Лев Николаевич Толстой – ум, честь и совесть русской, да и вообще мировой литературы. Мало таких писателей, которые, создав гениальные литературные произведения, смогли бы реализовать себя ещё и в философии. Толстой был последовательным анархистом. Он отрицал государство и Церковь, считая их основанными на насилии над людьми. Толстой написал целый ряд статей и крупных работ, посвящённых этим темам. Но также он и на практике стремился реализовать свой идеал.
Философия Толстого
Все идеи Льва Николаевича лежат в плоскости отношения власти и человека. И Толстой всегда остаётся на стороне человека, рассматривая власть как насилие над личностью, подавление лучшего, что есть в человеке, и возведение его худших качеств в ранг добродетелей.
Толстой никогда не стремился быть, как сейчас говорят, мейнстримным писателем. Ему была чужда всякая конъюнктура. В 1860-е годы, в период Великих реформ, Толстой писал о положительных качествах прошлых эпох.
Весьма показательно выступление Льва Толстого в 1870-е годы. Рассуждая на тему воспитания и образования, граф писал следующее: «…преподавание и учение суть средства образования, когда они свободны, и средства воспитания, когда учение насильственно и когда преподавание исключительно, то есть преподаются только те предметы, которые воспитатель считает нужными. […] Воспитание есть принудительное, насильственное воздействие одного лица на другое с целью образовать такого человека, который нам кажется хорошим; а образование есть свободное отношение людей, имеющее своим основанием потребность одного приобретать сведения, а другого – сообщать уже приобретенное им».
Но Толстой на этом не успокаивается: «Воспитание есть возведённое в принцип стремление к нравственному деспотизму. […] Права воспитания не существует. Я не признаю его, не признаёт, не признавало и не будет признавать его всё воспитываемое молодое поколение, всегда и везде возмущающееся против насилия воспитания».
Эти слова Толстого вызвали бурю негодования. И не только у государственной власти, но и у тех, кто якобы боролся за права народа. В частности, Николай Чернышевский, прочитав статью Толстого, пришёл в ярость и написал, что Толстому стоило бы всё-таки закончить университет и выучиться чему-нибудь, а потом учить других. В этом и заключён полный разрыв между «интеллигенцией» и Толстым. Первые убеждены, что они точно знают, что нужно народу. Люди невежественные и необразованные должны быть перевоспитаны так, как это видят люди, подобные Чернышевскому. Только они имеют право говорить от лица народа. И это делает «оппозицию» 1860–70-х годов очень похожей на государственную власть. По сути, это две стороны одной и той же медали. Толстой же исходит из идеи самодостаточности личности, которая сама вправе выбирать то, что ей необходимо. Строить свою жизнь так, как сама считает нужным.
Отсюда и взгляд на власть имущих. Толстой писал об этом ещё в своей великой эпопее «Война и мир», в которой государственники, такие как Александр I и Наполеон, оказываются всего лишь пешками в истории. А реальным двигателем выступает народ. Почему Кутузов так успешно вёл боевые действия? Потому что прекрасно чувствовал народ. Конечно, картина идиллическая, но важная для понимания философии Толстого.
Впоследствии это переросло в радикальное отрицание государства как явления. Толстой считает, что государство, власть, войны – это зло и насилие. Он рассуждает, что если бы большинство подчинялось меньшинству, если бы меньшинство состояло из действительно хороших, приличных людей, то это было бы ещё ничего, хотя всё равно плохо. Хуже то, что меньшинство, управляющее нами, – это худшие из худших. Государство никогда и нигде не выражало, не выражает и не будет выражать реальные интересы людей. Оно никогда не заботится о своём народе. Это актуально как для самодержавной России, так и для условно демократических стран Европы и Северной Америки. Представительная демократия, парламентаризм – всё это лишь очередные средства насилия над человеком.
В своей статье «Царство божие внутри нас» Лев Николаевич пишет: «Ошибка зиждется на том, что юристы, обманывая себя и других, утверждают в своих книгах, что правительство не есть то, что оно есть – собрание одних людей, насилующих других, – а что правительства, как это выходит в науке, суть представители совокупности граждан. Учёные так долго уверяли других в этом, что и сами поверили в это, и им часто серьёзно кажется, что справедливость может быть обязательна для правительств. Но история показывает, что от Кесаря и до Наполеона, того и другого [имеются в виду императоры Франции Наполеон I и Наполеон III], и Бисмарка правительство есть, по существу своему, всегда сила, нарушающая справедливость, как оно и не может быть иначе. Справедливость не может быть обязательна для человека или людей, которые держат под рукой обманутых и дрессированных для насилия людей – солдат и посредством их управляют другими. И потому не могут правительства согласиться уменьшить количество этих повинующихся им дрессированных людей, которые и составляют всю их силу и значение».
То есть Толстой абсолютно уверен в том, что любое управление одних над другими есть насилие. И любое государство, любой принятый закон – это насилие, закреплённое законодательно и юридически грамотно сформулированное. Единственная цель законов – принуждение людей к полному повиновению. Никто, по мнению Толстого, не имеет права устанавливать обязательные для других законы. Единственный закон, признаваемый Львом Николаевичем, – нравственный. Он существует в сердце человека и не закреплён ни в каких законодательных актах.
Три статьи
Показательны три статьи Льва Толстого, написанные им в начале XX века: «Одумайтесь» (1904), а также «Не могу молчать» и «Закон насилия и закон любви», обе созданные в 1908 году.
«Одумайтесь!»
Первая статья стала откликом писателя на Русско-японскую войну, которая в итоге закончилась катастрофой для России, потерявшей часть своей территории на Дальнем Востоке, Порт-Артур (важный выход в Тихий океан) и значительную часть флота. Причём погиб не только Тихоокеанский флот, но и часть Балтийского, которую направили на Дальний Восток только лишь затем, чтобы она практически сразу была уничтожена в Цусимском сражении. В ходе войны Россия вступила в затяжной кризис, приведший к Первой революции 1905–1907 годов.
Толстой сам прошёл войну. Как известно, он принимал непосредственное участие в боевых действиях на Кавказе, а затем – в Крымской войне. Был среди защитников Севастополя. И нельзя сказать, что его особо радовали поражения русской армии. Как вспоминают некоторые очевидцы, когда до Ясной Поляны дошли вести о сдаче Порт-Артура, Толстой сказал: «Разве в наше время так воевали?» Что странно, учитывая, что сдача Порт-Артура спасла большое количество людей с обеих сторон, а это должно было радовать гуманиста Толстого. Кроме того, в его время воевали примерно так же, поскольку Крымская война обернулась не меньшей катастрофой для России, чем Русско-японская.
Но важно учитывать то, что было сказано выше о взглядах Льва Толстого на государство и насилие. Война – это самое яркое и концентрированное нарушение одной из важнейших заповедей иудаизма и христианства – «не убий». Война – зло. И невозможно, по мнению Толстого, для христианина смириться с этим злом. Как бы в его необходимости не убеждали людей правители и чиновники. Официальная Церковь широко трактует эту заповедь, заявляя, что если дело благородное и богоугодное, то можно и убить. Для Толстого же нет такого дела, нет такой провинности, которая стоила бы человеческой жизни.
Лев Николаевич, несмотря на свою службу в армии и участие в войне, с детства не переносил любое проявление насилия. В Ясной Поляне не было принято бить детей. В этом вопросе были солидарны и родственники по отцовской линии писателя (Толстые) и по материнской (Волконские). В семье будущего писателя считалось, что невозможно применять насилие к тем, кто не способен защититься. Это было позором. Если внимательно прочитать «Детство» Толстого, то можно заметить, что там вообще не описываются телесные наказания.
Толстой писал в своей статье «Стыдно» ещё в 1895 году: «Высшее правительство огромного христианского государства, 19 веков после Христа, ничего не могло придумать более полезного, умного и нравственного для противодействия нарушениям законов, как то, чтобы людей, нарушавших законы, взрослых и иногда старых людей, оголять, валить на пол и бить прутьями по задницам».
Отсюда и всяческое неприятие насилия вообще и войны в частности. В статье «Одумайтесь!» Толстой характеризует войну: «Опять никому не нужные, ничем не вызванные страдания, опять ложь, опять всеобщее одурение, озверение людей».
Толстой пишет, что он не верит, что всё происходящее – не ужасный сон. Война противоречит как основной религии России, христианству, так и буддизму, принятому в Японии. Обе религии категоричны в своём запрете на убийство. Война для Толстого – «убийство братьев» и «величайшее преступление». Кто же виноват в происходящем? Толстой говорит, что виноватых нужно искать среди «просвещённых людей, готовых проповедовать войну, содействовать ей, участвовать в ней и, что ужаснее всего, не подвергаясь опасностям войны, возбуждать к ней, посылать на неё своих несчастных, обманутых братьев».
Толстой апеллирует не только к своему авторитету. Он приводит мнения самых выдающихся мыслителей за всю историю человечества: библейские пророки, апостолы-евангелисты, писатели Ги де Мопассан и Анатоль Франс, Вольтер, Джонатан Свифт, Блез Паскаль и многие другие. И лишь после Лев Николаевич пишет то, что думает сам. Причины войны писатель видит в государстве как таковом, с его идеологией и патриотизмом, которые – не что иное, как ненависть к другим. Толстой пытается достучаться до людей, убедить их прислушаться к тому нравственному закону, который носит внутри себя каждый из нас. Толстой радикально предлагает отказываться от участия в войне. Вот яркая цитата из статьи: «И одурённые молитвами, проповедями, воззваниями, процессиями, картинами, газетами, пушечное мясо, сотни тысяч людей однообразно одетые, с разнообразными орудиями убийства, оставляя родителей, жён, детей, с тоской на сердце, но с напущенным молодечеством, едут туда, где они, рискуя смертью, будут совершать самое ужасное дело: убийство людей, которых они не знают и которые им ничего дурного не сделали».
Статья впервые вышла в Англии в газете The Times. В России её попытались опубликовать лишь в 1906 году, но тираж был конфискован. То же самое произошло при публикации статьи в собрании сочинений Толстого в 1911 году. Том с этой статьёй также был конфискован.
Зато популярной статья стала в Японии, где послужила манифестом для антимилитаристски настроенной части японского общества. Японская поэтесса Акико Ёсано даже написала стихотворение «Не отдавай, любимый, жизнь свою…», на которое сильно повлияла статья Толстого.
«Не могу молчать» и «Закон насилия и любви».
Как уже было сказано, Русско-японская война была одной из причин начала революции в России. Начавшись с Кровавого воскресенья, она затянулась на два долгих года, сопровождаясь беспрецедентным насилием с обеих сторон.
Революция жестоко подавлялась силами премьер-министра Российской империи и в то же самое время министром внутренних дел Петром Аркадьевичем Столыпиным. С целью подавления революции он ввёл военно-полевые суды. Это были моментальные процессы, которые практически без следствия отправляли людей на виселицу. С точки зрения государства это было оправданно. С точки зрения Толстого – нет. Тот террор, который устроило правительство, привело Льва Николаевича в ужас. Действительно, это было чем-то непривычным для России, поскольку, вопреки распространённому мнению, казнили здесь редко. За уголовные преступления полагалась каторга, а казнь – для посягнувших на государственный строй (Разин, Пугачёв, декабристы, «народовольцы»). Поэтому общество и было приведено в ужас происходящим. Толстой был уверен, что Россия возвращается в Средние века.
Интересно, что Столыпин был не совсем чужим человеком для Толстого. Лев Николаевич служил в Севастополе с отцом министра – Аркадием Столыпиным. Отсюда и личное отношение писателя к происходящему.
Толстой откровенно пишет об отсутствии практики смертной казни в России: «Помню, как гордился я этим когда-то перед европейцами, и вот второй, третий год неперестающие казни, казни, казни». И не может Толстой обойти вопрос насилия власти над человеком: «Двенадцать человек из тех самых людей, трудами которых мы живём, тех самых, которых мы всеми силами развращали и развращаем, начиная от яда водки и до той ужасной лжи веры, в которую мы не верим, но которую стараемся всеми силами внушить им, – двенадцать таких людей задушены верёвками теми самыми людьми, которых они кормят, и одевают, и обстраивают и которые развращали и развращают их. Двенадцать мужей, отцов, сыновей, тех людей, на доброте, трудолюбии, простоте которых только и держится русская жизнь, схватили, посадили в тюрьмы, заковали в ножные кандалы. Потом связали им за спиной руки, чтобы они не могли хвататься за веревку, на которой их будут вешать, и привели под виселицы».
Частично повторяет эти тезисы и статья «Закон насилия и любви». В ней Толстой также рассматривает взаимосвязь насилия, войн с христианскими заповедями. Лев Николаевич утверждает, что нужно неукоснительно и искренне следовать христианскому учению, жёстко отделяя его от учения церковного, искажённого в угоду власти. Ведь сказано «не убий», а священники освящают ружья и пушки и с амвоном призывают не жалеть своих жизней ради некоего высшего долга и одобряют казни людей.
Итог
Льва Толстого нужно читать самому, поскольку ни одна статья не передаст ту глубину мысли, обращение к многим историческим и философским примерам, которые приводит в своих статьях писатель. Кроме того, это ещё и великолепный русский язык, которым наслаждаешься. Можно по-разному относиться к религиозным идеям Толстого, но его пацифистские статьи было бы хорошо прочитать каждому. Может, тогда в этом мире жить было бы несколько лучше.
Мы рады, что статья оказалась для вас интересной! Больше интересных фактов из мира литературы вы можете найти в нашем телеграм-канале "Книгоед".