Джоди Пиколт. Похищение. – Харьков: ООО "Книжный клуб "Клуб Семейного Досуга", 2010. Если возникнет необходимость, всю жизнь можно уложить в одном единственном чемодане. Спросите у себя, что вам действительно нужно, и ответ удивит вас самих. Вы запросто отбросите неоконченные проекты, неоплаченные счета и ежедневники, чтобы хватило места для фланелевой пижамы, которую вам нравится надевать дождливыми вечерами, камушка в виде сердца, подаренного вашим ребенком, и потрепанной книжонки, которую вы перечитываете в апреле каждого года, потому как влюбились, когда читали ее впервые. Оказывается, важно не то, что вы накопили за долгие годы, а то немногое, что вы можете унести с собой. Сочувствие можно купить умелой ложью. Память — она ведь не постоянна. Воспоминания могут «нахлынуть», «пробудиться», «воскреснуть». Их выводят на арену, как цирковых лошадей, на потеху зрителям. Значит, когда-то они могут «схлынуть», «заснуть», «умереть» — пропасть. Даже если не шевелишься, мир вокруг тебя пр
Джоди Пиколт. Похищение. – Харьков: ООО "Книжный клуб "Клуб Семейного Досуга", 2010.
Если возникнет необходимость, всю жизнь можно уложить в одном единственном чемодане. Спросите у себя, что вам действительно нужно, и ответ удивит вас самих. Вы запросто отбросите неоконченные проекты, неоплаченные счета и ежедневники, чтобы хватило места для фланелевой пижамы, которую вам нравится надевать дождливыми вечерами, камушка в виде сердца, подаренного вашим ребенком, и потрепанной книжонки, которую вы перечитываете в апреле каждого года, потому как влюбились, когда читали ее впервые. Оказывается, важно не то, что вы накопили за долгие годы, а то немногое, что вы можете унести с собой.
Сочувствие можно купить умелой ложью.
Память — она ведь не постоянна. Воспоминания могут «нахлынуть», «пробудиться», «воскреснуть». Их выводят на арену, как цирковых лошадей, на потеху зрителям. Значит, когда-то они могут «схлынуть», «заснуть», «умереть» — пропасть.
Даже если не шевелишься, мир вокруг тебя претерпевает изменения.
Неужели все действительно так просто? Неужели любовь романтическая, и платоническая, и родственная — это все грани одного бриллианта, неизменно яркие, как его ни разверни?
К поступкам, которых ждешь от человека, и тем, которые он считает правильными, ведут разные следы.
Никто не хочет вспоминать свои утраты.
Первая слеза всегда самая горячая.
Право выбора — вот что делает нас людьми.
Иной раз мы догадываемся, что идем по жизни с шорами на глазах, но отрицаем, что сами же затянули узел.