Еще несколько месяцев назад я и представить не могла, что смогу вот так просто лететь на частном самолете в другую страну, просто потому что мне захотелось этого вчера. Маркус с Элроем сегодня еще не возвращались, и я сочла это благоприятным знаком. Я даже позабыла о своей аэрофобии до того момента, пока не увидела самолет.
Билл Эдвардс оказался неплохим парнем. Он встретил нас в аэропорту, и вновь целуя мне руку, долго восторгался моими глазами, и ногами, и был невероятно рад, что я позволила ему помочь мне, а также сопровождать нас.
Кроме того Эдвадс предусмотрительно притащил с собой переводчика с норвежского языка, что существенно упростило бы нашу задачу по поиску информации. Им оказался высокий статный мужчина лет тридцати пяти с небольшой аккуратной бородкой и короткими зачесанными назад волосами. Поверх его синего пиджака был надет шелковый бордовый шарф.
- Арчи! - мужчина протянул нам свою широкую мускулистую руку в знак приветствия.
Я предоставила подруге возможность представить нас, пожимая руку Арчи вслед за Майлой. Все это время девушка нервничала. Я знала, что причина в том, что она ничего не сказала моему брату и уехала вместе со мной, но ее нервозность уже порядком стала меня раздражать. Она напоминала мне колышущуюся от любого ветра стоящую посреди поля березу. Стройную, красивую, но все-таки такую не крепкую под сильным дующим ветром. Перед посадкой я взяла ее за плечи в аэропорту и встряхнула:
- Успокойся! Никто тебе ничего не сделает! Маркус - тебе не указ! Ты сама вправе решать, ехать или не ехать тебе в Норвегию! Что он может тебе сделать? В конце концов я возьму всю вину на себя! Ты же не можешь удерживать меня силой!
- Может ты и права, – кажется в девушке начинал просыпаться здравый смысл. Она немного успокоилась.
Перелет занял от силы около двух часов. Все это время я держала за руку Майлу, потому что моя боязнь перелетов никуда не делась, но летать на частном самолете мне почему-то было намного спокойнее, чем на рейсовом, переполненном людьми.
Потом мы арендовали в городе Олесунн автомобиль и Билл повез нас в Гейрангер. Удивительно, но только за одну поездку, проехав всего около ста километров нам пришлось пересекать реку на пароме, а потом ехать по петляющей дороге, которые местные именовали не иначе, как “Лестница троллей”.
Сам поселок оказался просто невероятным местом. Еще подъезжая к точки назначения, мы успели увидеть несколько водопадов, что вызвало в нас с Майлой непременное желание остановиться, чтобы сфотографировать эти чудеса. Но, зная, что нам нужно уже сегодня возвращаться назад, пришлось подавить тягу к прекрасному и лишь восторженно любоваться пейзажами из окна лихо несущегося автомобиля.
Сам Гейрангер находился на берегу реки, в которую то и дело заплывали лодки и даже один достаточно большой портовый корабль. Не смотря на то, что местное количество населения насчитывала всего триста человек, на улице было полно народу. Как объяснил нам Арчи: большинство из этих людей туристы, которые приезжают сюда наслаждаться природой и портом.
Там мы с большим трудом выяснили, где можно посмотреть газетные хроники, и спустя еще час, сидели в местной маленькой библиотеке, которая находилась в здании местной школы и листали старые газеты. Попасть туда нам стоило с большим трудом. Ученики в это время уже находились на каникулах. А школьный охранник смотрел на нас с огромным скептицизмом. Пришлось приврать, что мы с Майлой - журналисты, которые хотят написать про женщину, некогда живущую тут. Это сработало. В добавок мы получили адреса всех престарелых сплетников Гейрандера, которые могли нам рассказать какие-нибудь подробности.
- Ну что, Арчи, ты поможешь нам с переводом с норвежского, – произнесла я на английском, медленно проговаривая слова.
Арчи ответил, что с огромной радостью это сделает. Я не могла не заметить, что переводчик то и дело поглядывал на Майлу.
Также я заметила, что Билл смущается и краснеет рядом со мной. Это было так мило. Но вскоре я к этому привыкла и перестала обращать на это внимание.
Я посмотрела на Майлу. Девушка переводила мне слова Арчи, но часть из них я уже начинала понимать.
Внезапно у нее зазвонил телефон:
- Это Маркус. Что мне ему сказать? - она тут же превратилась в березу.
- Давай, я покажу тебе, как надо разговаривать с противными мужиками! – я взяла телефон из рук девушки и нажала отбой, – Вот так!
Когда я возвращала Майле телефон, она молчала, несмело глядя на меня. Но телефон почти сразу зазвонил вновь. Это снова был Маркус.
- Попробуй! Тебе понравится! – приободрила я подругу, намекая, что ей нужно сделать все точно также.
Майла улыбнулась и нажала отбой:
- Действительно, очень волнительные ощущения. Словно теперь я решаю, когда с ним разговаривать.
Мы совершенно по-глупому засмеялись.
Арчи протянул мне газету и быстро заговорил со мной. Из перевода я поняла, что он нашел заметки о Келге.
Я подтянула газету к себе. Там было размещено несколько снимков женщины с какого-то мероприятия. Женщина была похожа на ту, которую мы видели ранее в ноутбуке, но немного моложе.
- Что здесь написано? – спросила я Ачи.
С помощью Майлы, я поняла, что в газете речь идет о женском дне. В Норвегии его отмечают 8 мая. Жители села поздравляют выдающуюся гейрангерскую женщину. Она помогла многим людям здесь, исцеляя болезни, с которыми медицина не могла справиться.
Я старательно слушала перевод Майлы, которая старалась поспевать за словами Арчи. Что-то мне казалось каким-то знакомым в этом во всем. Я тщательно всмотрелась в фотографии. В кадр с ней попадали люди: какая-то маленькая девочка в платье в горошек, полная женщина с густой копной светлых волос, седой дед с огромными очками, высокий мужчина с длинными усами…
«Стоп...»
Мужчина с усами был еще на одной фотографии. Он стоял в профиль за спиной у Келды Мортенсон. У него были длинные темные волосы, собранные в хвост на затылке.
- Кто это? – спросила я у переводчика, тыкая пальцем по фотографии мужчины.
Он вчитался в газетную сводку. Затем помотал головой, давая понять, что здесь ничего о нем нет.
- Мне нужно узнать о нем. Кто этот человек?
Я подумала, что один человек наверняка точно знает, кто это может быть. Я достала мобильный и сделал несколько крупных снимков. Затем я отправила их на мобильный Элроя с подписью: «Кто это?».
Совсем скоро, минут через десять раздался звонок. Это был Нильсон:
- Кажется, я должен объяснить тебе некоторые правила… - его голос был по-прежнему спокойным, но от этого почему то стало не по себе. Я вдруг ощутила чувство вины, которое маленькой змейкой проползло вниз вдоль грудной клетки к животу и осело там.
- Я слушаю тебя, Эл, - я постаралась придать своему голосу невинное выражение.
- В сложившемся опасном положении тебе не следует покидать страну без моего ведома, а также без сопровождения, которое я тебе выделю.
- Ты уже знаешь, где я?
- Конечно, ведь я руковожу службой безопасности в том числе.
- Ну так давай, приедь. Притащи меня за шкирку назад! – неожиданно даже для себя самой съязвила я. Чувство вины стало значительно больше.
- Если Маркус даст такие распоряжения, не сомневайся, я приеду и притащу тебя за эту самую шкирку! Даже пикнуть не успеешь! - впервые его голос приобрел некий оттенок раздражения.
- Почему ты не позвонил сразу, как только тебе стало все известно?
- Хотел оставить это для нашей личной беседы. Но раз уж ты сама написала…
- Может по-существу что-то скажешь, про фото? – я решила направить разговор в нужное мне русло.
- Скажем так… Вся информация при встрече. Приедешь – получишь ответы на свои вопросы.
- Так ты знаешь имя этого человека?
- Я уже проверил все эти фотографии и мне известны имена всех людей, которые на них изображены.
“Черт…” - выругалась я про себя, вновь вспоминая слова папы о желании мной искать легкий путь.
- Хорошо. Тогда мы скоро возвращаемся, - и я положила трубку, раздумывая, что было бы проще: разведать информацию у Элроя или все же самой слетать в Норвегию.
“Вряд ли Элрой позволил бы мне совать свой нос в эти дела!”
Я посмотрела на своих сопровождающих и произнесла:
- Давайте поедим и поедем домой!
Билли кивнул, Майла обрадовалась, Арчи отчего-то приуныл.
Около часа мы просидели в местной кафе, где я пила вкусный ароматный кофе и заедала ванильным кексом. Мужчины заказали себе мясное рагу из оленины и пинту безалкогольного пива. Майла ела салат, запивая яблочным соком.
Затем мы вернулись тем же путем, сдали арендованное авто, и на частном самолете пересекли границу с Англией.
В аэропорту нас уже ждал Маркус. Он молчал, исподлобья глядя на нас. И его взгляд был красноречивее любых слов. Я, уставшая от путешествия, сухо с ним поздоровалась и залезла в машину. Билл Эдвардс извиняющимся тоном начал что-то объяснять Маркусу. Судя по суровому выражению лица моего брата, объяснения парня мало чем его устроили. Майла молча обошла всех парней и залезла в машину рядом со мной.
- Ты – молодец! – приободрила я ее.
- Я просто устала.
- И я.
Билл Эдвардс с переводчиком с нами не поехал к огромному моему облегчению. Мне совершенно не хотелось, чтобы в наши семейные дрязги вникали посторонние люди. Маркус сел за водительское сидение, громко и раздраженно хлопнув дверцей. Он выехал из аэропорта. Следом за нами двинулся еще один автомобиль.
- Это наши? – Я показала пальцем на заднее стекло.
- Наши, – кивнул Маркус, – повышенная осторожность, если ты помнишь!
- Только не начинай!
- Я ведь могу отослать тебя обратно. Ты подвергаешь риску не только свою жизнь, но и жизнь Майлы.
- Майла сама может решить ехать ей со мной или нет. Она – большая девочка, если ты не заметил.
- Почему-то до тебя ей было неинтересно летать по Норвегиям, - парировал брат голосом полным злости.
- Конечно, потому что до меня, ты решал, что ей интересно.
Маркус сердито взглянул на меня в зеркало. А затем обратился к Майле:
- Мисс Андерсон, я прошу Вас более не подвергать свою жизнь опасности и не покидать страну без сопровождения охраны.
Майла молчала. Она смотрела в левое окно и до самого дома не проронила ни слова.
- Тебя это тоже касается! - бросил мне Маркус.
Доехав до дома, девушка отправилась к себе, шепнув мне что не хочет ни ужинать, ни разговаривать по душам с Маркусам, а хочет просто принять душ и лечь спать. А я направилась прямиком в комнату Элроя, где ожидала получить ответы на свои вопросы. Постучав несколько минут в дверь, я услышала за спиной:
- Сама пришла!
Обернувшись, я увидела Нильсона. Он стоял, сложив руки на груди. На белой футболке местами проступали пятна пота.
- Тренировался? - спросила я его.
- Есть другие варианты? - ответил он вопросом на вопрос.
- Ты обещал мне дать информацию.
- Ну что ж. Входи! Только тебе придется подождать пару минут, пока я сполоснусь в душе.
- Хорошо. Я подожду, - я отодвинулась, пропуская парня, а затем заходя в комнату за ним следом.
В комнате Элроя было невероятно чисто. Словно тут вообще никто никогда не жил. Кровать ровно заправлена, все ящики и шкафы плотно закрыты. Единственное, что выдавало жилую комнату – фотография молодой девушки на прикроватной тумбочке.
Элрой достал из шкафа махровое белое полотенце и направился в душ. Я, ожидая его, села на кровать и взяла фотографию в руки. Это была совсем молодая девушка, на вид очень хрупкая. У нее была загорелая кожа и длинные темно-русые волосы. Девушка была одета в брюки цвета хаки и белую футболку. Она улыбалась. И было в ее улыбке что-то светлое и наивное.
Элрой, наконец, показался из душа, махровое полотенце было замотано у него на поясе и касалось икр. Капельки воды стекали с темных волос на широкие мускулистые плечи. Мне потребовалось немалое усилие, чтобы отвести взгляд от полуобнаженного тела телохранителя.
- Твоя девушка? – я кивнула на фото, чтобы отвлечься.
- Была… когда-то.
- Была? Что случилось? - я старалась всеми силами придать голосу участливое выражение.
- Я много работаю. Нет времени на личную жизнь. Даже в комнате, видишь, почти не ночую. Вам же девушкам всем нужно больше внимания. Ей это надоело, и она ушла.
- Давно?
- Два года назад.
- А почему ты до сих пор хранишь ее фото?
- Ты задаешь много вопросов… - он улыбнулся. И убрал фотографию в тумбочку.
- Сложно ответить? - настаивала я, - Что это? Мания? Зависимость?
Элрой покачал головой. Затем он достал одежду из шкафа и начал одеваться. Я скромно отвернулась. Одевшись, парень вдруг заговорил:
- Пять лет назад мы попали в аварию. Я только получил права. Был за рулем, - его голос был все также спокойным, но совсем тихим, - В нас въехала машина, мы слетели в кювет. Она получила травму позвоночника. Врачи дали надежду, но… - в его голосе появилась злость, - В жизни всегда есть какое-то но... Нужны большие деньги, несколько курсов лечения… Она никогда меня не винила, говорила, что виноват водитель другой машины, которая нас столкнула. А я всегда чувствовал виноватым себя. И чувствую, что обязан ей помочь.
- Как ее сегодняшнее состояние? - теперь я искренне сочувствовала парню.
- Она уже может ходить. Но еще передвигается с трудом.
- Ну это же круто! Если вопрос только в деньгах, можно ведь занять у Маркуса.
Элрой улыбнулся:
- Денежный вопрос я давно решил. Я перечисляю ей деньги с левой карты. Чтобы она не могла понять, откуда они.
Я посмотрела в его светлые янтарные глаза:
- Я думаю, она понимает.
- Думаешь? - на секунду мне показалось, что в его глазах блеснула искра благодарности. Словно он и сам все это давно знал и ждал чьего-то подтверждения.
Я похлопала его по плечу:
- Тогда тебе нужно завязать с этой работой и вернуть свою девушку.
- Предлагаешь бросить твоего брата? Сейчас? В такой сложный момент?
- Ну, знаешь, Элрой, почему-то в такой сложный момент Маркус находит время на свою личную жизнь.
- Та личная жизнь, которая есть у Маркуса меня не устраивает.
- А какая личная жизнь тебя бы устроила?
Он по-доброму улыбнулся:
- Какая ты любопытная, Кира.
Я потупилась, осознавая некорректность своего допроса:
- Ты прав. Извини.
Он сел на кровать рядом со мной и достал мобильный. Открыл мое сообщение. Потом достал ноутбук и нашел там такое же фото. Я сидела отрешенная от всего, стараясь уловить аромат Элроя. От него пахло свежестью и силой.
- Про этого человека ты спрашивала? - Элрой потрепал меня по плечу, заставляя собраться.
Я заметила, что он переменился. Вновь превратился в того Элроя, какого я знала. Спокойного, решительного, хорошо знающего, что делать.
- Да. Как его зовут? - собралась я наконец с мыслями.
- Его зовут Уильям Прескотт. Он был хорошим другом Верховной Жрицы... Самым верным, самым преданным... Он знал ее с самого детства. Они дружили, общались. А потом он исчез. Нет никаких данных о нем, словно растворился в воздухе. Если бы я выбирал Советника из своего окружения, на месте Келги, я бы выбрал его. Я предполагаю, что третьим Советником мог быть он. Но Маркус считает, что один из советников - предатель. Почему-то меньше я представляю предателя в нем…
- Почему именно этот человек заинтересовал тебя?
- Не знаю. Он мне показался каким-то знакомым, - я изо всех сил напрягала память, стараясь вспомнить.
- Это вряд ли. Ведь ты никогда раньше не была в Норвегии.
Я задумалась. Какое-то смутное воспоминание упорно ускользало из моей головы.
«Уильям Прескотт… Нет. Это имя мне не знакомо.»
- Чем он занимался? Что делал? У него была семья? - задала я целый ряд вопросов, пытаясь уловить зацепку.
- Он владел какими-то восточными единоборствами. Обучал детей в Норвегии до исчезновения…
- Что?! – я опешив, прервала парня, – Что ты сказал?
- Единоборства… Кира, что с тобой? Ты словно привидение увидела?
Я сидела молча на кровати и смотрела на фото в ноутбуке. В моей голове лихорадочно пульсировала одна единственная мысль, которую я боялась озвучить сама себе. Слишком невероятным это казалось для меня.
- Имя «Уильям» длинное для детей, – задумчиво произнесла я, - Как бы маленькие дети могли называть его по-твоему?
Элрой поразмыслил:
- Хмм... Вопросики у тебя, конечно… Странные… Уилл, Вилл, Вилли...
- Дядя Вилли?
- Да, вполне возможно.
Я повернулась к Элрою:
- Я знаю, куда он делся, Эл. Я знаю этого человека. Он переехал в Россию.