку.
Главное злодейство, которое совершено в последней книге - это то, что Луна как прибежище мятежного робота осталась целой, а не была уничтожена. Долг Голана Тревайза на самом деле состоял в том, чтобы любой ценой уничтожить робота Р.Дэниэла Оливо. А всех остальных предоставить своей собственной судьбе. А Гея как эксперимент и надругательство над человечеством (которая есть чисто физико-эмоциональная система обеспечения экологического равновесия), как прототип так называемого устойчивого развития - тоже должна была получить отрицательный вердикт Голана Тревайза. И после этого остаться наедине с самой собой, либо самоуничтожиться
