На следующее утро к 8-ми часам я прибыл на развод к штабу. Там уже находились все советники коллектива и занимали свои места в построении. Все были одеты в форму афганской армии. Конечно без знаков отличий. Их было примерно около 30 человек. Все зрелые мужчины явно армейского вида.
Я, хоть и прибыл в финском пальто и шляпе, но, как было положено, тоже занял свое место в строю.
Вскоре со стороны одной из вилл появился еще один человек также одетый в афганскую форму, но заметно лучшего качества. Я понял, что это старший коллектива – советник командующего корпусом, поскольку дежурный подал команду «Равняйсь, смирно!», пошел ему навстречу и отдал рапорт о том, что за время его дежурства происшествий не случилось и доложил о прибытии нового советника подполковника юстиции Паникара.
Развод не занял много времени. Всем советникам старший распорядился убыть для исполнения своих обязанностей, а мне - остаться.
Советники разместились в амбулансе, исполнявшем назначение автобуса, и в сопровождении двух бронетранспортеров убыли в расположение корпуса, а я со старшим советником зашел в помещение штаба, где состоялось краткое знакомство.
Старший поинтересовался моим устройством, расспросил о прежнем месте службы, предупредил, что расположение городка регулярно обстреливают из минометов, безоткатных орудий и ракетами земля-земля (или как из тут называли «зам-бо-зами»), и нужно соблюдать бдительность. Распорядился также, чтобы дежурный выдал мне оружие и боеприпасы, и чтобы мои подсоветные в военной прокуратуре корпуса меня переодели в афганскую военную форму.
На этом знакомство закончилось и старший советник, так же в сопровождении двух БТРов, убыл на персональном УАЗ 469, в расположение корпуса.
Дежурный мне выдал оружие: автомат Калашникова, пистолет ПМ, патроны и две гранаты «лимонки». Патроны не считали...
Следовать в расположение корпуса, где находилась военная прокуратура, я не стал так как уже было не на чем, а нанимать рикшу («бурбухайку» – от слов «бур» – давай, «бухай» – вперед) было рискованно в, практически, враждебном городе.
Я посвятил свободное время разборке, чистке и сборке оружия, и дальнейшему знакомству с советническим городком.
Скоро ко мне подошел мужчина в штатском, который, как я узнал позднее, был советником агентурной разведки корпуса, жил и служил в сельхозуправе провинции Кандагар, расположенной рядом с нашим городком. Сельхозуправа была удачным прикрытием для агентурной разведки, так как ее посещало множество местных жителей по разным нуждам.
Мы познакомились. Человек, как и полагается разведчику, был в меру общительным и сообщил мне, что готовит к вечеру баню с парилкой на форсуночной тяге от полевой кухни и предложил мне принять участие.
Я, конечно, согласился. Знакомство было очень удачным для получения всесторонней информации, и через некоторое время я прибыл в баню. Там хозяйничал прапорщик – командир взвода охраны. Дружелюбный и оборотистый человек.
Я с собой захватил купленную в Кабуле «Столичную» и баня состоялась. Начало было очень благоприятным. Хотя потягивало дымком от дизельного топлива, но все остальное – тепло, горячая вода и пар в парилке, соответствовало банным стандартам.
Мы попарились, и я узнал много полезного о жизни коллектива и службе корпуса, которая заключалась в периодических выходах на боевые задачи – прочесывать «зеленку» - орошаемые реками с гор, сады вокруг Кандагара, которые за время войны с 1979 года, превратились в настоящие джунгли, и служили укрытием для находившихся там группировок душманов, расположившихся по партийным принадлежностям вокруг Кандагара.
Примерно два раза в месяц «зеленка» прочесывалась боевыми действиями (БД) местного армейского корпуса и советской бригады, после чего бойцы восстанавливали силы, а душманы занимали прежние места и совершали налеты, засады, обстрелы, минирования и прочие нехорошие поступки. Через одну неделю отдыха корпус и бригада вновь выходили на боевые действия и все повторялось своим чередом.
В промежутках между БД территория городка советников примерно через один день обстреливалась ракетами, из минометов, и безоткатными орудиями, для чего имелись все условия. «Зеленка» подходила к городку, а посредине городка торчала водонапорная башня, служившая хорошим ориентиром.
НТОты, минометы городка, а также размещенные на крышах вилл тяжелые пулеметы пытались вести огонь примерно в ту сторону, откуда велись обстрелы, но «зеленка» была густой, а сектор обстрела был обширным, поэтому наши ответные действия помогали мало.
Отстрелявшись, «духи» и советники расходились на ужин, поскольку обстрелы велись в предвечернее время, когда коллектив возвращался в городок.
На мой вопрос об укрытиях сообщили, что таковых нет. Американцы, экономя средства на покупку земли, построили городок на болоте, засыпав его галькой с горных речек, которых было немало, и тонким слоем земли. Ниже слоя импровизированного "чернозёма", примерно с полметра, шел слой гальки с водой, в которой вырыть какое-либо укрытие было проблематично. Поэтому во время обстрелов приходилось лишь укрываться за толстыми стенами вилл снаружи с противоположной стороны от «зеленки».
Я так понял, что укрытия были сомнительными. Тем более, что жена советника с моей виллы показала мне воронку от разрыва снаряда впереди виллы и пролом в задней стенке нашего домика. Но я озадачиваться не стал. Люди живут, и как-то выживают, даст Бог выживу и я.
На этой жизнеутверждающей ноте мы закончили баню и разошлись.
Когда я подошел к своей вилле, начался обстрел из безоткатного орудия и два снаряда разорвались перед дверью бани, из которой мы ушли буквально пять минут назад. После услышанного за вечер меня это как-то не взволновало. Все в руках божьих. Волноваться нет смысла.
* * *
На следующий день началась моя советническая служба.
Утром на разводе старший коллектива прикрепил ко мне переводчика с языка «фарси» – государственного языка Афганистана.
Я выше упустил кое-что. Кроме советников в построении для развода – офицеров более зрелого возраста, участвовали более молодые люди лет до 30, тоже одетые в афганскую форму и вооруженные. Я узнал, что это наши переводчики. Их набирали по призыву из числа выпускников ВУЗов с изучением фарси. В основном из среднеазиатских республик СССР. Были ребята и из Института стран Азии и Африки (ИСАА) МГУ, а также из числа выпускников Военного института Министерства обороны СССР (его еще по старинке продолжали называть "ВИИЯ" - Военный институт иностранных языков), которым после двух курсов интенсивного изучения фарси, присваивали офицерское звание и направляли в Афганистан переводчиками и в Советскую армию, и в советнические коллективы при армии ДРА.
Вот и ко мне прикрепили такого переводчика – выпускника Ташкентского госуниверситета, по имени Хафизулло.
Ему это назначение явно понравилось, поскольку он был прикреплен к военному юристу, а не к строевому офицеру, у которых свои правила взаимоотношения с подчиненными. Да и характер службы – военная прокуратура, уголовные дела, следствие был для него интересен и привлекателен.
Мы познакомились, заняли места в амбулансе и в сопровождении двух БТРов спереди и сзади, колонной, убыли в расположение штаба корпуса, где находилась и военная прокуратура.
По пути я с интересом осматривал окрестности. Первое, что обратило на себя внимание – сплошные развалины со стороны, прилегающей к «зеленке».
Было очень похоже на Сталинград после окончания знаменитой битвы. Находившийся рядом советник, заметив мой интерес, сообщил, что это последствия нескольких штурмов с 1980 по 1985 годы, когда Кандагар отбивали у душманов.
Обратил внимание я и на танки, стоявшие вдоль дороги, и мой переводчик пояснил, что это танковые посты, которые выставляются в дневное время для обеспечения безопасности проезда и снимаются на ночь.
В попутном и встречном направлении сновали моторикши – мотороллеры на трех колесах с двумя местами для пассажиров, яркой раскраски в восточном стиле. Весьма красочные. Трусцой пробегали и проходили ослики и с седоками и с грузом.
Шли густым потоком машины во встречном направлении – из Пакистана с грузами товаров. Это была автомагистраль до Кабула, и торговцы из Афганистана и Пакистана завозили товары в Кандагар, Кабул и другие города. Машины разных и необычных марок, разукрашенные в восточном стиле. Некоторые из них кроме товаров были битком набиты афганцами. Жизнь, несмотря на войну, кипела и требовала перемещений. Некоторые пассажиры сидели в характерных позах со скрещенными ногами на бамперах, которые выступали на значительное расстояние.
Проехали мимо городского рынка. Между барашками, выставленных на продажу, располагались и афганские торговцы, провеивающие рис. Они таким способом и очищали рис, и рекламировали его покупателям.
Было интересно видеть людей всех одетых в восточные одежды: на голове чалма, длинные брюки и одежды светлых томов. Некоторые были в зимних стеганных халатах ярких расцветок с яркими поясами. Женщины в черных паранджах с отверстиями для глаз. Восток!
В пути услышали выстрелы из тяжелого пулемета ДШК. Он стрелял очередями, с некоторыми промежутками между выстрелами. Звуки, были похожи на стук в дверь, и один шутник советник произнес: «Да-да, войдите». Все посмеялись. Шутка была уместной, так стреляли не по дороге.
«Клуб путешествий» закончился у ворот ограды корпуса, где стоял часовой в парадной форме, отличавшейся от обычной только в берцами с красными гетрами, который очень живописно нас приветствовал: оружие – на караул и, отставив одну ногу далеко в сторону, приставил эту ногу к другой ноге громко щелкнув при этом прикрепленными к боковой части берцев латунными пластинками. Советники были в почете.
Мы прибыли на место назначения, и я с Хафизулло отправились в военную прокуратуру корпуса для знакомства с моими подсоветными.
(Продолжение следует).