Агата Кристи, «Большая четвёрка» (1927).
На этот раз Пуаро и его верный оруженосец Гастингс охотятся на так называемую «Большую четвёрку» – группу заговорщиков, претендующую ни много ни мало на мировое господство.
Не знаю, как вы, друзья, а я люблю малоизвестные романы Кристи. Во-первых, потому, что негритята с экспрессами давно выучены наизусть, во-вторых, её детективно-шпионско-психологическое наследие второго и третьего ряда тоже интересно. Да, можно нарваться на водянистую интригу или провисающий сюжет, но попадаются и стоящие штуки. По градусу азартности похоже на аукцион потерянных посылок.
«Большую четвёрку» принято считать неудачным романом. Сразу после публикации критики обозвали его «пародией на детектив» (преувеличили), а Гастингса – тупым (сущая правда; если в других книжках он простодушен, то здесь это экспрессивный дурачок, через страницу орёт да вздрагивает). К сожалению, «Четвёрка» местами действительно производит впечатление вымученной и наивной вещи. Она состоит из 12 глав (часто с отдельным сюжетом), в каждой из которых Пуаро сражается со злодеями, то выигрывая, то терпя поражение. Какие-то куски пропеклись до хороших детективных рассказов, какие-то остались полусырыми шпионскими похождениями. «Шахматная задача» – плюс, «Тайна жёлтого жасмина» – плюс, «Западня с наживкой» – минус и так далее.
Давайте о приятном. При всех недостатках «Большая четвёрка» получилась неожиданно познавательным чтивом: как ни мутна лужица, эпоха в ней все-таки отразилась, точнее, беспокойства европейского обывателя и первые полосы жёлтых газет 20-х. Шумиха вокруг научных открытий (радий, магнетизм, таинственные лучи), эмансипация, интерес к Китаю и к советской России.
О, русский след. Помимо большой любви Пуаро, графини и интриганки Веры Русаковой, появляются другие странные персонажи. Например, доктор Саваронов («не понял судьбоносного значения октябрьского переворота и терпел лишения в сибирской глуши») и его племянница Соня Давилова («приятное имя», замечает Гастингс). Соня, заламывая руки, сообщает, что в России немало тайных организаций. Русская клюква самая забористая, но для ценителей есть также китайская («китайские жрецы умеют отлично симулировать собственную смерть»), американская («впервые я видел настоящего американского миллионера») и, конечно, грандиозная теория заговора. Все эти погремушки хороши тем, что современников раздражают, а через потомков сто лет – умиляют и веселят. Умиление – эмоция уютная, детектив тем более уютен, так что «Большая четвёрка» может нам пригодиться.
Внезапно сгрудились в книжке приветы и отсылки к Холмсу: умный брат сыщика, исчезновение, появление и гора. Подробнее не буду писать, чтобы не заспойлерить, но там просто Рейхенбахский водопад.
И напоследок – чуть-чуть стекловаты за шиворот. «Мне всегда казалось чрезвычайно необычным то, что женщина достигла таких высот в области
науки. Я полагал, что для подобного успеха необходимо чисто мужское мышление», – сообщает Гастингс.
Стрихнину ему, двойную дозу.