Чтобы понять смысл российского военного присутствия в Сирии, следует вспомнить кадры начала военной операции российских сил в этой республике. Специально для ТГ-канала «Вести Приморье». Военная аналитика от военного обозревателя Алексея Суконкина:
Когда 30 сентября 2015 года Владимир Путин официально объявил о начале войны против ИГИЛ*, первые же кадры боевой работы российских ВКС показали длинные, многокилометровые караваны бензовозов, весело горящих ярким пламенем под ударами российских бомбардировщиков. Как помните, таких машин горело много, сотни и тысячи. Все они везли в Турцию фантастически дешёвую нефть, которую группировки «Исламского государства»* добывали на отбитых у сирийских властей нефтяных месторождениях – получая немалые доходы и при этом демпингуя цены на энергоносители, что для Турции было на руку и подталкивало Анкару прекратить все контакты с Россией по энергетическим проектам.
Вторым фактором присутствия России в Сирии было стремление воспретить обладателям персидских месторождений построить трубопровод с направлением на Европу, через Турцию, что могло сделать нерентабельным (с точки зрения продажи энергоносителей на внешнем рынке) добычу нефти и газа в Западной Сибири (и как следствие, падение доходов бюджета). Именно поэтому Турция очень негативно отнеслась к появлению России в САР, но была вынуждена согласиться со сравнительно худшими российскими энергетическими предложениями в части строительства хабов, питающихся российским газом.
Третьим фактором стала война с ИГИЛ*, которая была официально закончена в феврале 2017 года, после того, как Владимир Путин, ссылаясь на доклады Шойгу и Герасимова, заявил о «полной победе» над террористической группировкой. С этого момента сухопутный контингент ВС РФ в Сирии был существенным образом сокращён, а в целях примирения сторон было заявлено о необходимости проведения общесирийских выборов – и парламентских, и президентских.
Однако, если вспомнить, российская сторона, оценивая деловые качества Башара Асада и условия его пребывания у власти (правящая верхушка в САР, с точки зрения религиозно-общественных устоев, представляла только 12 % населения страны, остальное население в силу иной религиозной принадлежности, концептуально было настроено против действующей власти и являло собой отличную базу для формирования мощной оппозиции), неоднократно предлагала Асаду уйти, чтобы не поддерживать в стране недовольство властью. Можно сказать, что после 2015 года власть Асада в Сирии держалась на штыках России, Ирана и Хезболлы – и с каждой стороной были свои договорённости.
После того, как Катар и саудиты выстроили огромные мощности по сжижению природного газа и наладили его сбыт в виде СПГ, отправляемого покупателям судами-газовозами, у них у самих отпала необходимость в строительстве «трубы в Европу». После подрыва газопроводов на Балтике, Россия физически лишилась возможности поставлять природный газ в Европу. После начала СВО на Украине, Россия ещё раз значительно сократила сухопутный контингент своих сил в Сирии… чем и воспользовались турки, стремясь решить собственные задачи на территории САР.
И вот здесь нужно признать, что Анкара смогла провести настоящую специальную военную операцию, в ходе которой, руками подконтрольных ей Сирийской национальной армии и группировки Хайят Тахрир аш-Шам*, в ходе двухнедельного решительного наступления осуществили взятие под свой контроль практически всей территории страны, за исключением алавитской территории на западе страны и восточных регионов, контролируемых курдами и США. Отсутствие сопротивления со стороны армии, очевидно, вызвано не только природной трусостью садыков, но и нежеланием командиров-суннитов защищать шиитский режим Асада. Иран, так долго выстраивавший своё присутствие в Сирии с целью поддержки Хезболлы, вывел своих специалистов, судьба российских баз в Тартусе и Хмеймиме находится под вопросом, при том, что со всех других пунктов пребывания российских сил люди выведены в Хмеймим.
Продолжение следует…
*запрещена на территории Российской Федерации.