Что объединяет семьи на пяти фотографиях Ивана Филатова в этой публикации? Скорбная дата — 29 декабря 1929 года. Ровно в эти ночные часы 95 лет назад в десятки домов в сёлах Ижевское, Деревенское, Стариково и других вошли члены комиссий по изъятию имущества.
За два дня до этого на Всесоюзной конференции аграрников-марксистов Сталин объявил о «ликвидации кулачества как класса». Так на фоне коллективизации началось «раскулачивание», которое вернее называть раскрестьяниванием.
Люди, объявленные «кулаками» (а признаки «кулацкого» хозяйства, прописанные в постановлении СНК СССР от 21 мая 1929 года, были «резиновыми»), подверглись репрессиям: от ссылки в неблагоприятные для проживания районы страны до расстрела. Их имущество конфисковывалось — не только недвижимость, мебель, но и вещи вплоть до нижнего белья.
Из описи изъятого у семьи ижевского страхового агента Владимира Успенского (здесь и далее цитаты по: ГАРО ф. Р-29, оп. 1, д. 127):
«Кофты рваные, платье дамское рваное, бритвы, нижнее белье, платки носовые, кальсоны, носки».
Изъяли даже кофейную мельницу, которую Успенский, больной раком желудка, купил по совету докторов для дробления овса, которым ему предписали питаться. «Так вот какая награда назначена мне в удел за мою беспорочную 30-летнюю службу на пользу народу и государству?» — спрашивал Успенский в жалобе.
Из жалобы Ивана Хохонова (с. Деревенское):
«Изъятие производил предсельсовета т. Костиков с бригадой, участвовала там из села Ижевского акушерка, фамилию её не знаю, но сестра моя замужняя писала мне, что эта акушерка сказала, что вещи конфискуются в колхоз, и сразу же одела чулки моей жены».
Жалобы в подавляющем большинстве случаев отклонялись, люди оставались без дома, без одежды, без еды в условиях русской зимы.
Из жалобы священника Василия Добромыслова:
«Прошу из отобранных у меня 29/30 декабря предметов вернуть мне необходимые для домашней жизни, как-то: постель — одеяла и подушки, каковые все у меня взяли, а в семье у меня 5 человек, мою тёплую рясу, рваный тулуп, жестяную печь, подмётку, а также что найдёте возможным из белья и одежды».
Из жалобы бывшего псаломщика Ивана Никольского (с. Ижевское):
«Прошу вернуть мне [дом] потому, что нет возможности жить в тех гигиенических условиях, в которых мы сейчас находимся, условия не гигиенические, а антигигиенические, что и нужно ожидать от совместного житья 4-х семейств, собранных в один дом. Все мы разутые и раздетые, да плюс к тому не имеем ещё своего угла, где могли бы дышать хоть чистым воздухом».
Из жалобы граждан Ижевского, вступившихся за Никольского:
«1929 года в ночь на 30 декабря у псаломщика Ивана Ивановича Никольского был произведен обыск в доме с целью раскулачивания, но так как у него как у бедного человека ничего из ценностей и дорогой одежды не было, то была взята лошадь с упряжью, последняя кормилица детей. Допустим ли такой подход в свободной стране?»
В январе 1930 года в Ижевском раскулаченными значились 53 семьи. Но события последних декабрьских ночей 1929-го были только прологом.
Из доклада т. Чечёткина на общем собрании граждан Кантемировской части (район села Ижевское) 7 февраля 1930 года:
«Раскулачивание, которое проходило у нас в Ижевском, не закончено. Работу по раскулачиванию нужно проводить математически и до конца, дабы вырвать последнюю почву из под ног у кулацкой части села, которая стоит прямым тормозом на пути сплошной коллективизации».
P. S. Рекомендуем послушать на Яндекс Музыке: выпуск подкаста Андрея Аксёнова «Время и деньги» о раскрестьянивании, коллективизации и «работе за палочки».