Дмитриева Марина "Не смей меня касаться". Серия 12
К щекам прилила краснота, конечно, ведь в занудных словах умницы были зерна истины, на то она и отличница.
Шувалов никак не отреагировал на мою возмущенную реплику, лишь слегка удивленно приподнял брови. Красивое мужское лицо стало несколько кислым. «Таня, ты ведешь себя словно девственница пресловутой викторианской эпохи! – теперь нотации принялась читать развратница. – Нужно было как-нибудь отшутиться, а не показывать зубы».
За столом повисла неловкая пауза. Мужские пальцы протарабанили по деревянной поверхности стола какой-то мотивчик.
– Итак, она звалась Татьяна, – несколько задумчиво протянул строчки из «Евгения Онегина» Шувалов, все так же внимательно разглядывая мое краснеющее от неловкости лицо.
Начитанный. Впрочем, благодаря школьной программе эти строчки знает без преувеличения каждый.
– Я совершенно не похожа на пушкинскую героиню.
– Отчего, Таня, не читаешь романов?
– Читаю иногда, но боюсь, совершенно не те, что героиня «Евгения Онегина». О Руссо я хотя бы слышала – "теория общественного договора" и все такое, а кто такой Ричардсон, не имею ни малейшего представления. Только фамилия, кажется, намертво врезалась в память.
– Знаешь, у меня тоже врезалась, – улыбнулся Алекс и посмотрел прямо в мои глаза. – Уверен, времена поменялись, а вот женские типажи наверняка остались прежними.
– Как и мужские, – тут же встряла феминистка.
Шувалов опять очаровательно улыбнулся.
– Таня, расскажи мне немного о себе?
– Только после вас.
– Тебя, – поправил мой визави. – Но, ты, безусловно, права, я должен первым представиться, это мужская прерогатива. Итак… Александр Шувалов, тридцать один год. Окончил Нижегородский архитектурно-строительный университет, имею также степень магистра по экономике. Как ты, наверное, уже знаешь, я генеральный директор компании «Стройинвест». Богатенький Буратино, – добавил он о себе, чуть иронично улыбаясь. – Компанию основал мой отец, ему повезло попасть на большую распродажу родины в начале 90-х годов и завладеть шестьюдесятью процентами акций цементного завода. Ну а потом он основательно раскрутился, построил еще один завод строительных материалов. Папа скоропостижно умер четыре года назад, и теперь я встал у руля нашей семейной фирмы. Есть еще старшая сестра, но она несколько далека от бизнеса и предпочитает жить за рубежом. Кроме того, именно меня отец сознательно готовил себе в преемники. Что еще? Ах да, я был женат, сейчас в разводе, детей нет.
– Почему вы развелись с женой?
Шувалов слегка напрягся, кажется, это тема была для него неприятной.
– Мы не подходили друг другу.
Стандартная отговорка. Очень хотелось спросить о том, есть ли у него кто-нибудь сейчас, но я, конечно, не решилась.
– Теперь твоя очередь, Таня.
– Татьяна Лазарева, двадцать пять лет. Окончила бакалавриат и магистратуру экономического факультета нашего университета. Не могу похвастаться такими предприимчивыми родителями. Папа – инженер, мама – работник почты России. У меня тоже есть сестра, правда, младшая, ей восемнадцать лет, только на первом курсе учится.
– Младшую сестру, случаем, не Ольгой зовут? – продолжил проводить параллель с «Евгением Онегиным» Шувалов.
– Нет, Юля. Хотя она чем-то похожа на пушкинскую Ольгу, такая же веселая и немножко легкомысленная. Что, в принципе, простительно в ее возрасте.
– А как обстоят дела с личной жизнью, Таня? – серые глаза, ожидая ответа, внимательно всмотрелись мне в лицо.
Пожала плечами.
– Не замужем, детей нет.
– А друг сердца?
– Друга сердца тоже нет.
– Такая красивая девушка и без приятеля? – удивлялся Шувалов.
– Случается и такое.
А вот у Алекса наверняка кто-то есть. Богатенькие Буратино редко остаются одни… Думаешь, ты лучше других, Таня?! Ничего такого я не думала, поскольку была слишком рациональна для подобных мыслей, но почему-то продолжала сидеть на стуле, беседуя с этим великолепным образцом живого воплощения мечты любой офисной девы. Впрочем, вру, где-то в глубине души девочка, верящая в сказки, считала, что она действительно достойна самого лучшего мужчины, настоящего принца, а той, другой, темной во мне, было плевать на королевских сынов и благородных рыцарей, она застыла в ожидании, мечтая, что хозяйка, несмотря на правило семи «нет», позволит себе сегодня вольности сексуального характера.
Дальше был таящий во рту шоколадный десерт, я снова облизывала губы, «умкая» от удовольствия. Вовсе не из притворства или желания кого-то соблазнить, просто действительно было очень-очень вкусно. Мысленно сказала «прощай» выдуманному миллиону долларов. За такой десерт я многое готова простить.